Брэдли Бэлью – Кровь на песке (страница 17)

– Ты знаешь, куда он ее послал?

– Никто мне не говорил.

В пустыню, без сомнений. На кундунский корабль, доставлявший ингредиенты для зелий Азада.

– Итак, клинок, который мы сунули в пламя, не расплавился, а закалился. – Он обернулся к Азаду. – Однако его еще следует наточить. Вопрос в том, когда этот день настанет.

Может, Азад и не был настоящим Королем, но ему хватало ума и прозорливости, чтобы участвовать в замыслах Ихсана наравне с другими. Ихсану, впрочем, от него нужна была не помощь, а искренняя вера в то, что все пройдет по плану. Слишком многое было поставлено на карту.

Азад задумался, разглядывая зеленый квадрат света на полу.

– Она угрожала Наставнице, мне это не нравится. Пусть идет.

– Мы уже многое в нее вложили.

– Почему бы не заслать ее в Воинство?

Ихсан поморщился.

– Не уверен, что она захочет с ними связываться.

– А я не уверен в том, что ты правильно трактуешь видения Юсама. По крайней мере, когда дело касается ее. – Азад пожал плечами. – И потом, куда еще ей идти? У них ее Эмре.

Ихсан обернулся к Заидэ.

– А что думаешь ты?

– Я размышляла об этом всю дорогу и пришла к выводу, что если мы сейчас отпустим ее, то потеряем навсегда. Позвольте мне тренировать ее. Она готова. Если что-то пойдет не так, мы всегда можем… исправить дело.

Ихсан кивнул.

– Прости, Азад, но я тоже думаю, что она готова. Посмотрим, что получится из нашей Белой Волчицы.

– Начну немедля.

Дождавшись, пока Заидэ уйдет, Азад вернулся к своему занятию.

– Я закончу эликсир так быстро, как смогу, – бросил он.

– Не сердись на меня.

Азад кивнул.

– Приведи ко мне ученых. Я с ними побеседую.

Ихсан подошел ближе.

– Мы можем ее использовать.

– Как скажешь.

Ихсан запустил руку в его каштановые волосы, и Азад недовольно мотнул головой, но шеи коснуться позволил.

– Ну же, расскажи мне, что думаешь.

Азад обернулся, глядя на него нечитаемым взглядом.

– Мне надоело носить эту кожу, я с ума схожу. Мне хочется быть рядом с тобой не таясь.

– Для этого нужно время, ты же знаешь. Еще немножко. И, несмотря на твое беспокойство, Чеде суждено принять в этом участие – так сказал колодец Юсама.

– Она нам не нужна.

– «Нужна» неточное слово. Она – инструмент, который я использую, чтобы достичь цели.

Он взял руку Азада, огладил пальцы.

– Я прожил больше четырех сотен лет и знаю, когда нужно идти вперед, а когда – повременить. Шарахай готов, поверь мне. Он как созревший фрукт: стоит промедлить – сгниет. Лучше съесть сейчас.

Вместо ответа Азад притянул его руку к своему сердоликовому ожерелью. Ихсан почувствовал, что сердце забилось быстрее. Он бросил быстрый взгляд на дверь и снял ожерелье. Азад моргнул, задышал тяжелее…

Ихсан поцеловал его. Ему нравилось чувствовать, как меняется тело Азада, нравилось касаться его в этот миг. Вот его бедра становятся шире, сужается талия. Вот под его рукой наливается грудь…

Вот они стоят друг перед другом – мужчина и женщина, объятые страстью.

Этот пылающий взгляд принадлежал теперь не Королю, погибшему дюжину лет назад от руки убийцы, а Найян, дочери Азада. Стальной деве, занявшей его место.

Найян вновь привлекла его к себе, поцеловала, утягивая на пол. Короли остались где-то далеко – сейчас они были просто любовниками, ласкающими, целующими друг друга, дразнящими. Ихсан провел кончиками пальцев по ее плечу, ставшему изумрудным в свете витража, по рубиновому животу, податливым аметистовым бедрам, коснулся длинного шрама, одного из многих, что она получила, убив когда-то эрека.

– Трудный же у тебя был день тогда.

– Он давно прошел, – хрипло ответила Найян. Она никогда не рассказывала ему о том, что случилось, о том, как ей удалось победить ту тварь. Но, когда она взяла его за запястье и повела руку, когда его пальцы коснулись ее лона, Ихсан решил, что это подождет.

Ихсан коснулся языком ее сокровенной жемчужины, игриво щекоча, посасывая, прислушиваясь к тому, как замирает ее дыхание всякий раз, когда его палец проникает глубже, нажимая на заветное место.

Проложив дорожку поцелуев вверх по ее животу, он обхватил губами сосок и почувствовал, как рука Найян обхватывает его мужское естество. Тело ее вздымалось и опадало, как дюны в пустыне. Осыпая поцелуями ее шею и грудь, он одним движением вошел, и Найян вцепилась в его волосы, прижимая крепче, целуя так жадно, будто никогда, ни за что не хотела отпускать. Она задышала быстрее, обхватила его ногами, двигаясь навстречу, и вдруг выгнулась, вздрагивая от удовольствия, затрепетала, как лист на жарком ветру. Ихсан ненамного от нее отстал – стиснул ее волосы в ответ, покрывая поцелуями-укусами шею, вбиваясь все глубже и глубже…

Постепенно усталость спустила их с небес на землю. Ихсан лежал, подложив руку под голову, раскрасневшаяся Найян, перебирая его волосы, задумчиво смотрела в потолок. Он не мог отвести от нее взгляд, запоминая, ловя мгновения, пока она вновь не превратилась в Азада.

Нелегко было найти Азаду замену и скрыть это от внешнего мира, но необходимо. Что оказалось проще простого, так это убедить Кирала, Первого среди Королей, что открыть всему миру правду – значило бы показать слабость, пробить брешь в собственном доспехе. Стоило Киралу согласиться, как остальное решилось само. Оставалось лишь выбрать актера и попросить Кулашана с Шукру наложить грим. Ихсан предложил Найян. Он знал, что не следует смешивать любовь с войной, но Найян обладала подходящим телосложением и к тому же была дочерью Азада, что позволило бы избежать вопросов о законности наследования, если бы все раскрылось. Ихсан верил в нее, знал, что она поможет ему воплотить план.

– Найян… – задумчиво и печально проронил он, гладя кончиками пальцев ее живот. Найян пристально взглянула ему в глаза.

– Что за тон?

– Я люблю изысканные блюда. Наслаждаюсь бокалом доброго вина. Но больше всего я ценю искусство. Ты произведение искусства, Найян. Ты вино, которое я готов пить вечно.

– Я ни то ни другое.

– Тогда кто же ты?

– Я маска, Ихсан. Один из твоих инструментов.

– Но все меняется, любовь моя. – Ихсан встал и вытащил ожерелье из-под ее руки. – Приближается буря. Пусть сейчас ты инструмент, но, обещаю тебе, когда ветра утихнут и уляжется песок, на Таурияте останемся лишь мы с тобой.

Он покачал ожерельем, любуясь им, и протянул хозяйке. Найян поднялась, восхитительно обнаженная. Ее взгляд был полон и подозрения, и надежды. Она, по милости Королей, знавших ее тайну, была в безопасности, Ихсан же – на поле боя. Он прекрасно понимал ее замешательство.

Он призывно покачал ожерельем, любуясь, как алеет камень на фоне ее белых бедер и живота.

– Я никогда не предам тебя.

Найян, стиснув зубы, выхватила у него ожерелье.

Несколько мгновений – и Короли принялись одеваться.

Глава 9

– Стоп! – крикнула Сайябим, наставлявшая Чеду в фехтовании с тех пор, как та вошла в Обитель Дев. Белый капюшон ее одежд был низко опущен, чтобы утреннее солнце не слепило глаза; из-под ткани выбивались седые пряди.

Неутомимый помощник Сайябим, простой белый хлыст, которым она поправляла стойки Чеды, выглядывал у нее из-за плеча как любопытная змея.

Чеда послушно встала в стойку: шамшир высоко поднят, правая рука закрывает торс. Сайябим знала, что эта позиция для Чеды болезненна – раны на спине еще не зажили, – но сострадания не проявляла.

«Дева сражается и в болезни, и в здравии, – сказала она наутро, узнав, что Чеду накануне выпороли. – Кривую стойку это не оправдывает».

Двор у казарм, в котором они тренировались, был практически пуст. На другом конце, в тени акации, боролись четверо других Дев. Еще одна, здоровенная, с огромными ручищами, с боевым кличем разбивала ладонями кирпичи под присмотром темных казарменных окон.

Сайябим хлыстом постучала Чеду по плечу, заставляя опустить руку, по щиколоткам, чтобы встала увереннее.