Брэд Толински – Eruption. Беседы с Эдди Ван Халеном (страница 10)
Мы прилетели в Нью-Йорк, записали самое дорогое демо в мире, но в итоге его не использовали. Даже несмотря на то, что у нас было демо, мы понятия не имели, кому, черт возьми, его отдавать и что с ним делать. Мы ведь никого не знали.
Как правило, группы относят демо в звукозаписывающую компанию, где на диване сидит какой-нибудь клоун и, покуривая, слушает твою запись, а потом говорит, что ему не нравится. Мы просто продолжили выступать в Лос-Анджелесе и его окрестностях. В Пасадене мы сами устраивали себе концерты и легко собирали 3000 человек, продавая билеты по 4 доллара. Это было задолго до того, как мы подписали контракт с Warner Bros. Мы просто обрастали армией поклонников, и постепенно заработало сарафанное радио.
– Что ты извлек для себя после записи демо с Джином Симмонсом?
– Понял, что мне не нравится наложение звука. Джин естественным образом предположил, что я знал, что записывается все именно так, но я сказал: «Э, нет, я так не могу». Хотелось придерживаться своего обычного стиля игры, когда между аккордами я запиливал ноты. Вместо этого приходилось заполнять эти места на записи после того, как я уже записал ритм-партии, поэтому было крайне неудобно.
– Чего тебе больше всего не хватает, вспоминая выступления в клубах?
– Ощущения загадочности и неизвестности. Многое раньше было неизведанным. Не хватает элемента мистики. Не было ни интернета, ни YouTube, и мы умудрялись справляться с разными ситуациями, с которыми сегодняшние группы не справились бы. Очень легко было создать вокруг себя ажиотаж, разрекламировать себя и добиться нужной репутации. Посмотри на Led Zeppelin. Они же с ног до головы были окутаны ореолом таинственности и мистики. И половины того бреда, который все про них несли, никогда не происходило, но, если бы тогда существовал YouTube, люди бы знали, кто они на самом деле.
Гитара: Gibson Les Paul Junior 1955 года
Использовалась: в клубах Голливуда
Черно-белый «супер Страт» «Франкенштейн» Эда стал настоящей звездой в гитарном мире, когда Эдди появился с этим инструментом на обложке дебютного альбома Van Halen. Однако есть несколько фотографий с той же фотосессии, где Эд держит в руках совершенно другую гитару – видавший виды Gibson Les Paul Junior 1955 года, на котором он время от времени играл еще в клубах. И хотя на альбоме Эд не играл на «Джуниоре», история могла бы сложиться совсем иначе, если бы на обложке альбома появилось одно из неопубликованных фото с гитарой.
«Я хотел содрать краску, чтобы сделать другое покрытие, поэтому нанес растворитель, – вспоминал Эд. – Краска все никак не сходила, однако выглядеть корпус стал весьма интересно, поэтому я решил оставить так. Выглядело необычно. Сделал я это сразу же после того, как уничтожил свою ES-335 на ленточном шлифовальном станке, пытаясь содрать краску с гитары. Я не учел толщину корпуса и проделал дыру прямо в дереве! „Джуниора“ надо было шлифовать, потому что у этой гитары плоская поверхность, но в хозяйственном магазине мне предложили попробовать растворитель».
Эта гитара, наряду с первым «Франкенштейном» Эда и Ibanez Destroyer, была одним из нескольких инструментов с клубных времен Van Halen, которые сохранились в личной коллекции гитариста.
Музыкальная пауза.
Бородатый и накачанный Майкл Энтони, столь любимый фанатами группы за свое дружелюбие и простоту, был басистом Van Halen и бэк-вокалистом на протяжении почти тридцати лет, с 1974 по 2006 годы. Его уверенная игра и легко узнаваемые гармонии были неотъемлемой частью фирменного звучания группы. Майк всегда гордился тем, что, вспоминая многочисленные публичные конфликты, старался избегать копания в грязном белье, и это одна из причин, по которой он считается бьющимся сердцем классического Van Halen.
Майк познакомился с Эдом в начале 1970-х, когда оба играли в местных группах в Пасадене и ходили на музыкальные занятия в колледж Пасадены. Энтони был уважаемым вокалистом и басистом в буги-рок группе Snake, и когда Эд с Алексом искали, кем бы заменить басиста Van Halen Марка Стоуна, казалось вполне естественным набрать Майку и пригласить его.
После памятного джем-сейшена братья Ван Халены предложили Энтони перейти к ним. И несмотря на то, что Майк был фронтменом собственной группы, он сразу же увидел в Эдди невероятный талант и согласился на роль басиста и бэк-вокалиста, помогая фронтмену Дэвиду Ли Роту.
В первой части нашего интервью (вторую часть ищите на странице 272) Майк увлеченно вспоминает годы становления группы и то, как он с интересом наблюдал за эволюцией Эдди Ван Халена.
– Я увидел его на школьной ярмарке с Алексом и их басистом Марком Стоуном. Эд пел и играл на гитаре. Я был весьма впечатлен, потому что они исполняли песни Cream, и Эд снимал партии нота в ноту. В то время было не так много ребят, которые играли бы настолько хорошо.
Позже, придя в группу, я был впечатлен тем, насколько Эдди скромный. В отличие от многих местных гитаристов, которые вели себя надменно и заносчиво и говорили: «Посмотрите на меня, какой я крутой, зацените, как я умею», Эд просто делал свое дело. И, безусловно, я пришел к ним в группу из-за музыкального мастерства Эдди и Алекса. Еще мне понравились их идеи. У группы уже было 4–5 классных песен.
– Да, немного. Говорил, что отцу приходилось нелегко. Эдди переживал, что в Европе папа считался уважаемым музыкантом, а в Штатах пришлось работать уборщиком, чтобы сводить концы с концами.
– В предыдущих группах я играл на басу и часто пел. Я не возражал быть фронтменом, потому что мне никогда не составляло труда играть и одновременно петь, но удовольствия от этого я никогда не получал. Когда я пришел в Van Halen, Дэйв пел, а Алекс и Эд ему подпевали, и я подумал: «О, черт. Это здорово! Наконец-то смогу сосредоточиться на бас-гитаре. Петь не надо!» Но уже на втором нашем джеме с группой они спросили: «Послушай, а почему бы тебе не попробовать бэк-вокал?» Как только они услышали, как я пою, им понравилось. И вдруг я стал петь все бэки.
– Это правда. Многие группы того времени вроде Led Zeppelin, Deep Purple или Black Sabbath больше делали акцент на вокалисте. Не знаю, откуда это взялось, но мы всегда хотели, чтобы в нашей музыке присутствовал этот элемент. Когда бы Дэйв ни придумывал текст песни, мы непроизвольно начинали думать о том, как лучше использовать вокал на заднем плане. Я слушал «Битлз», и Эд с Алексом всегда увлекались группами Британского вторжения; вероятно, они оказали на нас большое влияние.
Но касаемо стиля, не думаю, что мы с Эдом когда-либо всерьез об этом задумывались. Просто мы все делали по-своему и знали, что звучит уникально. Наш вокал на заднем плане был как звук гитары Эда: достаточно было услышать наше многоголосое пение, и сразу понятно, что это Van Halen.
– Брал нормальные ноты и пел вполне себе ничего. Весь ранний материал – это мы с Эдом. Позже на его голосе немного сказалось курение. Но, когда в группу пришел Сэмми, я даже попробовал вывести «фоновый» вокал на следующий уровень. На более поздних альбомах обе партии я стал петь сам.
– Да. Как бы мне ни нравились группы вроде Cream, меня всегда поражало, как далеко они могут уйти от основной мелодии, особенно когда Эрик Клэптон играл соло. Иногда казалось, будто музыканты играют три разных песни. Было прикольно, особенно когда потом они все равно возвращались к изначальной мелодии, но мне всегда хотелось держать основной ритм. Как музыкант я был немного стеснен, потому что прикольно слетать с катушек и делать что-то свое, но по большей части в плане плотного ритма группа всегда могла на меня положиться.
– Да, ты прав. Но он делал это неосознанно. Мы просто тяготели к более сдержанным и плотным структурам песни.
– С самого начала. Он, безусловно, был замечательным соло-гитаристом, но, когда начинал играть восходящее легато, все были в шоке. И мы просто балдели, потому что ни один гитарист в местных группах не делал ничего подобного. Часто бывало, что мы репетировали в гараже в Пасадене, и приходили другие местные гитаристы, зависнуть с нами и посмотреть, как играет Эд. Наконец в какой-то момент Дэйв вмешался и сказал Эду: «Чувак, не позволяй этим парням сдирать у тебя». Когда мы играли, он всегда говорил Эду: «Когда играешь на грифе обеими руками, поворачивайся к публике спиной, чтобы они не видели, что ты делаешь».