Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 99)
– Я хочу тебе кое-что показать, – объяснила Джекси.
– Только не говори, что это какое-то новое «развлечение». С меня пока хватит. Мне уже тошно от всех этих забав.
– Ты такая романтичная. – Джекси взяла ее за руку.
Ранетт фыркнула. Весь медовый месяц она старалась не портить настроение Джекси таким поведением. Она была милой, веселой и любезной.
Ладно. Пусть не любезной. Но не ворчливой. За редким исключением. Да и Южный Континент оказался вполне приятным местечком, несмотря на то что напряженность между государствами становилась сильнее. Ходили разговоры о запрете въезда для северян. Казалось, что туризм скоро окажется под табу.
В любом случае они вернулись домой. Теперь можно было и поныть. Так ведь работали отношения. Тяни-толкай. Она немного отдала. Теперь немного возьмет. Можно…
– Это еще что?! – воскликнула она, когда такси остановилось у ее мастерской. Небольшого здания на крошечном клочке земли, которое вдруг превратилось в громадное здание на крошечном клочке земли.
– Свадебный подарок, – ответила Джекси.
– Где ты на это деньги нашла? – Ранетт распахнула дверь и, спотыкаясь, выскочила наружу.
– Я и не находила. Это не от меня.
Ранетт оглянулась.
– Ко мне пришли милые люди, – объяснила Джекси, – и принесли деньги от Уэйна. После его… ну, сама понимаешь. Они сказали, чтобы я сделала тебе что-нибудь приятное, но Уэйн четко распорядился – «Ничего пошлого». Обновление твоей мастерской – его идея.
Ранетт не сдержала улыбку. Она сама дивилась тому, как скучала по Уэйну. Когда тот перестал к ней клеиться – удивительно, но люди были в состоянии избавиться от такой привычки, – они стали настоящими друзьями.
Разумеется, он покинул этот мир в результате самого невероятного взрыва в истории. Это немного утоляло печаль. Если уж тебе суждено умереть, то лучше так.
Она до сих пор размышляла, где бы добыть такой взрывчатки. С таким материалом можно было столько сконструировать…
– Он оставил записку, – сказала Джекси, передавая листок.
– Проклятье! – Ранетт опустила руки. – Я так скучаю по этому мелкому пакостнику.
– Ранетт, – Джекси с улыбкой прильнула к ней, держа за руку, – это было почти… мило.
– Я серьезно. Мне его не хватает. – Ранетт улыбнулась. – Где еще найдешь человека, в которого будет так же весело стрелять?
Гонец летел над темным океаном Шейдсмара, слабо сияя.
Ме-Лаан сидела в лодке, державшейся на плаву благодаря светящейся субстанции, которая покрывала корпус. Тьма под ней напоминала жидкость, похожую на воду, но более вязкую. И – полностью прозрачную: если бы в нее упал человек, было бы видно, как он падает, и падает, и падает.
– Ты знаешь, кто на самом деле эти гонцы? – спросила Ме-Лаан.
– Инвестированные сущности, – ответила проводник, – которые чувствуют Связь и способны найти кого угодно где угодно.
– Это немного… пугает.
Проводник – Джан Вен – пожала плечами. У нее было четыре руки, молочно-белая кожа и огромные, рептильные, глаза. Белая шевелюра, волоски широкие, как травинки. Судя по всему, шо-дел встречались здесь редко, но превосходно знали местность. Поговаривали, дело в том, что они прямые потомки богов.
На конверте стоял штемпель «Серебросветской торговой компании». Внутри лежала записка от Гармонии. Краткая и, по существу, сочувственная. Уэйн спас город от взрыва. И погиб в процессе.
У Ме-Лаан перехватило дыхание. Она задрожала.
Ржавь. Она ведь думала, что не такая. Бессмертная. Невозмутимая. Почему она не может быть как все?
Она знала, что больше никогда его не увидит. Но так? Ей хотелось, чтобы он кого-нибудь встретил. Для его же блага. И если честно, для ее блага тоже. Потому что он заставил ее забыть, кем она была. С ним мир был гораздо интереснее, и от этого она теряла голову.
Погиб? Он…
Это планировалось как короткая интрижка. Просто бытие бессмертной давалось ей отвратительно. Ме-Лаан сложила письмо и аккуратно убрала в карман сюртука.
– Плохие новости? – спросила Джан Вен, медленно гребя в бескрайней темноте.
– Да, – прошептала Ме-Лаан.
– Хочешь повременить с высадкой?
Ме-Лаан повернулась. Впереди уже маячила земля. Огни казались живее привычного холодного сияния этого загадочного места. Там столпились люди в странных одеяниях, многие – с необычными рыжими волосами. Они заблудились.
Ее заданием было спасти этих людей.
– Нет. – Ме-Лаан поднялась. – Работа есть работа.
В конце концов, она могла переделать, перестроить и заново вылепить свое сердце. Кандры этим славились.
При заказе памятника Уэйну труднее всего было решить, какую шляпу он должен носить. В конце концов пришли к очевидному решению: шляпы надо сделать сменными.
Итак, Вакс и Стерис оказались перед удивительно точным бронзовым изваянием Уэйна, на котором красовалась сменная версия его счастливой шляпы. Уэйн вышел побольше, чем в жизни, и стоял с лукавой улыбкой, протянув руку. Вероятно, для отвлечения внимания, чтобы другой рукой выудить что-нибудь из вашего кармана, но большинство сочло бы, что он просто предлагает помощь.
Они решили, что менять шляпу следует раз в год – так памятник будет выглядеть свежее, интереснее. Официального открытия еще не состоялось; скульптор пригласил Вакса и Стерис проверить качество работы. Другим жителям, прогуливавшимся вдоль Поля Перерождения в самом центре Эленделя – невысокого холма, где после восстановления мира из-под земли вышли первые люди, – преграждали дорогу временные ограждения.
Статуи Вознесшейся Воительницы и Последнего Императора стояли достаточно близко, и, будь Уэйн живым, наверняка воспользовался бы возможностью запулить камушками им по макушке. Это было бы весьма уместно.
Стерис наклонилась, чтобы рассмотреть подпись на табличке.
– «Твоя судьба – помогать людям», – прочла она, но тут же заметила другую табличку, поменьше, у основания постамента.
Вакс поморщился, когда она прочла ее.
– «Жалеют не те, кто слишком долго стряхивает. Жалеют те, кто стряхивает недостаточно долго». Поверить не могу, что ты решил использовать эту цитату.
– Табличка сменная, – поспешил оправдаться Вакс. – Будем ее время от времени менять. Но… он сам настаивал именно на этой цитате.
Стерис выпрямилась и покачала головой, но Вакс уже понял, что она обдумывает, какие еще цитаты сюда поместить.
Вакс стоял, глядя в лицо друга. Тупая боль не покидала его. Навсегда осталась с ним. Но теперь Вакс наслаждался жизнью. Они со Стерис и детьми собирались в новую поездку по Дикоземью. Политическую, с целью подкрепить заявку Дикоземья на официальное вхождение в состав меняющегося с невероятной скоростью Бассейна.
Два года тяжелого труда позволили предотвратить гражданскую войну. Создали национальную ассамблею с участием всех городов Бассейна. Теперь пришла очередь Дикоземья. Там оставались люди, считавшие, что выгоднее оставаться самим по себе; Вакс рассчитывал убедить их, что быть частью большой страны лучше.
Лязгнула калитка, и вскоре к ним присоединилась Мараси. На ней была настоящая счастливая шляпа Уэйна, доставшаяся по завещанию. Душеприказчики сказали, что Уэйн вписал ее в последний миг. Поначалу Вакс решил, что ему Уэйн ничего конкретного не оставил. Но потом начали… появляться разные вещи.
Последнюю он и продемонстрировал Мараси.
– Препарированная лягушка? – удивилась Мараси.
– Забальзамированная, – ответил Вакс. – Нашел в сюртуке утром. С запиской с извинениями. Очевидно, по инструкции лягушка должна была быть живой, но на это у ребят не хватило силы воли.
– Ты знаешь, кто этим занимается? – Мараси взяла лягушку за лапку.
– Вероятно, его душеприказчики, – ответил Вакс. – Судя по вежливому тону записок. Но я все никак не решусь с ними об этом поговорить.
– Не мешай им, – сказала Стерис.
– А тебе не кажется, что это гадко? – хмуро спросил Вакс, когда жена подошла к нему. – В прошлый раз там был недоеденный сэндвич.
– Безусловно, гадко, – ответила Стерис. – Но… можно только подивиться, как Уэйн это спланировал. Он заслуживает поощрения, а не осуждения.
– Он, вообще-то, умер, – напомнила Мараси.