Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 187)

Красных сестер тоже не было. Вздрогнув, Эгвейн вспомнила, что Духара покинула Башню несколько недель назад – никто не знал почему, хотя кое-кто утверждал, что по особому поручению Элайды. Наверное, отправилась по каким-то делишкам Черной Айя. Две другие восседающие от Красной Айя – Джавиндра и Певара – загадочным образом исчезли.

Таким образом, восседающих оставалось одиннадцать. Согласно древним законам Башни, для избрания Амерлин этого числа недостаточно. Впрочем, законы пересмотрели, когда Элайда распустила Голубую Айя. Чем меньше восседающих, тем меньше женщин нужно, чтобы избрать Амерлин, поэтому сейчас их требуется всего одиннадцать. Должно хватить. Во всяком случае, все восседающие, которые находятся сейчас в Башне, знали о предстоящем событии; церемония не была тайной, в отличие от возведения Элайды на Престол Амерлин. И Эгвейн могла быть совершенно уверена, что за ее избрание не встанет ни одна Черная восседающая.

Саэрин прочистила горло, неуверенно глянула на Эгвейн и воззвала снова:

– Кто дерзает предстать перед Советом Башни?

Стоявшая сбоку Тэсан чуть наклонилась к Эгвейн, словно собиралась шепотом подсказать той нужный ответ. Однако девушка, подняв руку, не позволила ей заговорить.

В голове Эгвейн зрела дерзкая и смелая мысль. Но возникшая у нее идея как нельзя лучше соответствовала ее планам. Она это знала. Она это чувствовала.

– Красная Айя в опале? – тихонько спросила она у Тэсан.

Белая сестра кивнула, качнув косичками, которые легко коснулись ее щек.

– Красные – о них вам не нужно беспокоиться, – промолвила она со слабым тарабонским акцентом. – После исчезновения Элайды они затворились в своих апартаментах. Собравшиеся тут беспокоились, что Красные быстро выберут новых восседающих и пришлют их на церемонию. Полагаю, кое-какие… краткие послания Совета Башни достаточно их припугнули.

– А где Сильвиана Брегон? До сих пор в темнице?

– Да, насколько мне известно, мать. – Растерявшаяся на секунду Тэсан обратилась к Эгвейн с использованием титула, хотя официально та еще не была избрана Советом. – Не волнуйся за Лиане, ее освободили. Ее препроводили к остальным мятежницам, ожидающим вашего прощения.

Эгвейн задумчиво кивнула и сказала Тэсан:

– Пусть Сильвиану немедленно приведут сюда, в Совет Башни.

Тэсан наморщила лоб:

– Мать, не думаю, что сейчас время…

– Делай, что велено, – прошипела Эгвейн, после чего повернулась к Совету и провозгласила твердым и громким голосом: – Явившаяся покорно, во имя Света.

Саэрин с заметным облегчением продолжила ритуал:

– Кто дерзает предстать перед Советом Башни?

– Явившаяся смиренно, во имя Света, – ответила ей Эгвейн. Она обвела взглядом восседающих, останавливая свой взор на каждой. Твердая рука. Ей придется быть твердой. Они нуждаются в руководстве.

– Кто дерзает предстать перед Советом Башни? – закончила Саэрин.

– Явившаяся по призыву Совета, во имя Света, – сказала Эгвейн, – готовая со смирением и покорностью принять волю Совета Башни.

Церемония продолжилась, и каждая восседающая обнажилась до талии, дабы подтвердить, что она женщина. Эгвейн поступила также, смутившись и едва не покраснев при мысли о Гавине, который явно считал, что она обязана была взять его с собой на церемонию.

– Кто встанет за эту женщину? – спросила Саэрин после того, как все снова застегнулись и привели в порядок одежду. Одна Эгвейн оставалась обнаженной по пояс, и прохладный ветер, залетавший в пролом в стене, холодил ей кожу. – И кто поручится за нее? Поручится сердцем за ее сердце, душою – за ее душу, жизнью – за ее жизнь?

Быстро поднялись Юкири, Сине и Суана.

– Я поручусь! – провозгласила каждая из них.

В первый раз, когда Эгвейн проходила через этот ритуал, она пребывала в шоке. Все время страшилась допустить какую-нибудь ошибку. И что хуже, ее приводила в ужас мысль, что все происходящее обернется какой-то уловкой или всеобщим заблуждением.

Теперь же страха не было. И пока ей задавали ритуальные вопросы – и девушка вышла на три шага вперед и преклонила колени на гладком полу, заново расписанном по приказу Элайды только шестью цветами, закручивающимися спиралью вокруг Пламени Тар Валона, – Эгвейн, не обращая внимания на всю торжественность и помпу, увидела самую суть происходящего. Эти женщины напуганы. Точно так же, как были напуганы тогда Айз Седай в Салидаре. Престол Амерлин являлся для них средоточием силы и стабильности, и они стремились вновь обрести твердую почву под ногами.

Почему выбрали ее? Оба раза напрашивался один и тот же ответ. Потому что она оказалась единственной, кого все они согласились принять. На лицах присутствующих здесь Айз Седай были улыбки. Но то были улыбки женщин, которым удалось не допустить возвышения кого-то из соперниц. Или же то были улыбки женщин, испытывающих облегчение оттого, что другая принимает на себя руководство. И возможно, были и те, кто улыбался, радуясь, что не им суждено занять Престол. Страницы недавней истории Престола Амерлин были полны опасностей и раздоров, не говоря уже о расколе и двух страшных трагедиях.

Первоначально, в Салидаре, Эгвейн считала тех женщин идиотками. Теперь она стала опытнее и, можно надеяться, мудрее. И она понимала, что они не были дурами. Они были Айз Седай – прячущими свой страх под излишней осторожностью и в то же время действующими без зазрения совести. Избирая кого-то, чье падение их не огорчит. Идя на риск, но не подвергая непосредственной опасности самих себя.

Эти женщины поступали точно так же. Свой страх они скрывали за спокойными лицами и уверенными действиями. Так что когда пришло время восседающим подняться, голосуя за нее, Эгвейн не удивилась, что встали все одиннадцать. И ни одной несогласной. В ходе этой церемонии никому не придется омывать ноги.

Нет, Эгвейн ничуть не была удивлена. Они понимали, что иных вариантов нет – только не тогда, когда у порога стоит целая армия, а Элайда, считай, мертва. По традиции Айз Седай действовали так, будто никаких раздоров и не было. Согласие должно быть достигнуто.

А вот Саэрин казалась удивленной тем, что никто не остался сидеть, пусть даже для того, чтобы продемонстрировать, что ее не запугать. Впрочем, удивленными выглядели и другие восседающие, и Эгвейн заподозрила, что те уже сожалеют о своем решении столь скоро подняться в ее поддержку. Можно было заполучить определенную долю власти, оставшись единственной, кто не поднялся и вынудил Эгвейн омыть ей ноги и попросить о дозволении служить. Разумеется, подобным поступком женщина выделила бы себя из ряда прочих восседающих и могла столкнуться с неприязнью со стороны новой Амерлин.

Женщины медленно уселись на свои места. Наставления Эгвейн не требовались, да их никто и не предлагал. Она поднялась и прошла через зал, бесшумно ступая мягкими туфлями по раскрашенному камню с изображением Пламени. Порыв ветра ворвался в комнату и, всколыхнув шали, обдал холодом обнаженную кожу Эгвейн. Это кое-что говорило о силе духа Совета, раз уж они решили собраться здесь, невзирая на головокружительный вид, открывающийся через пролом в дальней стене.

Саэрин встретила Эгвейн подле Престола. Уроженка Алтары – о чем говорила оливкового оттенка кожа – аккуратно застегнула лиф платья Эгвейн, после чего почтительно взяла с трона палантин Амерлин. Тот самый, со всеми семью цветами, видимо найденный там, куда его запрятала Элайда. Несколько мгновений Саэрин смотрела на Эгвейн, держа палантин в руках, словно бы взвешивая его.

– Дитя мое, ты уверена, что хочешь нести это бремя? – очень тихо спросила Саэрин. Этот вопрос не был частью церемонии.

– Я уже его несу, Саэрин. – Ответ Эгвейн почти прошептала. – Элайда отказалась от него, когда попыталась порезать его и разделить по своему усмотрению. Я его подняла и с тех пор несу. И нести мне его суждено до самой смерти. И я буду его нести.

Саэрин кивнула.

– Думаю, именно поэтому ты его и заслуживаешь, – произнесла она. – Сомневаюсь, что какие-то события прошлого могут сравниться с тем, что грядет. И подозреваю, что в будущем, когда книжники и летописцы станут оглядываться на наши дни, они сочтут их страшнее Времен безумия и даже самого Разлома Мира. Ибо ныне требуется много больше сил ума, тела и души.

– Хорошо, что у мира есть мы, – сказала Эгвейн.

Саэрин помедлила, затем кивнула:

– Думаю, да. – Она подняла палантин и возложила его на плечи Эгвейн. – Ты возведена на Престол Амерлин! – провозгласила она, и к ней присоединились голоса других восседающих: – В сиянии Света да высится вечно Белая Башня. Да славится Эгвейн ал’Вир, Блюстительница печатей, Пламя Тар Валона, Престол Амерлин!

Эгвейн обернулась и обвела взглядом присутствующих в зале женщин, а потом опустилась на трон. Девушка чувствовала себя так, словно вернулась домой после очень долгого путешествия. Мир клонился под тяжестью прикосновения Темного, но сейчас, когда она заняла свое место, ей казалось, что мир чуть выправился, в нем стало чуточку безопаснее.

Женщины выстроились перед ней по возрасту, и Саэрин заняла место в конце. Поочередно они склонялись перед Эгвейн в глубоком реверансе, просили разрешения служить, а затем целовали ее кольцо Великого Змея и отступали в сторону. Пока шла эта церемония, Эгвейн заметила, что наконец-то вернулась Тэсан. Заглянув в дверь, Белая сестра убедилась, что все женщины одеты, а потом вошла в зал вместе с четырьмя гвардейцами с эмблемой Пламени Тар Валона на груди. Эгвейн подавила удивленный вздох. Похоже, Сильвиану привели в цепях.