Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 86)
– Ты приложил столько усилий, чтобы одолеть Вакса, – продолжил Уэйн, – но вовсе не думал о том, как победить меня. Зациклился на одном. Нашел бы себе хоть какое-нибудь хобби!
Наконец они достигли пика и начали опускаться. Когда снова оказались в тумане, стрелок спихнул Уэйна, оставив висеть на наручниках. Свободной рукой недо-Вакс полез в карман.
И достал оттуда желтый носовой платок с вышитым зайчиком.
– Советую карманные кражи! – крикнул Уэйн. – Самое, ржавь побери, полезное хобби!
С этими словами Уэйн швырнул алюминиевую фляжку стрелка подальше во тьму.
Думад проводил ее испуганным взглядом. Пока они падали, ветер усилился. Стрелок принялся лихорадочно обыскивать карманы.
– Нет запасной? – крикнул Уэйн. – Прискорбно!
Недо-Вакс потянулся к нему в падении, яростно пуча налитые кровью глаза. Но падение было быстрым. С каждой секундой все быстрее. Уэйн всегда недоумевал почему.
– Эй! – крикнул он. – Когда встретишься со Смертью…
Они пронеслись сквозь разбитое окно и с хрустом ударились о пол.
Все потемнело.
Спустя несколько минут Уэйн открыл глаза и простонал. Запасенного здоровья хватило. Едва. Он повернулся и посмотрел на изуродованный труп стрелка.
– Ух, приятель, – прошептал он. – Слишком быстро летели. Договорить не удалось.
В кармане стрелка он нашел ключ от наручников и отстегнулся. Разрушитель, как же ломило все тело. С утра будут синяки. Метапамять первым делом исцелила серьезные повреждения и спасла его от смерти. Но лечение вышло, так сказать, дешевым, и запасы здоровья иссякли.
– Когда встретишься со Смертью, – повторил Уэйн, пиная труп в бок, – передай, пусть гонит мне пятьдесят клипов.
Он подошел к Ваксу. Тот достал метапамять из оторванной руки женщины, которая совершенно точно не была копией Уэйна. Правильно сделал. Ходили слухи о кроветворцах-сопоставителях, способных вырастить новое тело из оторванной конечности.
– Надо и штыри вытащить, – предложил Уэйн. – На всякий случай.
– Сначала бомба.
– Там твоя сестра, – предупредил Уэйн. – Рядом с ракетой. Кажется, готовятся запускать.
– Понял, – сказал Вакс, выходя под дыру в крыше.
– Ты чего так близко держался? – спросил Уэйн. – Надо было летать. Так проще драться с кем-то, отдаленно напоминающим меня.
– Не мог. Время было на ее стороне. Пришлось сближаться, заставлять ее атаковать.
Гм. Возможно, обоим в этот раз хотелось тесного контакта с врагами. Они встали посреди залы. Ваксу оставалось лишь подхватить Уэйна и взлететь на крышу, в туман, опускавшийся призрачным водопадом.
Но Вакс мешкал.
– Дружище? – окликнул его Уэйн.
Не опуская голову, Вакс порылся в кармане и достал маленькую серьгу, напоминающую кривой гвоздь. Религиозный символ для большинства последователей Пути, но для него – нечто большее.
Он надевал ее редко, лишь в случае крайней необходимости. На этот раз он вставил ее в ухо и что-то прошептал.
– Я сыграл свою роль, – прошептал Вакс. – Стал твоим мечом. Теперь твой выход.
«Моя роль, – произнес Гармония в его голове, – заключается в том, чтобы направить тебя туда, где…»
– Нет, – перебил Вакс, глядя в туман и быстро перезаряжая револьвер. – Плохая отговорка, Сэйзед. Придумай что-нибудь получше. Я убиваю людей. У меня это хорошо получается. Но бога мне не убить. Если Автономия вмешается, без тебя не обойтись.
«Автономия не вмешается, – ответил Гармония. – Это не в наших правилах. Мы должны держаться в тени. Она наделила твою сестру Инвеститурой, но лишь для того, чтобы Тельсин могла доносить ее волю до последователей и лучше простых людей вникать в ее сложные планы. Она не станет с тобой драться. Тебе пригодятся не пули, а кое-что иное».
– Могу я убить Тельсин?
«Надеюсь, что хотя бы попробуешь. Но… я не уверен. Возможно, она инвестирована настолько, что у тебя не получится. Если так, то она умрет, только лишившись покровительства Автономии».
– Мне все равно нужна твоя помощь.
«Я…»
– Ты хоть что-нибудь можешь сделать?
«Я… не знаю. Может быть, временно обездвижить. Нарушить ее связь с Автономией. Но это не точно».
– Будь наготове, – сказал Вакс, поднимая перезаряженный пистолет и хватая Уэйна под руку. Уэйн кивнул и вцепился крепче. Вакс оттолкнулся от гвоздей в ковре и взлетел на крышу, в туман.
В тумане самочувствие сразу улучшилось. Усталость прошла, боль стихла. Туман был древней стихией, древнее Гармонии. Он был свидетелем тому, как Вознесшаяся Воительница и Последний Император предотвратили конец света. Он видел, как перед этим возвысился Вседержитель и охранял – а может, разрушал – еще совсем юный мир.
«Ты что-то со мной сотворил, – сказал Вакс Гармонии, смещаясь в сторону и опускаясь на крышу. – Весь день творятся странные вещи. Побочный эффект владения Браслетами?»
«Нет, – ответил Гармония. – Кое-что другое. Но результат отличается от того, на что я надеялся».
Туман окутал Вакса, когда он двинулся по крыше навстречу Тельсин. Ее глаза горели, окрашивая алым дымку вокруг. Туман держался от нее на расстоянии, как пес от человека, который когда-то пнул его.
– Ты прав, – произнесла Тельсин. – Я тебя недооценивала.
Вакс остановился на почтительном расстоянии. Уэйн рядом. За спиной Тельсин возвышалось громадное устройство с ракетой. Оно купалось в лучах прожекторов, скрытое от глаз прохожих «строительными лесами». Инженеры копошились вокруг, опасливо поглядывая на Вакса.
– Уэйн, – прошептал Вакс, прицеливаясь в Тельсин из револьвера, – отправь этих инженеров на обед.
– С удовольствием. – Уэйн поспешил выполнять распоряжение.
Загнать этих ребят в угол не составило труда.
Вакс целился в Тельсин, чувствуя себя… на взводе. Он так далеко зашел. Обнаружил ракету. Казалось, дело в шляпе. Но – что дальше?
«Не впадай в ступор, – подумал он. – Шесть лет назад она тебя перехитрила. Наверняка и сегодня у нее есть уловки. Не ведись на них».
– Итак, – глаза Тельсин засверкали еще сильнее, – расклад таков: сейчас ты посмотришь, как я уничтожаю Элендель.
– Обломишься, – прорычал Вакс.
– Ваксиллиум, на что ты готов ради спасения планеты? Скольких людей можно принести в жертву ради своей цели?
Она приблизилась. Вакс приподнял Виндикацию и вытянул руку. Ржавь.
– Ты нравишься Автономии, – сказала Тельсин. – Она называет тебя совершенством. Я не согласна, но если уж ты сюда добрался, готова уступить. Гармония чувствует, что силы покидают его, что Диссонанс подступает, и поэтому создал тебя. Свой меч. Который рубит там, куда не может дотянуться сам.
Тельсин еще приблизилась, не обращая внимания на Виндикацию. И с чего бы? Гармония ведь сказал, что пули не пригодятся. Улыбка Тельсин напоминала о дне, когда она его предала. О том, каково это – быть обманутым единственным родным человеком.
Тот миг. Тот ужасный миг, когда он осознал, что, спасая ее, не просто сам подставился под пулю, но подверг смертельной опасности Стерис, Мараси и Уэйна.
Эти воспоминания не покидали его. Бились в концентрированной агонии глубоко внутри. Последняя ниточка, связывавшая его с прежней жизнью. Ему нужно было оборвать ее, чтобы победить Тельсин.
– Думаешь, Гармония пошел бы на такое? – Тельсин указала на ракету. – Если бы это был единственный способ защитить жителей планеты? Мог бы он пожертвовать одним городом ради спасения остальных? Или застыл бы от нерешительности, как констебль в первый день работы?
Ржавь. Казалось, их прибытие совершенно ее не беспокоило. Что-то было не так. Что-то было крайне не так.
– Ну ладно, – продолжила Тельсин. – Мне сил хватит. Я завершу начатое.
Ржавь, ржавь, ржавь. Все совсем не так. Разговор по душам на крыше? Разрушительная бомба, которую теперь некому запускать? Но Тельсин, ржавь ее побери, так уверена в себе.
«Вакс, ты не просто карающий меч, – подумал он. – Ты сыщик. Ты сам избрал такую жизнь. Будь тем, кем решил, а не тем, кем тебя заставляют быть. – Вакс сосредоточился, отгоняя болезненные мысли о предательстве. – Думай. Ты нашел чертежи пусковых устройств. Все они не дальнобойные. Значит…»
– Оно не работает. – Он опустил револьвер.
Тельсин замерла.
– Пусковое устройство, – пояснил он. – Ты так и не смогла сделать способным донести эту бомбу до Эленделя. Иначе уже запустила бы ее.