Брент Уикс – Слепящий нож (страница 165)
Вот что-то завибрировало, но она тут же потеряла это. Попробовала еще раз, повернула луч в ту сторону, двигая его крошечными шажочками…
Очевидно, на этот раз луч попал в цель. Он загудел, и спустя мгновение зеркало перестало быть зеркалом и превратилось в нечто совершенно другое. Собрав в себя весь солнечный свет, оно превратило его вибрирующий изумрудно-зеленый луч и направило в сторону погани. Луч был настолько ярким, что был ясно различим в воздухе.
Нет, это неправильно; это вообще невозможно! Зеркала никогда не сияют настолько ярко, чтобы луч был виден среди бела дня. Да, может быть, в тумане или в дыму их свет действительно можно увидеть, или ночью – но не спустя час после рассвета!
Тем не менее луч был виден.
Однако пока он вибрировал на этой идеальной частоте, издавая ровное, почти музыкальное гудение, восприятие Лив тоже прошло сквозь эту гигантскую линзу – и внезапно она увидела вырастающую из моря башню прямо перед собой, словно та была в какой-нибудь сотне шагов, а не в нескольких тысячах.
И когда Лив ее увидела, то поняла, что Койос Белый Дуб все же ошибся: проверку на компетентность она как раз прошла с легкостью, а сейчас проверке подвергалась ее преданность. Ибо на поверхности погани она увидела Кипа и Каррис, а с ними самого Гэвина Гайла – и поняла, что, повинуясь распоряжениям Цветного Владыки, обречет их всех на гибель.
Если она хочет обрести могущество, чтобы изменить мир, если хочет в будущем спасти десять тысяч наивных молодых женщин от акул и морских демонов – она должна позволить своим друзьям умереть. Один раз, при Гарристоне, она уже умолила Цветного Владыку спасти Кипа и Каррис, обменяв их жизни на жизни нескольких «Кровавых плащей». Еще полгода назад ее друзья стоили для Лив ее клятвы и жизней нескольких неизвестных ей людей. Будет ли их спасение
«Ты знаешь, Аливиана, что необходимо Атират?» – спросил ее Цветной Владыка прошлым вечером.
«Жертвы?» – предположила Лив.
«Свет. Каждый бог рождается в свете».
И, рыдая, она принесла богине свет.
Глава 110
Первая огромная волна накатила на глиссер сзади.
Гэвин прокричал что-то, но слов было не слышно за ревом воды, которая обрушилась на корму, ломая и сметая все на своем пути. Впрочем, его действия говорили яснее слов: он бросился к трубкам и принялся изо всей мочи швырять в них люксин. Черные гвардейцы последовали его примеру. Глиссер прыгнул вперед.
Однако они не успели уйти от гигантского прилива. Кипа сбило с ног; он обеими руками схватился за ограждение, и в тот момент, когда его перекинуло на другую сторону, он увидел шпиль, вздымающийся из воды позади глиссера. Шпиль имел уже несколько сотен стоп в высоту и продолжал подниматься. Это он породил огромную волну и каскады воды, обрушившиеся на них с неба.
Потом Кипа швырнуло обратно на палубу. Он услышал звук лопающегося люксина и увидел Гэвина, летящего впереди глиссера: он швырнул люксин с такой силой, что трубки поотрывало. Внезапно они все оказались в воздухе. Кип выпустил поручень – или, может быть, поручень тоже отломался. Не было видно ничего, кроме воды. Сила, швырнувшая море вверх, прекратила движение, и теперь море возвращалось обратно со всей стремительностью и сумятицей водопада. Кип все падал и падал, борясь за хотя бы один полноценный глоток воздуха. Наконец падение закончилось, и он обнаружил себя в потоке, тотчас швырнувшем его куда-то вбок. Он ударился обо что-то, еще обо что-то оцарапался. Бороться было бесполезно; его несколько раз перекувырнуло через голову; он потерял представление о том, где верх, а где низ.
Почувствовав под собой что-то твердое, он попытался зацепиться, но рука соскользнула. Водопад разбился на стремительные течения; Кип понимал, что должен не дать утащить себя на глубину. Он снова попытался ухватиться, и на этот раз под его рукой оказалось что-то наподобие древесного корня. Перебирая руками, он выбрался туда, где поток был не таким сильным. В легких горело; вода была настолько грязной, что он не мог видеть ничего, кроме зелени. «Не давай воли панике, Кип, не поддавайся буйству. Раз-два, раз-два…» Перехватываясь то одной, то другой рукой, он переползал от корня к корню, неуклонно двигаясь вперед.
Еще несколько мгновений – и он ощутил спиной изменение температуры. Воздух! Зацепившись ногой в сплетении корней, он выпростал голову над водой и сделал несколько глубоких вдохов.
Течение едва не затащило его обратно в глубину; Кип зашатался, но сумел удержаться. Он стоял на новообразованном острове. Повсюду вокруг вода могучими потоками стекала обратно в море. Земля – если это была земля – не была однородной; в нескольких местах вода не нашла пути вниз и осталась стоять лужицами и озерцами.
Зелень. Все возможные оттенки зелени, от серовато-сизого цвета лишайника до пурпурного, почти красного цвета амаранта. Изумрудно-зеленые, словно сияющие внутренним светом листья – и пыльная, землистая зелень корней; зелень еловой хвои, зелень шалфея, зелень водорослей, зелень оливок, морской пены и листьев мяты. Весь остров состоял из живой растительности и зеленого люксина – перемешанных, наслаивающихся друг на друга. Под ногами у Кипа были корни, пульсировавшие жизнью. Он увидел целый галеон, невероятным образом оставшийся целым, застрявший в пятидесяти стопах над землей в ветвях упавшего дерева – по крайней мере, так это выглядело. Однако прямо на глазах у потрясенного Кипа ветви принялись взбираться по корпусу корабля, словно ивовые побеги. Они обвили корабль, все больше утолщаясь, стиснули его в своих объятиях и раздавили. С палубы во все стороны посыпались матросы.
Весь остров был живым растением или сообществом растений, – и он пробуждался!
Кип поискал взглядом гвардейцев и увидел, что их раскидало по пространству в пятьсот шагов. Только восемь одетых в черное фигур выбрались на остров, но в воде виднелись и другие – они плыли, борясь с течением. Гэвин в сотне шагов от него махнул ему рукой и указал в сторону шпиля. Похоже, нужно было торопиться.
Кип бросился к нему.
Подбежав к проливу со стремительно текущей водой, слишком широкому, чтобы перепрыгнуть, Кип швырнул себе под ноги зеленый люксин, на ходу формируя из него планку, чтобы перебежать по ней, – точно так же, как делал командующий Железный Кулак. Извлекать оказалось легче, чем когда бы то ни было прежде. Зеленый свет словно бы физически давил ему на глаза; стоило только открыть кран, и поток хлынул щедрой струей. Кип ощутил дикую радость и свободу зеленого; радость, лишенную страха, лишенную какого-либо якоря…
Впрочем, Кип сомневался, что радость, которую он чувствует, – его собственная.
Не дожидаясь его, Гэвин бросился бежать к шпилю. То, что он не стал его ждать, сперва обидело Кипа, а затем напугало. Если бы Гэвин мог, он обязательно бы подождал! Если бы не было какой-то абсолютной, отчаянной необходимости, если бы счет не шел на секунды, он бы остался, чтобы собрать всех, дождался бы не только Кипа, но и остальных. Гэвин захотел бы взять с собой весь отряд и по тактическим, и по человеческим соображениям. То, что он не нашел времени на…
Погань издала звук, подобный тысяче слитых воедино вздохов, – звук высвобождаемого воздуха, гулкое эхо множества лопающихся пузырей. Прямо под своими ногами Кип увидел поднимающийся вверх кокон, который раскрывался на ходу; изумрудно-зеленая рука со скрюченными пальцами хватала воздух, разрывая мембрану. Железный Кулак был прав! Сюда собрались сотни, тысячи зеленых выцветков, чтобы сама погань довела их до совершенства, – и теперь они вновь обретали самостоятельность. С разбегу перескочив через выцветка, поднимающегося из своего клейкого кокона, Кип бросился бежать так, как не бегал никогда в своей жизни.
– Заряжайте пушки, – приказал Железный Кулак.
Он рассматривал возникший посередине пролива остров через подзорную линзу на треноге, служившую пушкарям батареи, чтобы наводить орудия на цель. Такого напряженного лица Тея не видела у него никогда.
– Хезик! – позвал командующий. – У тебя ведь есть какой-то опыт в этом деле?
Гвардеец с широкими, как у буйвола, плечами выступил вперед. У него было только одно ухо, а левую половину лица пересекал широкий шрам от удара мечом.
– Так точно, сэр! Матушка командовала кораблем, охотилась на пиратов в Проливе.
– Твои рекомендации? Время дорого.
– Все пушки заряжать не надо. До этой чертовой штуковины дострелят только эти две, а из них хоть сколько-то положиться в смысле точности можно только на эту, – он указал на большую бронзовую кулеврину. – Здесь шесть тысяч шагов, но с этой высоты… и с таким порохом – крупные зерна, аккуратные, не какая-нибудь мелочь… надо завернуть первый заряд в мешковину, чтобы я смог определить дальность…
– Давай, Хезик, командуй. Твоя цель – вон та большая башня.
Гвардеец на несколько мгновений замолк, прикидывая, затем начал распоряжаться:
– Так, прежде всего я хочу знать, сколько пороха такой зернистости тут имеется и чем мы будем стрелять. Есть ли у нас снаряды? Вы двое, отнесите это ядро вон туда к весам и взвесьте, а потом отмерьте от этого веса четыре пятых. Да, и где-то здесь должны быть заметки командира расчета, найдите их мне!