Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 100)
– Значит, мы должны уважать его решения, – парировала Стерис.
Мараси осмотрела лягушку.
– Говорят, что при дарении подарков главное – не сам подарок, а внимание. Так что… как, по-вашему, нам это трактовать?
– Не сомневаюсь, что скоро список его «подарков» закончится, – со вздохом сказал Вакс.
Женщины с укоризной посмотрели на него.
– Вот уж не думала, что ты так плохо знаешь Уэйна, – сказала Мараси. – Он был не из тех, кто позволял шуткам зачерстветь.
Справедливое замечание. Они теперь знали о несметных богатствах Уэйна – денег хватит, чтобы разыгрывать Вакса еще долгие годы. Все эти лягушки и тому подобное, безусловно, раздражали Вакса. Но и вызывали улыбку.
Как и сам Уэйн.
– Мараси, готова к поездке? – спросила Стерис.
– Здоровье в порядке, вещи собраны. А вот морально? – Мараси скривилась. – Эмоционально?
– Все будет хорошо, – приободрила ее Стерис. – Будешь лучшим ржавым послом в истории нашего проклятого Бассейна!
Мараси бросила на нее косой взгляд.
– Использую лексикон, соответствующий месту нашего пребывания, – объяснила Стерис, оборачиваясь на памятник Уэйну.
– Она права, – сказал Вакс Мараси. – Лучше тебя никого нет. Гражданка Бассейна с малвийским другом. Заслуженный страж порядка с репутацией честного и непоколебимого человека. Главы Южных стран прислушаются к тебе.
Мараси твердо кивнула.
– Стоит признаться, – продолжил Вакс, – я несколько удивлен, что ты ушла со службы. В глубине души я думал, что ты вечный констебль. Ты ведь так об этом мечтала.
– Нет, – возразила Мараси. – Я мечтала делать как можно больше для людей. Всегда.
– Что ж, в должности посла у тебя это получится, – ответил Вакс.
Мараси улыбнулась и сложила руки. Ваксу нравилась ее новообретенная уверенность.
– Мараси, ты что-то задумала. – Ваксу стало любопытно. – Поделишься?
– Некоторое время назад я поняла, что хочу кое-что сделать, кое-чего добиться, – ответила та. – Но мне нужен опыт, которого пока нет. Думаю, появится на работе в посольстве.
Вакс нахмурился, пытаясь понять, на что она намекает. Но не успел он расспросить подробнее, как вмешалась Стерис.
– Надеюсь, ты поможешь снизить градус напряженности, – сказала она. – Если кто и сможет убедить их возобновить с нами торговые отношения, то это – ты.
С этим Вакс не мог поспорить. Он не присутствовал при встрече, на которой выяснилось, что Браслеты Скорби пусты, но чувствовал очевидный подвох. К сожалению, после взрыва отношения между государствами крайне ухудшились. В Бассейне считали, что Браслеты у них несправедливо отняли, а малвийцы утверждали, что Бассейн проявил агрессию одним лишь намерением воспользоваться артефактом.
Однако Браслеты – всего лишь символ. Часть большой игры. Новая малвийская партия, возглавившая объединение Южных земель, неустанно твердила о том, как неурядицы на Севере стали причиной многих бед и испытаний на Юге, и предупреждала, что бомбы – лишь начало. Они считали Север непредсказуемым оплотом хаоса.
Прислушавшись к этой партии, Малвийское Содружество запретило туризм и почти всю торговлю между континентами, а самое главное – наложили эмбарго на вывоз гармониума.
Без гармониума невозможно строить воздушные корабли, а также инвестированные бомбы, хотя для этого требовался еще более редкий компонент – треллиум. К несчастью, у Бассейна уже было достаточно запасов этих металлов, чтобы южане почувствовали угрозу. И, несмотря на возражения Вакса, разработка оружия с использованием этих материалов шла полным ходом.
Начиналась новая эпоха. Война была одной из главных катастроф, к которой готовилась Стерис. Оставалась надежда, что до нее все же не дойдет. Вот бы только узнать, кто осушил Браслеты…
«Даже не начинай двигаться в этом направлении», – подумал Вакс.
Но кем бы он был, если бы не задавался подобными вопросами? Законником? Отцом? Сенатором?
Поиски ответов на вопросы были неотъемлемой частью его характера. Ваксу лишь хотелось быть уверенным, что это его личный выбор. Впрочем, размышляя об этом – тут хорошо помогали старые отточенные инстинкты, – он решил, что, пожалуй, сможет догадаться о планах Мараси. Она то и дело поглядывала на политические транспаранты, оставленные неподалеку в траве протестующими гражданами. И наверняка неспроста согласилась на высокую должность посла.
Она утверждала, что ей нужен опыт. Вероятно, опыт переговоров. Опыт умасливания оппонентов с высоким самомнением. Опыт убеждения в необходимости сотрудничества…
– Ржавь. – Он ткнул в нее пальцем. – Да ты в губернаторы метишь.
Мараси подскочила от неожиданности. Затем покраснела. Затем гордо подняла голову и кивнула.
– Ты знала? – спросил Вакс у улыбающейся Стерис.
– Помогла ей все распланировать, – ответила та. – Но я не разбалтываю чужие секреты.
– Мне нужно было твердо решить, – сказала Мараси. – Убедиться, что я смогу. Мне нужен опыт. Хочу посмотреть, справлюсь ли я с такой работой. Но… да.
Гм.
– Я поняла, что переросла работу констебля, – продолжила Мараси. – Я достаточно повидала и узнала. Мне нужна была возможность что-то изменить. Сам порядок вещей. – Она посмотрела на Вакса. – Думаешь, это глупо? Я еще в юности много думала о том, что гожусь в политики. Гнала от себя эти мысли, но…
Они посмотрели друг другу в глаза. Мараси, кажется, впервые по-настоящему осознала, что и кому говорит. Конечно, он понимал ее чувства. Вакс кивнул ей и перевел взгляд на цитату Уэйна. Слова, сказанные много лет назад. «Твоя судьба – помогать людям».
У памятника появился новый гость в длинном черном плаще и шляпе. Он подошел к ним и осмотрел статую глазами-штырями.
– Хорошая работа, – заключил Смерть.
– Как вам удается не привлекать к себе внимания? – спросила Стерис.
– Эмоциональная алломантия, – рассеянно бросил Марш.
– Выглядите лучше, – заметила Мараси. – Лечение помогает?
– Спасибо, – ответил он. – Не очень-то хочется на своей шкуре ощутить то, что я несу людям. К счастью, этот момент пока отложен. – Он повернулся к Ваксу. – Приветствую, брат.
Вакс невольно дотронулся до живота, где установили штырь. Его уверяли, что обращение «брат» у кандр и Смерти не означало, что он сам теперь бессмертен, но все равно становилось не по себе. Он стал частью весьма сомнительной компании пронзенных штырями.
– Подумываю его удалить, – сказал Вакс.
– Могу помочь, если хочешь, – предложил Смерть. – Но не любой штырь можно убрать. Я как-то едва не потерял жизненно важный. До сих пор удивляюсь, как выжил.
– Возможно, это у вас в крови, – сказала Стерис.
– Возможно. – Марш задумался. – Гармония передает привет.
Благодаря штырю Бог мог разговаривать с Ваксом мысленно. Но по просьбе Вакса поклялся этого не делать, покуда тот сам не попросит. Пообещал даже не следить за ним.
Однако штырь продолжал беспокоить. Кем был Вакс? Отцом, законником, сенатором? Или никем из них? В глубине души он переживал, что даже спустя столько лет оставался лишь пешкой в чужих руках.
– Железноглазый, – обратилась к Смерти Мараси. – Уэйн… правда умер? Окончательно и бесповоротно?
– Мараси, я не встречался с его душой, – с улыбкой ответил Смерть. – Я могу делать это лишь в редких случаях, когда Сэйз осеняет меня Инвеститурой. Думаю, ему нравится, если я соответствую образу из легенд, что обо мне сочиняют люди. Такой у него… подход. Так или иначе, я не встречал Уэйна, когда он ушел. Гармония взял это на себя. Да. Ваш друг действительно умер. – Он кивнул на статую. – Как настоящий. Чтобы сделать Вин похожей, потребовалось божественное вмешательство. А ваш скульптор с первого раза добился поразительного сходства.
Он слабо поклонился и передал Ваксу записку, после чего удалился. Вакс не поверил, что Смерть пользуется эмоциональной алломантией, чтобы оставаться незамеченным. Там было что-то похитрее.
Он перевернул карточку. Записка была от Гармонии.
Вакс долго не убирал записку. Затем сунул в карман. Взял Стерис за руку и еще раз посмотрел на памятник.
Кем он был? Наверное… тем, кем хотел. Ничто не могло заставить его отдать предпочтение той или иной роли, а одна роль не мешала исполнять другие. Он продолжал ошибочно думать, что это не так, но в тот миг поклялся перестать. Начать прислушиваться к своей жене, к своему сердцу, к Гармонии, наконец.
Отец, законник, сенатор. Он мог быть ими всеми, и даже более того.
Покуда он помогал людям.