Бренда Купер – Рассказы. Часть 1 (страница 19)

— Хорошо.

Я слышал, как она положила трубку, и подождал. Балкон Лесли, как и мой, выходил на северо-запад, только он был на 10 этажей выше. Следовательно, вид с него был ещё красивее. Луна светила в моё окно, как наведённый прожектор.

— Стэн, ты здесь?

— Да. Что ты думаешь об этом?

— Фантастика. Никогда не видела ничего подобного. Почему луна так светит?

— Не знаю, однако это великолепно!

— Но ведь ты же живёшь здесь дольше, чем я…

Лесли приехала сюда примерно год назад.

— Но я и сам не видел такой яркой луны. Но есть легенда, — ответил я. — Через каждые сто лет раскрывается завеса из смога над Лос-Анжелесом. И лишь в одну-единственную ночь воздух делается чистым, как в межзвёздном пространстве. Боги хотят видеть, стоит ли ещё Лос-Анжелес. А когда они убедятся в этом, то вновь надевают на город этот колокол из облаков, чтобы больше не видеть города.

— Эту небылицу я уже где-то слышала. Послушай, очень мило, что ты разбудил меня посмотреть на луну, но мне завтра рано на работу.

— Бедное ты моё сокровище!

— Такова жизнь. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи.

Потом я сидел в темноте и думал, кому бы мне ещё позвонить. Если ты позвонишь девушке среди ночи и скажешь ей, чтобы она посмотрела на луну, то она примет тебя за романтика или за сумасшедшего. Но никогда не подумает, что до неё ты позвонил уже шести другим.

Мне пришли на память несколько имён, но эти девушки отвернулись от меня, когда я стал заигрывать с Лесли. За что обижаться на них? Джоан была в Техасе. Хильда готовилась к свадьбе. А если я позвоню Луизе, то Гарди тоже будет у телефона. Англичанка? Я позабыл её имя. И фамилию тоже.

Все люди, которых я знал, соблюдали строгий режим.

Я тоже сам зарабатывал на жизнь, но, будучи свободным писателем, я сам регламентировал своё рабочее время. Если я позвоню сейчас какой-либо из моих знакомых, то обязательно нарушу не первый сон. Хватит…

Программа Джонни Карсона несколько изменилась. Когда я вернулся в комнату, на экране телевизора увидел снег. Раздавалась тихая музыка и сопровождающие шумы. Я выключил телевизор и опять вышел на балкон. Луна затмевала цепи прожекторов на Фривей и разливала свой яркий свет над виллами Вествуда, расположенными справа от меня. Гора Санта-Моника странно мерцала металлическим блеском. Звёзд не было видно, их мерцание поглощал свет луны.

Я зарабатывал на жизнь научными трактатами и эссе. И, пожалуй, в состоянии найти убедительное объяснение этому странному изменению луны. Разве этот спутник Земли внезапно вырос? Раздулся, как шар? Или стал ближе к Земле? Сизигийные приливы — двадцатиметровые буруны — землетрясение — складка Сан-Андреас развернулась, как Большой каньон, — я прыгаю в свой автомобиль, несусь в горы — нет, уже поздно…

Бред! Луна была не больше, чем обычно, только светила ярче. Я хорошо это видел. Почему это луна вдруг могла упасть нам на голову? Я прищурился, яркий свет бросил тёмный отсвет на мою сетчатку.

Я уверен, что более миллиона людей тоже глазели сейчас на луну и дивились. Статья об этом имела бы прекрасный спрос если я её напишу и если меня не опередит другой. Итак, почему же луна светит всё ярче? Лунный свет — это, собственно, отражённый солнечный свет. Разве солнце стало светить ярче? Значит, это произошло после его захода, иначе это бы заметили.

Эта мысль меня не убедила. Кроме того, другая половина Земли в это время освещалась солнцем. И тысячи корреспондентов газет «Лайф», «Тайм», «Ньюсвик» и «Ассошиэйтед Пресс» позвонили бы из Европы, Азии, Африки — если они не сидят в подвалах. Или не мертвы. Или не имели возможности позвонить, так как солнце зарядило атмосферу статическим электричеством и тем самым парализовало все агентства.

Радио, телефон, телевидение — да, телевидение! О боже! Постепенно меня охватил страх. Итак, всё с начала. Луна светила ярче, чем всегда. Лунный свет, так вот, лунный свет являлся отражённым солнечным светом, это знает каждый дурак. Следовательно, что-то случилось с солнцем.

— Алло? Это снова я, — сказал я.

А затем слова застряли у меня в горле. Меня охватила паника. Что ей сказать?

— Я рассматриваю луну, — сказала она мечтательно. — Она прекрасна. Я хотела рассмотреть её в бинокль, но ничего не увидела. Она слишком яркая, освещает весь город. А горы светятся, как чистое серебро.

Точно, она установила на своём балконе бинокль. Я совсем забыл об этом.

— Я даже и не пыталась снова уснуть. Слишком светло.

Я откашлялся, и уже мог говорить.

— Послушай, Лесли, дорогая. Раз ты всё равно уже не спишь и не можешь заснуть при такой луне, не пойти ли нам куда-нибудь поужинать?

— Ты что, сошёл с ума?

— Нет, я в своём уме, в эту ночь невозможно уснуть. Возможно, такая ночь уже никогда не повторится. К чёрту твою диету. Давай попируем: мороженое с горячими фруктами, кофе по-ирландски…

— Что ж, пожалуй. Я только быстренько оденусь…

— Я зайду за тобой.

Лесли жила на 14 этаже во флигеле С на площади Баррингтона. Я постучал в её дверь и ждал. И спрашивал себя между тем, почему я пригласил именно её. Свою последнюю ночь на Земле я мог бы провести с другой девушкой или девушками, хотя это было мне не свойственно. Или я мог бы позвонить моему брату или моим разведённым родителям. Конечно, мой брат Майк ужасно бы рассердился, если б я разбудил его среди ночи. Такая же реакция была бы и у моих родителей. Правда, у меня была уважительная причина, но приняли бы они её во внимание? А если даже и приняли бы, что тогда? Нечто вроде ночного бдения? Пусть лучше спят! Для меня главное найти какого-либо партнёра, который участвовал бы в моём прощальном празднике, не задавая при этом ненужных вопросов. И это должна быть именно Лесли!

Я постучал ещё раз. Она открыла дверь ровно настолько, что я мог войти. На ней было лишь нижнее бельё. Я обнял её. Жёсткий пояс для чулок в её руке оцарапал мою спину.

— Я как раз одеваюсь!

— Значит, я пришёл вовремя, — ответил я, взял из её рук пояс и уронил его. Затем я наклонился, обхватил её талию и выпрямился. Держа её на руках, я осторожно направился в спальню, её ноги ударялись о мои икры. Её кожа была прохладна. Вероятно, она стояла на балконе.

— Эй, ты, — крикнула она, — ты думаешь, что можешь конкурировать с мороженым и горячими фруктами?

— В любое время! Этого требует моя гордость!

Мы оба немного запыхались. Один-единственный раз за всё время нашей дружбы я попытался взять Лесли на руки и перенести через порог, как в кино. При этом я чуть было не сломал позвоночник. Лесли была высокого роста, почти с меня, а её бёдра были, пожалуй, немного полноваты. Мы вместе опустились на кровать. Я тотчас же начал ласкать её спину, зная, что она не может устоять против этого. Тихий стон подсказал мне, где именно я должен был к ней прикасаться. В конце концов и она стянула с меня рубашку и тоже начала поглаживать мою спину. Мы раздели друг друга и бросили одежду на пол.

Кожа Лесли стала тёплой, почти горячей…

Потому-то я и не смог бы найти себе другую девушку! Иначе мне нужно было сперва научить её, как ей надо меня ласкать. А сейчас у меня не было для этого времени.

Были такие ночи, когда я не мог достаточно быстро достичь апогея. Но сегодня мы превратили это в настоящий ритуал. Я всякий раз оттягивал его, пытался доставить Лесли всё большее наслаждение. Это оплатилось сторицей. Я забыл о луне и о том, что нам предстоит.

Но картина, которая вдруг предстала мне в самый эмоциональный момент, была поразительно впечатляющей и страшной. Мы находились в кольце голубоватого пламени, которое постепенно сужалось. Мои громкие стоны, в которых смешались ужас и экстаз, Лесли приняла за выражение удовольствия.

После этого мы лежали, крепко обнявшись, ленивые и сонные. Несмотря на своё обещание, я уже не испытывал ни малейшего желания пойти куда-либо, мне хотелось лишь спать. Но вместо этого я наклонился к Лесли и шепнул ей в ухо:

— Мороженое с горячими фруктами.

Она улыбнулась, выскользнула из моих рук и скатилась с постели.

Пояс для чулок раздражал меня, я не хотел, чтобы она его надевала.

— Уже за полночь. И кроме того, никто не посмеет тебя оскорбить, иначе я его изобью. Почему ты не носишь что-нибудь поудобнее?

Она засмеялась и уступила. В лифте мы снова обнялись мне было приятнее обнимать её без пояса.

Седая официантка взволнованно наклонилась к нам. Её глаза горели. Она шептала, будто выдавала нам тайну:

— Вы не заметили, какая странная сегодня луна?

Ресторан «Джипс» был всегда полон в это время ночи. Он находился неподалёку от университета, и его посетителями были в основном студенты. Но сегодня они разговаривали приглушёнными голосами, постоянно оглядывались и смотрели в окна работающего круглосуточно ресторана. Луна низко стояла в западной части небосклона, достаточно низко, чтобы конкурировать с уличными фонарями.

— Заметили, — ответил я. — Мы как раз хотели это отпраздновать. Дайте нам, пожалуйста, две порции мороженого с горячими фруктами.

Когда она отвернулась, я положил десятидолларовую банкноту под бумажную салфетку. Она, конечно, обрадуется, когда найдёт её.

Я почувствовал себя свободнее, расслабился. Все мои проблемы, казалось, разрешились сами собой. Кто бы мог подумать, что так просто примирить весь мир? В одну-единственную ночь: мир в Камбодже и Вьетнаме. Примерно в 23 часа по местному времени. В то время полуденное солнце находилось над Индийским океаном, освещало ярким светом всю Европу, Азию — исключая лишь её отдалённые окраины — и Австралию.