Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 188)

Поцеловав кольцо Эгвейн, восседающие вернулись на свои места. Оставались еще кое-какие мелочи, но самая главная часть церемонии завершилась. Эгвейн стала Амерлин, на самом деле и по-настоящему – наконец-то. Сколько же она ждала этого момента.

А сейчас настало время сюрпризов.

– Освободите узницу от цепей, – приказала Эгвейн.

Стражники в коридоре не сразу, но подчинились – послышался звон и лязг металла. Восседающие, в явном замешательстве, обернулись к дверям.

– Сильвиана Брегон! – воззвала Эгвейн, поднимаясь. – Можешь приблизиться к Престолу Амерлин.

Солдаты расступились и позволили Сильвиане войти в зал Совета. В заключении у Элайды с ней обращались не лучшим образом, и ее красное, некогда превосходное платье сейчас было измятым, подол испачкан грязью. Черные волосы, которые Красная сестра обычно собирала на затылке в узел, сейчас были кое-как заплетены в косы. Однако на ее широком лице сохранялось невозмутимое выражение.

Пройдя через весь зал, Сильвиана, к всеобщему удивлению, опустилась перед Эгвейн на колени. Эгвейн же опустила руку и позволила женщине поцеловать свое кольцо Великого Змея.

Восседающие молча смотрели, сбитые с толку и смущенные тем, что Эгвейн нарушила ход церемонии.

– Мать, – наконец промолвила Юкири, – разве сейчас подходящее время, чтобы вершить правосудие?

Эгвейн отвела руку от коленопреклоненной Сильвианы и посмотрела на Юкири в упор, после чего обвела взглядом всех остальных восседающих.

– На всех вас лежит пятно позора, – сказала она.

Хотя на бесстрастных лицах Айз Седай и сохранялось спокойствие, глаза у них чуть расширились, а брови приподнялись. Похоже, они разозлились. Только нет у них права сердиться! Их гнев – ничто по сравнению с тем, что чувствует она.

– За это, – Эгейн указала на брешь в стене, – вы должны ответить. – Затем девушка указала на Сильвиану, по-прежнему стоявшую на коленях. – Вы несете ответственность и за это. На вас лежит вина за то, как сестры смотрят друг на друга, встречаясь в коридорах, вина за то, что раскол в Башне продлился столько времени. А многие из вас виновны в том, что раскол вообще произошел! Стыд и позор вам! Белая Башня – гордость Света, опора истины и стабильности со времен Эпохи легенд – едва не пала разрушенной из-за вас.

Все вытаращили глаза, а несколько женщин задохнулись от потрясения.

– Элайда… – заговорила было одна из восседающих.

– Элайда была безумна, и вам всем это известно! – сурово пресекла возможные возражения Эгвейн. Она поднялась во весь рост и смотрела на них сверху вниз. – Вы знали об этом последние несколько месяцев, когда она бездумно прилагала все усилия, чтобы нас уничтожить. О Свет, да многие из вас, скорее всего, знали об этом еще тогда, когда возводили ее на престол! Бывало, на нем и раньше восседали глупые Амерлин, но ни одна из них и близко не подошла к тому, чтобы разрушить всю Башню! Вы ведь призваны сдерживать Амерлин. Вы обязаны удерживать ее от подобных шагов! А вы позволили ей распустить целую Айя? О чем вы только думали? Как допустили, чтобы в Башне все зашло так далеко? И это тогда, когда сам Дракон Возрожденный шествует по миру! Вы должны были сместить Элайду сразу же, как узнали о ее злополучной попытке захватить Ранда ал’Тора. Вы должны были сместить ее, когда увидели, что своей склочностью и мелочностью она восстанавливает одну Айя против другой. И уж точно вы должны были сместить ее, когда она отказалась делать то, что необходимо для воссоединения Башни! Ради того, чтобы Башня стала единым целым!

Эгвейн обвела восседающих взором, глядя в глаза каждой до тех пор, пока та не отводила взгляда. Ни у одной не нашлось смелости долго выдерживать взгляд Амерлин. Наконец-то она увидела, как сквозь маски невозмутимости на их лицах начал проступать стыд. Давно пора!

– Ни одна из вас не выступила против нее, – гневно отчитывала восседающих Эгвейн. – И вы смеете называть себя Советом Башни? Вы, кого запугали? Кто слишком боялся поступить так, как было необходимо? Кто слишком увлекся мелочными сварами и играми в политику и оказался неспособен понять, что необходимо?

Эгвейн перевела взгляд на Сильвиану:

– В этом зале только одна женщина не побоялась отстаивать то, что считала правильным. Только она одна осмелилась противостоять Элайде, и ей пришлось за это заплатить. И вы думаете, ее привели сюда по моему приказу для того, чтобы я утолила месть? Неужели вы настолько слепы и думаете, что я накажу единственного человека во всей Башне, который за последние несколько месяцев поступал так, как дóлжно?

Теперь все опустили головы, глядя себе под ноги. Даже Саэрин не поднимала на Эгвейн взора.

На Эгвейн смотрела Сильвиана.

– Ты исполняла свой долг, Сильвиана, – сказала Эгвейн. – И исполняла его хорошо. Встань.

Женщина поднялась. Она выглядела изможденной, глаза опухли от недосыпа, и Эгвейн подозревала, что и стоять Красной сестре трудно. Интересно, в хаосе последних дней хоть кто-нибудь догадался приносить ей воду и пищу?

– Сильвиана, – продолжала Эгвейн, – избрана новая Амерлин. И мне стыдно признать, но сделано это с теми же увертками, что и при возведении на престол Элайды. Из семи Айя представлены только пять. Я знаю, что Голубые, будь они здесь, меня бы поддержали. Но Красным сестрам даже не дали шанса заявить о своем несогласии или одобрении.

– На то были причины, мать, – заметила Сильвиана.

– Возможно, и так, – промолвила Эгвейн. – Но это означает, что мое правление будет сопряжено с напряженностью в отношениях между мной и Красными сестрами. Им будет мерещиться злой умысел там, где его на самом деле нет, а я лишусь силы и поддержки сотен женщин. Женщин, которые будут очень нужны.

– Я… не знаю, мать, как этого избежать, – искренне призналась Сильвиана.

– А я знаю, – заявила Эгвейн. – Сильвиана Брегон, я хочу, чтобы ты стала моей хранительницей летописей. Пусть не говорят, что я притесняю Красных.

Сильвиана изумленно заморгала. Послышались и удивленные вздохи восседающих, хотя Эгвейн и не обратила внимания, чьи именно.

Она пристально смотрела Сильвиане в глаза. Совсем недавно эта женщина порола ее на своем столе по приказу Элайды. А теперь Сильвиана опустилась перед ней на колени, причем поступила так без всякого принуждения. Она приняла решение Совета, которым Эгвейн возвели на Престол Амерлин. Но приняла ли она саму Эгвейн?

Если Сильвиана примет сделанное Эгвейн предложение, то идти ей придется по сложному и опасному пути. Красные могут посчитать такой ее шаг предательством. Каким же будет ответ Сильвианы? Мысленно Эгвейн возблагодарила прием, благодаря которому она не потела – девушка была уверена, что иначе по ее лицу пот уже стекал бы ручьями.

– Это честь для меня, мать, – произнесла Сильвиана, вновь преклоняя колени. – Поистине большая честь.

Эгвейн позволила себе перевести дыхание. Воссоединить расколотые Айя – задача и так достаточно сложная, а если Красные сестры сочтут ее врагом, то осуществить задуманное станет просто невозможно. Если Сильвиана окажется на стороне Эгвейн, то у нее будет посланница, которую Красные не отвергнут. Надеемся, что не отвергнут.

– Это будут трудные времена для Красной Айя, дочь моя, – сказала Эгвейн. – Ее призвание – искать и обезвреживать мужчин, способных направлять Силу, однако сообщения утверждают, что саидин очищена.

– Все равно среди них будут те, кто действует во зло, мать, – возразила Сильвиана. – И мужчинам доверять нельзя.

«Однажды нам понадобится отказаться от этого последнего мнения, – подумала Эгвейн. – Но пока оно достаточно верное, и будем его придерживаться».

– Я не сказала, что вам нечем будет заняться, однако цель ваша изменится. По-моему, перед Красной Айя открывается большое будущее – расширение видения, новые обязанности. Я рада, что ты будешь со мной и поможешь их направить.

Эгвейн посмотрела на восседающих, в ошеломленном молчании наблюдавших за происходящим.

– Я бы подвергла всех вас наказанию, – заявила она, – если бы не знала, что кое-кто из вас все же старался втайне остановить крушение Белой Башни. Сделали вы недостаточно, но делали хоть что-то. Кроме того, я считаю нелепостью наказания, которым мы нередко себя подвергаем. Что для Айз Седай физическая боль?

Эгвейн глубоко вздохнула и продолжила:

– Да и сама я не безвинна. На мне тоже лежит часть позора, поскольку все эти бедствия случились во время моего правления. Я приняла сторону восставших, позволила им избрать себя, ибо другого выбора не было. Потому вина лежит и на мне. Несите свой позор, восседающие, но несите его, не утрачивая решимости. Не дайте себе сломаться под его тяжестью. Время исцеления уже началось, и нет смысла указывать друг на друга пальцами. Вы потерпели неудачу. Но вы – это все, что у нас есть. Мы – это все, что есть у мира.

Женщины начали поднимать головы.

– Идемте, – сказала Эгвейн и направилась к дверям. Сильвиана двинулась за ней следом, приотстав на шаг. – Давайте поприветствуем мятежниц.

Они прошли по коридорам Башни, где все еще пахло дымом, а пол местами был усыпан битым камнем. Эгвейн старалась не смотреть на пятна крови. Восседающие следовали за ней, собравшись в группы соответственно своим Айя: выговор Эгвейн ничего не изменил. Да, предстоит еще много потрудиться, чтобы их исцелить.