Брендон Сандерсон – Колесо Времени. Книга 14. Память Света (страница 18)

– Еще новости есть? – спросил Ранд.

– Не исключено, что сегодня ночью королева Андора что-то предпримет, – ответил Балвер.

– Слово «что-то», Балвер, мало что описывает, – заметил Ранд, и тот, слегка изменившись в лице, произнес:

– Простите, милорд, но точнее сказать не могу. Пока что. Я только-только получил это сообщение. Совсем недавно королеву Илэйн разбудили несколько ее советников. Зачем? Этого сказать не могу. У меня нет никого, кто был бы настолько приближен к ее особе.

Ранд нахмурился и положил ладонь на висевший на поясе меч Ламана.

– Может, это «что-то» она планирует на завтра, – предположил Перрин.

– Может быть, – согласился Ранд. – Балвер, если что-то выяснишь, дай мне знать. Спасибо. Ты молодец.

Секретарь приосанился. В мрачной атмосфере этих последних дней все старались принести какую-нибудь пользу. В своем деле Балвер разбирался как никто другой и был уверен в собственных силах, однако всегда приятно услышать об этом от нанимателя. Особенно если твой наниматель – не кто иной, как Дракон Возрожденный.

Ранд вышел из палатки. Перрин последовал за ним.

– Зачем бы ни разбудили Илэйн, – сказал он, – беспокойства у тебя прибавилось.

– Ее не стали бы поднимать с постели без весомой причины, – тихо отозвался Ранд. – С учетом ее положения.

Беременна. Носит его детей. О Свет! Об этом он только узнал. Почему же она сама не рассказала?

Ответ был прост. Илэйн чувствовала эмоции Ранда – так же, как он чувствовал ее эмоции, – и знала, каково ему пришлось в последнее время. До Драконовой горы, когда…

Понятно, она не захотела бы говорить о беременности, пока Ранд пребывал в подобном состоянии. Кроме того, он сделал так, чтобы найти его было не очень-то просто.

И все равно новость стала потрясением.

«Я стану отцом», – подумал Ранд. И эта мысль пришла ему в голову не впервые. Да, у Льюса Тэрина были дети, и Ранд мог вспомнить и детей, и отцовскую любовь, но это не то же самое.

Отцом станет он, Ранд ал’Тор. При условии, что победит в Последней битве.

– Илэйн не стали бы будить просто так, должна быть веская причина, – повторил он, возвращаясь к насущным делам. – Но беспокоит меня не то, что произошло, а то, что случившееся может отвлечь от главного. Завтра важный день, и, если Тень имеет хоть какое-то понятие о его важности, будет сделано все, чтобы не дать нам объединиться.

– Я знаю людей, близких к Илэйн, – поскреб бороду Перрин, – и они посматривают, что да как.

– Надо поговорить с ними, – поднял руку Ранд. – Сегодня у меня масса дел, но… Да, ситуация требует внимания.

И они сразу же, убыстряя шаг, направились к лагерю Перрина, а следом тенями скользнули телохранительницы Ранда с вуалями на лицах и копьями в руках.

Ночь была подозрительно тихой. Сидя в своем шатре, Эгвейн трудилась над письмом, адресованным Ранду, хотя и не знала, отошлет ли свое послание. Что не так важно. Главное – написать его, тем самым привести в порядок мысли и определиться с тем, что она хочет сказать.

Зашелестел плащ Стража, и в шатер снова ввалился Гавин, не снимавший ладони с навершия меча.

– На сей раз останешься? – поинтересовалась Эгвейн, обмакнув перо в чернила. – Или опять куда-то уйдешь?

– Не нравится мне эта ночь, Эгвейн. – Гавин бросил взгляд за спину. – Что-то с ней не так.

– Мир затаил дыхание, Гавин, и ждет событий завтрашнего дня. Ты сделал, как я просила? Отправил гонца к Илэйн?

– Да. Но она наверняка уже спит. Для нее слишком поздно.

– Посмотрим.

В скором времени из лагеря Илэйн прибыл человек со сложенной запиской. Эгвейн прочла ее и улыбнулась.

– Пойдем, – сказала она Гавину, встала, захватила кое-какие вещицы, взмахнула рукой, и воздух рассекли переходные врата.

– Предлагаешь Переместиться? – спросил Гавин. – Тут пешком-то всего ничего.

– Даже недолгая прогулка у всех на виду – это официальный визит Амерлин к королеве Андора, – объяснила Эгвейн, когда Гавин шагнул в переходные врата и осмотрелся на той стороне. – Иногда лучше не давать окружающим повода для ненужных вопросов.

«Суан все отдала бы за такую способность», – подумала Эгвейн. Сколько новых интриг сплела бы эта женщина, умей она так легко, быстро и скрытно навещать других?

Шагнув через переходные врата, девушка оказалась перед разогретой жаровней. Округлившийся живот королевы обтягивало светло-зеленое платье. Илэйн поспешила сразу же подойти и поцеловать перстень Амерлин. Сбоку, у входного клапана, стояла Бергитте: широкие небесно-голубые штаны, короткий красный жакет, руки на груди и золотистая коса через плечо.

– Удивлен, что ты не спишь, – заломил бровь Гавин, глядя на сестру.

– Жду донесения. – Королева повернулась к Амерлин и указала на пару мягких кресел у жаровни.

– Что-то важное? – спросила Эгвейн.

– Джесамин забыла прислать весточку из Кэймлина, – нахмурившись, ответила Илэйн. – Я строго-настрого велела ей присылать гонца каждые два часа, а она все тянет. О Свет! Наверняка ничего серьезного. Но я все равно отправила Серинию на площадку для Перемещения. Пусть выяснит, что к чему. Надеюсь, ты не против.

– Тебе надо отдохнуть, – скрестил руки на груди Гавин.

– Большое спасибо за совет, – заметила Илэйн, – который я проигнорирую, как проигнорировала в точности такой же совет Бергитте. О чем ты хотела поговорить, мать?

Эгвейн протянула ей письмо, над которым трудилась.

– Оно для Ранда? – спросила Илэйн.

– Ты видишь его в ином свете. Скажи, что думаешь об этом письме. Может, я и не стану его отправлять. Еще не решила.

– Какой… убедительный тон, – заметила Илэйн.

– На другой он, похоже, не реагирует.

Просмотрев текст, Илэйн опустила руку с письмом и промолвила:

– Может, позволим ему действовать по своему разумению?

– Сломать печати? – уточнила Эгвейн. – Освободить Темного?

– Почему бы и нет?

– О Свет, Илэйн!

– Разве это не должно произойти? – спросила Илэйн. – Я о том, что Темный собирается сбежать. Он уже практически освободился.

– Касаться мира – это одно, а освободиться – совсем другое. – Эгвейн помассировала виски. – Во время Войны Силы его так и не выпустили в мир по-настоящему. Скважина позволила Темному коснуться реальности, но эту дыру запечатали прежде, чем он успел вырваться. Окажись Темный на воле, само Колесо было бы сломано. Вот, хочу кое-что показать.

Она достала из сумки стопку заметок. Эти примечания были спешно составлены библиотекарями Тринадцатого книгохранилища.

– Я не утверждаю, что мы не должны ломать печати, – сказала Эгвейн. – Хочу лишь сказать, что в этом деле нельзя полагаться на Ранда и его безумные планы.

Илэйн нежно улыбнулась. О Свет, да она без ума от Ранда! «Я же могу на нее положиться – верно?» С недавних пор ответить на этот вопрос становилось все труднее. Ее выходка с Родней…

– К несчастью, в твоем библиотечном тер’ангриале не нашлось ничего, что относилось бы к делу. – Статуя улыбающегося бородача едва не вызвала в Башне самый настоящий бунт, поскольку каждой сестре хотелось прочесть содержавшиеся в ней тысячи книг. – Как видно, все тома были написаны до того, как проделали Скважину. Исследования продолжаются, но в этих конспектах содержатся все сведения, какие нам удалось отыскать, касающиеся узилища, печатей и самого Темного. Если сломать печати в неподходящий момент, боюсь, всему сущему придет конец. Вот, почитай. – Она передала Илэйн одну из страниц.

– Кариатонский цикл? – с любопытством произнесла Илэйн. – «Не станет света, не будет рассвета, и останется узник в темнице томиться». Узник – это Темный?

– Пожалуй, – ответила Эгвейн. – Пророчества всегда неоднозначны. Ранд намерен развязать Последнюю битву и сразу же сломать печати, но это чудовищная мысль. Впереди долгая война, и освобождение Темного ослабит нас и укрепит силы Тьмы. Если это необходимо сделать – в чем я по-прежнему не уверена, – лучше подождать до последнего момента. По самой меньшей мере, подобное деяние надо обсудить. Во многом Ранд оказывался прав, но, бывало ведь, и ошибался. Нельзя, чтобы он принимал такое решение в одиночку.

Илэйн пролистала примечания и задержалась на одном из них.

– «Его кровь даст нам Свет…» – Она задумчиво потерла страницу большим пальцем. – «Дождись Света». Кто добавил эту строчку?

– Этот экземпляр Кариатонского цикла в переводе Термендал принадлежал Дониэлле Аливин, – ответила Эгвейн. – В ученой среде ее собственноручно сделанные замечания породили не меньше споров, чем сами пророчества. Известно ли тебе, что она была сновидицей, единственной Амерлин, обладавшей этим даром? До меня, во всяком случае.

– Да, известно, – подтвердила Илэйн.

– Занимавшиеся исследованиями сестры пришли к тому же выводу, что и я, – сказала Эгвейн. – Возможно, в нужное время печати должны быть сломаны, но никак не перед началом Последней битвы, что бы ни думал себе Ранд. Надо дождаться подходящего момента, и только я, как Блюстительница печатей, буду решать, наступил этот момент или нет. Такова моя обязанность, и я не собираюсь рисковать целым миром ради драматических уловок Ранда.

– Да, есть в нем что-то от менестреля, – согласилась Илэйн, и снова с нежной улыбкой. – Твои аргументы убедительны, Эгвейн. Озвучь их Ранду. Тебя он послушает. Все-таки он не глупец, и его можно убедить.

– Посмотрим. Теперь же я…