Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 23)
– Мы забрали твои вещи, – сказала Сил.
Ее хава расточилась и превратилась в мундир Четвертого моста.
– Пора забрать и мои.
– У тебя есть… вещи? – удивился Каладин.
Она многозначительно ухмыльнулась и полетела по коридору.
Шаллан рухнула в бусинный океан.
Как обычно, ее буресвет притягивал бусины. Они были маленькими, мельче сфер, но не крошечными. Как шарики в ожерелье. Они щелкали и постукивали, набегая на нее, не давая дышать. Движения порождали глубинное течение, и все время казалось, что-то затягивает ее на дно. Она должна быть в состоянии каким-то образом это прекратить. Предполагалось, что собственные силы наделяют ее особым родством с бусинами.
Шаллан всегда боялась этого места: первые, еще детские видения Шейдсмара вызывали у нее ужас. И что хуже, эти воспоминания были связаны с тем, что она сделала с матерью, и с событиями вокруг смерти Кредо.
Эмоции и воспоминания сплетались в душе Шаллан в полном беспорядке. Как лозы, которые свиваются и перепутываются, пока не образуются непроходимые заросли.
К счастью, у нее была Сияющая.
Когда Шаллан запаниковала, Сияющая поднялась на поверхность. Она пошарила рукой в толще бусин. Каждая тихо откликалась, давая представление о предмете из Физической реальности, который олицетворяла. Мгновение спустя Сияющая направила свой буресвет, с помощью образа здания упорядочивая бусины. На его крыше она поднялась над поверхностью океана. В реальности эта поверхность, вероятно, была металлической, однако здесь состояла из бусинок, склеившихся в подобие частой сетки.
Сплюнув несколько бусин, Сияющая встала. Нужно найти Адолина, ведь он задохнется без…
Мимо пронесся Дрехи, неся Адолина. Сияющая вздохнула с облегчением, когда ветробегун сбросил мужа Шаллан на ее платформу. Адолин кашлял, постанывая, но в остальном выглядел целым.
Оттеснив Сияющую, Шаллан кинулась к нему и сжала в объятиях, а потом поцеловала. Какая разница, кто смотрит?
– Дело плохо, Шаллан, – сказал Дрехи, с глухим стуком приземляясь на крышу из бусин, отчего та задрожала. – Обычно Небесные действуют осторожно – вступают в бой и быстро из него выходят. Это же полноценная атака с намерением нас убить.
Сияющая снова перехватила управление и оглядела небо, хотя стычка продолжалась в отдалении.
– И каково ваше суждение относительно нашего следующего шага с точки зрения тактики?
– Э… Сияющая? – уточнил Дрехи.
Та кивнула в подтверждение.
– Я сбросил спренов в бусины, – показал Дрехи на ничем не примечательный участок океана. – Им не нужно дышать, и я подумал, что так получится их спрятать и избежать захвата заложников.
– А Храбрец? – спросил Адолин, поднимаясь на колени.
– Его я оставил, – ответил Дрехи. – Сплетение на нем продержится еще долго, и сомневаюсь, что врага заинтересует лошадь.
Адолину такое решение не понравилось, но он кивнул.
– Я велел оруженосцам выйти из боя и разделиться, – объяснил Дрехи. – Справа от нас есть перешеек-река в качестве ориентира. Раньше мы уже наблюдали, как Небесные выходят из боя после явного отступления наших сил.
– Мудрое решение, – сказала Сияющая. – Такие действия криком кричат: «Мы не хотим драться прямо сейчас». С Небесными может и вправду сработать.
Небесных чаще всего использовали как разведчиков, они не любили ввязываться в полномасштабные столкновения. Вот только эти подкараулили Шаллан со спутниками и напали со спины. Либо данную группу возглавляет особенно воинственный представитель тавра, либо…
Либо происходит нечто странное.
Сияющая внимательно осмотрела окрестности в поисках чего-то необычного и указала рукой:
– Вон там огоньки на горизонте. Что э…
Ее прервали двое Небесных, вырвавшись совсем рядом из толщи бусин, где прятались, чтобы подобраться поближе. Сияющая оттолкнула одного кулаками, но второй схватил ее сзади за плащ и стащил в бусины – более эффективное действие, чем удар оружием, ведь рану она бы залечила. Бусины накатили со всех сторон, ослепляя. Сквозь стук тысяч бусин она услышала крики Адолина. С трудом подняв голову над поверхностью, увидела, что платформа в ее отсутствие рассыпается и Адолин тонет в океане, а в Дрехи врезался Небесный.
Сияющую снова затянуло в толщу бусин. Мир погрузился во тьму, разгоняемую лишь тысячекратным отражением в стекле красного свечения глаз Сплавленного, плывущего сквозь бусины поблизости. Он врезался в Сияющую, и та заколотила по его руке, пытаясь вырваться, пока они не достигли дна.
Вскоре она ударилась спиной обо что-то твердое. Бусины разошлись, отступая от двух фигур, оставляя Сияющую и Небесного в углублении вроде пещеры, стены и пол которой состояли из бусин. Небесный прижал Сияющую к полу, держа за плечи обеими руками. Почти все его лицо покрывал узор, напоминающий белый глиф, сквозь который проступали лишь мелкие пятнышки черного.
– Бусины ненавидят наш свет, – прошептал он по-алетийски с сильным акцентом. – Но подчиняются тому, в ком он есть, так же как и с буресветом. – Он наклонился ниже, белое мраморное лицо застыло в дюйме от лица Сияющей. – Светоплетельщица. Ненавижу таких, как ты. Вечно во лжи. Вечно в тенях. Никогда не подчиняетесь лучшим.
Бусины складывались в стены. Сияющая знала, что для управления ими не обязательно иметь образец. Шаллан такое видела, но надежно ей удавалось ими командовать, только держа в руках бусину с нужным образом.
«Я… – подумала она, прячась где-то в глубине, – я будто бы должна чувствовать себя в этом месте хозяйкой».
Сияющая извивалась, пытаясь высвободиться. Но несмотря на воинский склад ума, телом она была ничуть не сильнее Шаллан. По сути, она оставалась девятнадцатилетней девушкой, хрупкой и совершенно безоружной без осколочного клинка.
«Мое оружие… никогда не было клинком, Сияющая…»
– Сколько у тебя буресвета? – спросил Небесный, удерживая ее, несмотря на все попытки вырваться.
Убрав руку с ее плеча, он вытащил из ножен на поясе клинок.
– Посмотрим, сколько раз ты сумеешь исцелиться, прежде чем он закончится? Мои братья и сестры сходят с ума от столь долгой жизни, я же сохраняю разум, потому что купаюсь в крови Сияющих и она обновляет меня.
Он вонзил нож ей в плечо, и она охнула от боли.
– Боишься, светоплетельщица? – прорычал Небесный.
«Да, – отозвалась Шаллан из глубины, – боюсь».
– Ты уверена, что готова? – шепнула Сияющая.
– Да, – ответила Шаллан. – Я готова с тех пор, как столкнулась лицом к лицу с Вуалью и своей памятью.
«Какие нужны Слова?» – спросила Сияющая.
– Я их уже произнесла, – сказала Шаллан.
Небесный провернул нож в ране.
«Произнеси еще раз».
– Я боюсь, – проговорила Шаллан.
Небесный улыбнулся в темном свете самосвета, висевшего у него на шее, и в красном – от его глаз.
– До ужаса боюсь всего подряд, – призналась она. – Мира. Того, что может случиться с моими родными. А больше всего – саму себя. Всегда боялась.
Удивительным образом при этих словах некоторые бусины рядом задрожали. Только некоторые. Заерзали, как живые.
– Больше всего тебе следует бояться меня, – сказал Небесный. – Я Абиди Монарх. Я буду править этим миром. Светоплетов я оставлю, чтобы цедить с них кровь, когда…
Он нахмурился, поскольку пещерка засияла.
Свет отражался от каждой бусины.
Свет исходил из глаз Шаллан.
За спиной Небесного возникла сотканная из буресвета Сияющая, почти задевая головой потолок. Такая, какой Шаллан ее себе представляла. Выше и сильнее, чем Шаллан, с буграми мышц на руках и шее от длительных тренировок. Волосы заплетены в косу, а не собраны в спутанный, растрепанный пучок, как у Шаллан. Сильная в ином смысле, нежели Шаллан, с осколочным клинком в руке.
Абиди Монарх рассмеялся:
– Иллюзия? Ты думаешь, меня отвлечет нечто нереальное?
Он смеялся до тех пор, пока осколочный клинок не вонзился ему в спину, запятнав прекрасное белое одеяние оранжевой кровью.
Настоящей кровью. Из настоящей раны. Ахнув, он перевел взгляд вниз.
– Что реально, – прошипела Шаллан, – решаю я.
10
Книжный интендант