Брэм Стокер – Кровавая обитель (страница 80)

— Они не снимаются. Я с ними не расстанусь, в них моя удача. Девица будет податливей, когда узнает меня поближе.

А на следующий день, выходя из дома на Лунной улице, Равини встретил именно того, кого ему меньше всего хотелось бы видеть. К счастью, Лео уехал на вокзал с чемоданом раньше, и во внешнем виде Равини не было ничего такого, что говорило бы о цели его путешествия.

Мистер Ридер посмотрел на сверкающие на солнце бриллианты. Казалось, они производили на следователя чарующее действие.

— Удача все еще с вами, Джордж? — спросил он самодовольно улыбающегося Равини. — И куда вы направляетесь в это прекрасное сентябрьское утро? Положить в банк нечистые доходы или получить визу?

— Гуляю, — небрежно ответил Равини, — моцион. Кстати, где тот сыщик, которого вы приставили ко мне? Что-то его не видно.

Мистер Ридер посмотрел вдаль.

— Он не расстается с вами, Джордж, — мягко сказал он. — Мой человек шел за вами от «Поплавка» до дома, где вчера была вечеринка, и он сопровождал вас домой сегодня в 2.15.

У Равини отвалилась челюсть.

— Вы хотите сказать… — Он оглянулся. Вблизи был только безобидный человек, сюртуком и шляпой напоминавший врача. — Это его?

— Он, — поправил мистер Ридер. — Ваш английский еще не безупречен.

Равини выехал в Силтбери не сразу. Он избавился от «хвоста» только к двум часам и вскоре уже сидел в Южном экспрессе. Все тот же извозчик, привезший сюда и Маргарет Белман, доставил его по длинной извилистой дороге к замку Лармес и оставил на крыльце. Пожилой привратник в аккуратной, хорошо сшитой форме встретил незнакомого господина.

— Мистер?..

— Равини, — ответил джентльмен, — я не заказывал номер.

Привратник покачал головой.

— Боюсь, у нас нет мест. Мистер Давер принимает только тех, кто заказывает номера заранее. Я доложу секретарю.

Равини последовал за ним в просторный холл и сел на один из красивых стульев. Да, это не походило на обычный пансионат, это было шикарнее отеля. Постояльцев не было видно.

Послышались шаги по каменному полу. Равини поднял глаза и увидел Маргарет Белман. Девушка никак не показала, что они встречались раньше, для нее Равини был самым обычным посетителем.

— Хозяин, как правило, принимает постояльцев только после предварительного согласования, — сказала мисс Белман. — Боюсь, что мы не сможем принять вас.

— Я писал вам, — ловко соврал Равини, — узнайте, юная леди, могу ли я получить номер.

Маргарет колебалась. Лично она хотела бы приказать выкинуть чемодан приезжего за порог, но девушка была на службе и была вынуждена отделять свои чувства от служебных обязанностей.

— Подождите, пожалуйста, — сказала мисс Белман и пошла искать мистера Давера.

Великий криминолог сидел над большой книгой. Он посмотрел поверх очков.

— Равини? Иностранный джентльмен? Конечно же. Странник у наших дверей, так сказать. Это против правил, но в данном случае — да, пожалуй.

— Это не самый лучший постоялец, мистер Давер, — твердо сказала Маргарет. — Мой знакомый, который знает подобных типов, утверждает, что он из уголовного мира.

Мистер Давер поднял брови.

— Из уголовного мира! Какая замечательная возможность получить информацию из первых рук! Вы согласны? Вижу, что согласны. Пусть поселяется. Если он надоест мне, я выгоню его.

Маргарет была обескуражена, если не сказать одурачена. Равини ждал, поглаживая усы, слегка обеспокоенный.

— Мистер Давер приветствует вас. Экономка покажет вам номер.

И Маргарет пошла искать миссис Бертон, чтобы дать ей необходимые инструкции. Девушка сердилась на себя за то, что не высказала своего мнения мистеру Даверу. Она могла объяснить причину своей антипатии к итальянцу. Во всяком случае, у нее было преимущество — она обязана была встречаться с постояльцами только по их просьбе, а Равини был достаточно умен, чтобы понимать это.

Вечером того же дня Маргарет написала длинное письмо мистеру Ридеру, но затем передумала и порвала его. Не годилось беспокоить Д. Г. Ридера всякий раз, когда она была не в духе. У следователя хватает забот и без нее, решила девушка и была права. Именно в то время, когда Маргарет писала письмо, мистер Ридер с большим интересом рассматривал то самое ружье.

6

Надо отдать должное Равини — он не пытался приставать к девушке, хотя они и периодически виделись. На следующий день после приезда Равини встретил Маргарет на лужайке, кивнул и улыбнулся. Было похоже, что у него появился новый интерес, вернее, новая цель, поскольку он почти не отходил от Ольги Крю. Маргарет видела их по вечерам, когда они любовались видами с берега, причем у Равини был очень довольный вид. Он демонстрировал Ольге свои знаменитые кольца. Девушка, осмотрев их, сделала какое-то замечание, вызвавшее у него припадок смеха.

Итальянец заговорил с Маргарет на третий день после приезда, когда они встретились в большом зале. Девушка хотела пройти мимо, но Равини преградил ей путь.

— Надеюсь, мы будем неплохими друзьями, мисс Белман, — сказал он. — Я не буду вас беспокоить и готов извиниться за прошлое. Я поступаю по-джентльменски, не так ли?

— Вам не за что извиняться, мистер Равини, — ответила Маргарет, довольная его тоном и немного склонная проявить любезность. — У вас появился новый интерес в жизни, и вы, наверное, довольны своим пребыванием у нас.

— Жизнь чрезвычайно замечательна, — сказал итальянец, проявляя склонность к превосходной степени. — Мисс Белман, кем является юная леди по имени мисс Ольга Крю?

— Она живет у нас, больше я ничего не знаю.

— Это не девушка, а персик! — воскликнул Равини, чем рассмешил Маргарет. — Она леди с головы до пят! Между прочим, в руках настоящей леди я становлюсь мягким как воск. В них есть что-то такое, что отличает их от продавщиц и машинисток. Я не к тому, что вы машинистка, — поспешно добавил он, — вы для меня тоже леди. Я хочу послать за моей машиной, чтобы покатать ее по окрестностям. Вы не будете ревновать?

Маргарет не знала, рассердиться ей или рассмеяться. Выручило чувство юмора, и всю дорогу до кабинета она веселилась про себя.

Вскоре после этого Равини и Ольга исчезли. Маргарет увидела их снова в холле около одиннадцати часов. Ольга была бледнее обычного, прошла мимо молча и скрылась у себя в комнате. Маргарет с любопытством посмотрела на Равини. На его лице играл необычный румянец, глаза блестели.

— Завтра я еду в город, — сказал он, — утренним поездом. Мне не понадобится машина, я пойду пешком.

Он с трудом подбирал слова.

— Вам надоело в замке Лармес?

— Надоело? Что вы, нет! Мне здесь очень нравится!

Итальянец пригладил волосы, и Маргарет заметила, что рука его дрожит, от чего бриллианты так и горели огнем. Девушка подождала ухода Равини, поднялась наверх и постучала в дверь номера Ольги. Их комнаты находились рядом.

— Кто там? — резко спросила Ольга.

— Мисс Белман.

Ключ повернулся в замке, дверь открылась. В номере Ольги горела только одна лампа, поэтому ее лицо было в тени.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка.

— Можно войти? Я хочу кое-что сказать вам.

Поколебавшись, Ольга сказала:

— Входите. Я здесь пустила слезу, надеюсь, вы меня извините.

Глаза ее были красными, на лице виднелись следы слез.

— Это чертово место вызывает у меня депрессию, — пожаловалась мисс Крю, вытирая щеки платком. — Так что вы мне хотели сказать?

— О мистере Равини. Знаете ли вы, что он жулик?

В глазах Ольги мелькнули удивление и гнев.

— Не думаю, чтобы меня слишком интересовал мистер Равини, — медленно проговорила она. — А почему вы мне рассказываете об этом?

Маргарет была в затруднении.

— Не знаю… мне показалось, что вы слишком подружились с ним… с моей стороны это было нахальством.

— Да, именно нахальством, — холодно сказала Ольга, отчего лицо Маргарет запылало.

Вернувшись в свой номер, Маргарет была сердита на себя. Гнев, как известно, не способствует сну. Девушка ворочалась в постели, стараясь забыть об Ольге Крю и Джордже Равини, и всеми известными способами пыталась вызвать сон. Ей почти удалось это, но…

Она села в кровати. Кто-то царапался и стучал в ее дверь. Маргарет включила свет, спрыгнула с постели, подошла к двери и прислушалась. За дверью кто-то был. Ручка замка повернулась…

— Кто там? — спросила Маргарет.

— Впустите меня, впустите!

Сказано было испуганным шепотом, но голос, несомненно, принадлежал Равини.