Бренда Купер – Рассказы. Часть 1 (страница 17)

— Как робот?

— Ну, не совсем как робот, но и не как человек. Пожалуй, можно бы сказать — как «монах», если бы не одеяние, которое их послы носят не снимая.

— Однако…

— Представьте себе гуманоида ростом с человека. — Разгонщик дал понять, что не позволит теперь прервать себя. — Представьте, что он принадлежит к цивилизации, далеко обогнавшей нашу. Если эта цивилизация обладает соответствующим техническим потенциалом, а сам он — соответствующим влиянием, и если он настроен достаточно эгоцентрично, то, быть может, — рассудил разгонщик, — быть может, он и отдаст приказ построить космический корабль по образу и подобию своему.

Вот примерно до чего я додумался за те десять минут, которые понадобились ему, чтобы догнать меня. Я не мог поверить в то, что гуманоид с гладкой, будто оплавленной кожей развился в вакууме или что он способен действительно шагать по пустоте. Самый тип гуманоида создался под воздействием притяжения, на поверхности планет.

Где пролегает граница между техникой и искусством? Придавали же некогда автомобилям, привязанным к земле, сходство с космическими кораблями. Почему же нельзя придать кораблю сходство с определённым человеком, чтобы он двигался как человек и тем не менее оставался кораблём, а сам человек укрывался внутри него? Если бы какой-то король или миллионер заказал такой корабль, то воистину он приобрёл бы дар шагать среди звёзд подобно богу…

— А о себе самом вы никогда так не думали? Разгонщик удивился.

— Я? О себе? Чепуха! Я обыкновенный разгонщик. Но, помоему, поверить в корабли, выполненные в форме человека, всетаки легче, чем в золотых гигантов, расхаживающих в пустоте.

— И легче и для себя утешительнее.

— Вот именно. — Разгонщик вздрогнул. — Что бы это ни было, оно приближалось очень быстро, и приходилось непрерывно снижать увеличение, чтобы не терять его из виду. Средний палец у него был на два сустава длиннее наших, а большие пальцы различались по величине. Глаза, разнесённые слишком далеко друг от друга и расположенные слишком низко, к тому же светились изнутри багровым огнём. А рот представлялся широкой, безгубой горизонтальной линией.

Я даже и не подумал уклониться от встречи с пришельцем. Она не могла быть случайной. Я понимал, что он изменил свой курс специально ради меня и повернёт ещё раз, чтобы не допустить столкновения.

Он настиг меня раньше, чем я догадался об этом. Изменив настройку телескопа ещё на один щелчок, я посмотрел на шкалу и убедился, что увеличение равно нулю. Я бросил взгляд на разреженные тускло-красные звёзды и увидел золотую точку, которая в то же мгновение выросла в золотого великана.

Я, конечно, зажмурился. Когда я открыл глаза, он протягивал ко мне руку.

— К вам?

Разгонщик судорожно кивнул.

— К капсуле моего корабля. Он был намного больше капсулы, вернее, его корабль был намного больше.

— Вы всё ещё настаиваете, что это был корабль? Не следовало задавать подобного вопроса — но он так часто оговаривался и так назойливо поправлялся…

— Я искал иллюминаторы во лбу и в груди. Я их не нашёл, Двигался он как очень, очень большой человек.

— Об этом почти неприлично спрашивать, — произнёс я, — не зная, не религиозны ли вы. Что если боги всё-таки существуют?

— Чепуха.

— А высшие существа? Если мы в своём развитии превзошли шимпанзе, то, может статься…

— Нет, не может. Никак не может, — отрезал разгонщик. — Вы не понимаете основ современной ксеногении — науки о развитии организмов в космосе. Разве вам неизвестно, что мы, «монахи» и «кузнецы», по умственному развитию находимся примерно на одном уровне? «Кузнецы» даже отдалённо не похожи на людей, но и это ничего не меняет. Физическое развитие останавливается, как только вид переходит к использованию орудий.

— Я слышал этот довод. Однако…

— Как только вид переходит к использованию орудий, он больше не зависит от природной среды. Напротив, он формирует среду сообразно своим потребностям. А в остальном развитие вида прекращается. Он даже начинает заботиться о слабоумных и генетически ущербных своих представителях. Нет, если говорить о пришельце, орудия у него, возможно, были лучше моих, но ни о каком интеллектуальном превосходстве речи быть но может. И уж тем более о том, чтобы поклоняться ему, как богу.

— Вы что-то слишком горячо уверяете себя в этом, — вырвалось у меня.

В ту же секунду я пожалел о сказанном. Разгонщик весь затрясся и обнял себя обеими руками. Жест выглядел одновременно нелепым и жалостным-руки собрали целые ворохи кожных складок.

— А как прикажете иначе? Пришелец взял мою главную капсулу в кулак и поднёс к своему… к своему кораблю. Спасибо привязным ремням. Не будь их, меня раскрутило бы, как горошину в кипятке. И без того я на время потерял сознание. Когда я очнулся, на меня в упор смотрел исполинский красный глаз с чёрным зрачком посередине.

Пришелец внимательно оглядел меня с головы до ног. И я — я заставил себя вернуть взгляд. У него не оказалось ни ушей, ни подбородка. Там, где у людей нос, лицо делил костный гребень, но без признаков ноздрей. Потом он отвёл меня на расстояние вытянутой руки, наверное, чтобы лучше рассмотреть капсулу. На этот раз меня даже не тряхнуло. Он, видимо, понял, что тряска может мне повредить, и сделал что-то, чтобы её не стало. Похоже, что вообще уничтожил инерцию.

Чуть позже он на мгновение поднял глаза и вгляделся куда-то поверх капсулы. Вы помните, что сам я смотрел в кильватер своему кораблю, в сторону системы Хорвендайл — туда, где красное смещение гасило большинство звёзд. — Разгонщик подбирал слова всё медленнее, всё осторожнее. Постепенно речь его затормозилась до того, что это причиняло мне боль. — Я давно перестал обращать внимание на звёзды. Только вдруг их стало вокруг много-много, миллионы, и все белые и яркие.

Сперва я ничего не понял. Я переключил экраны на передний обзор, потом на бортовой. Звёзды казалось одинаковыми во всех направлениях. И всё равно я ещё ничего не понимал.

Потом я вновь повернулся к пришельцу. И увидел, что он уходит. Понятно, что удалялся он куда быстрее, чем положено пешеходу. Он набирал скорость. Какие-нибудь пять секунд — и он стал невидим. Я пытался обнаружить хотя бы след выхлопных газов, но безуспешно.

Только тогда я понял… — Разгонщик поднял голову. — А где мальчишка?..

Разгонщик озирался, голубые глаза так и шарили по сторонам. Взрослые и дети с любопытством рассматривали его в ответ: ещё бы, он представлял собой весьма необычное зрелище.

— Не вижу мальчишки, — повторил разгонщик, — Он что, ушёл?

— Ах, вы про того… Конечно, ушёл, почему бы и нет?

— Я должен кое-что узнать.

Мой собеседник поднялся, напрягая свои босые, размозжённые ноги. Перешёл дорожку — я за ним, ступил на траву — я за ним. Он продолжал свой рассказ:

— Пришелец был действительно очень внимателен. Осмотрел меня и мой корабль, а затем, видимо, уничтожил инерцию или каким-то образом заслонил меня от действия ускорения. И погасил нашу скорость относительно системы Кошей.

— Но одного этого мало, — возразил я. — Вы бы всё равно погибли.

Разгонщик кивнул.

— И тем не менее поначалу я обрадовался, что он убрался. Он вселял в меня ужас. Заключительную его ошибку я воспринял едва ли не с облегчением. Она доказывала, что он… человечен, конечно же, не то слово. Но, по крайней мере, способен на ошибки.

— Смертен, — подсказал я. — Он доказал, что смертен.

— Не понимаю вас. Да всё равно. Задумайтесь на миг о степени его могущества. В течение полутора лет, разгоняясь при шести десятых «же», я набирал скорость, которую он погасил за какую-то долю секунды. Нет, я предпочитал смерть такому жуткому обществу. Поначалу думал, что предпочитаю.

Потом я почувствовал страх. Это было просто нечестно. Он нашёл меня в межзвёздной бездне затравленным, ожидающим смерти. Он почти спас меня — и бросил на верную гибель, ничуть не менее верную, чем до нашей встречи!

Я высматривал его в телескоп. Быть может, мне удалось бы подать ему сигнал — если бы только я знал, куда нацелить лазер связи. Но я никого не нашёл.

Тогда я рассердился. Я… — Разгонщик сглотнул, — Я посылал ему вдогонку проклятия. Я крыл последней хулой богов семи различных религий. Чем дальше он был от меня, тем меньше я его боялся. И только я распалился вовсю, как он… как он вернулся.

Его лицо приникло к главному иллюминатору. Его багровые глаза глянули мне в лицо. Его диковинная рука вновь заграбастала мою капсулу. А сигнал радарной тревоги едва звякнул — возвращение было таким стремительным. Я залился слезами, я принялся…

Он осёкся.

— Что вы принялись?

— Молиться. Я молил о прощении.

— Ну и ну!..

— Он взял мой корабль на ладонь. И звёзды взорвались у меня перед глазами…

Разгонщик и я следом за ним вступили под сень старого дуба, такого старого и такого раскидистого, что нижние его сучья пришлось подпереть железными трубами. Под деревом расположилось на отдых целое семейство — теперь оно в недоумении уставилось на нас.

— Звёзды взорвались?

— Это не совсем точно, — извинился разгонщик. — На самом деле они вспыхнули во много раз ярче, в то же время сбегаясь в одну точку. Они пылали неистово, я был ослеплён. Пришелец, видимо, придал мне скорость, почти не отличающуюся от скорости света.

Я плотно прикрыл глаза рукой и не поднимал век. Я ощущал ускорение. Оно оставалось постоянным в течение всего того срока, какой понадобился моим глазам, чтобы прийти в корму. Исходя из своего богатого опыта я определил величину ускорения в десять метров в секунду за секунду…