Брэд Мельтцер – Трюкач (страница 42)
«Резкая», – подумала Финита. Лезет на рожон, вдобавок не пытается даже оценить, с кем имеет дело. И ради чего?
Ради
Финита это запомнила. Ей говорили, что Нола любит дисциплину, не поддается эмоциям, что и делало ее опасной противницей. А тут – живое доказательство, что ее можно легко вывести из равновесия. Такие моменты Финита не упускала из виду.
Споря с мужчиной, Нола глянула в сторону кафе. Глаза двух женщин, разделенных промежутком в шесть метров и оконным стеклом, на долю секунды встретились. Нола тут же отвернулась к хозяину собаки, сверля толстяка взглядом, пока до того не дошло, что просто так она не отступит.
Финита и эту подробность занесла в копилку памяти. Все считали Нолу Браун сумасбродкой, но если внимательно понаблюдать, то даже самые необузданные натуры можно заставить вести себя предсказуемо.
– Как вам кофе? – поинтересовался молодой бариста.
Симпатичный. Модная, оригинальная бородка. Если бы не работа, Финита его бы заарканила.
– Превосходный, – ответила она, притворно отхлебывая из чашки.
За окном кафе Нола шагала обратно к машине, подставив Фините спину.
52
– Вы похожи на смерть, – заметил человек по прозвищу Гудини.
– Так выглядит старость, – отозвался Великолепный Цезарь, поднимая железную дверь-шторку, за которой стоял посетитель – мужчина лет сорока с редеющими черными волосами. Он жевал резинку с такой яростью, словно это занятие считалось олимпийской дисциплиной. – А у вас какое оправдание?
– Для человека, видавшего Великую депрессию, у вас хорошо с юмором, – парировал Гудини. Он вошел внутрь, задвинул жвачку за щеку и белозубо улыбнулся. Улыбка была естественной, он пользовался ею, чтобы скрасить напряженное выражение на заостренном, как лисья морда, лице и недоверчивый взгляд карих глаз. – Нет, правда, у вас нездоровый вид.
– Ну да, посмотрю, какой у вас будет, когда всякий раз, чихая, вы будете ссать в штаны, – огрызнулся Цезарь и нажал кнопку, чтобы опустить шторку.
Гудини с фальшивым смехом потряс старику руку. Ему нравилось пикироваться с Цезарем. Чтобы человек в восемьдесят лет еще проявлял интерес к жизни, чувствовал бурление крови? Пока дверь опускалась, Гудини опять принялся жевать, как автомат, поглядывая назад, не привязался ли «хвост». Разговоры разговорами, однако верить Цезарю он не торопился.
– Выходит, у вас в шляпе завелся новый кролик? – спросил Гудини, кивнув на лежащий на столе чемоданчик из мягкой кожи.
– Доставили несколько часов назад, все как обычно, – ответил старый фокусник, что означало – посылка адресована Цезарю, но в имени получателя есть лишний инициал – Г.
Гудини, еще яростнее работая челюстями, уставился на чемоданчик. Почти все его передачи прибывали во взрывопрочных «дипломатах». А тут – дешевка из дерматина, какие продают в магазинах канцтоваров.
– Без обратного адреса?
Цезарь отрицательно покачал головой.
Хрум-хрум-хрум.
– Замок пробовали открыть? – Гудини разглядывал маленький висячий замок на застежке молнии.
– Мое дело – передать.
Хрум-хрум-хрум. Гудини даже на расстоянии чуял исходящий от чемоданчика запах. Сладковатая сернистая вонь. Так пахнут чернила для принтера. Значит, внутри лежат фальшивые деньги и в игру вступил новый игрок… или что похуже – кто-то разнюхал, чем Гудини и его напарник заняты на самом деле. Кто бы это ни был, неизвестный хотел обратить на себя внимание. Тактика сработала на сто процентов.
– С вами все в порядке? – поинтересовался Цезарь, подталкивая гостя к решению.
Люди, погибшие на самолете, требовали отмщения.
– Абсолютно. – Гудини схватил чемоданчик.
Не тяжелый, внутри, должно быть, почти пусто. Хрум-хрум-хрум.
– Кстати, фокус, что вы мне дали для племянника…
– «Ключ телепортации», который легко отделяется от кольца? Ему понравилось?
– Слишком трудный. Парню четырнадцать лет, жуткий лентяй. Может, найдется что попроще, вроде коробки, в которую кладут монету, а она исчезает?
Цезарь закатил глаза.
– «Волшебные деньги», – произнес он, направляясь из подсобки в торговую часть лавки. – Входят в набор для новичков, – пояснил старик, доставая с полки коробку с надписью «
– Как раз то, что надо. Элементарщина – я знаю, но парень совсем тупой, ему понравится, – кивнул Гудини, заходя Цезарю за спину. – Не откроете ли?
Вынимая игру из коробки, старый фокусник настолько увлекся мыслями о жертвах авиакатастрофы, что не сразу почувствовал прижатое к затылку дуло пистолета.
Пс-с-с.
На полку брызнула струя крови. Цезарь качнулся и повалился вниз, сначала подогнулись колени, затем на деревянный пол рухнуло туловище, разом обмякнув, словно из него вытащили все кости.
Великолепный Цезарь сделал свой последний поклон, его тело содрогалось в конвульсиях, по полу растекалась багровая лужа.
– Покорно прошу прощения у вашей семьи, кто бы они ни были, – прошептал Гудини.
Он не лукавил. Старик ему нравился; помощь, которую тот оказывал последние несколько месяцев, Гудини тоже ценил. Однако свою кличку он получил неспроста. Ее дали за умение устранять проблемы как по волшебству.
Тело Цезаря все еще подергивалось.
Гудини нагнул голову, чтобы не смотреть в объектив видеокамер, перешагнул через тело и наклонился, подбирая пластмассовую шкатулку с секретом для племянника. «Какого черта, – подумал он и прихватил весь набор, сунув небольшую коробку в карман пальто. – Рождество на носу».
Минуту спустя он с чемоданчиком в руках вышел через черный вход в извилистый переулок. Куда теперь?
Куда обычно.
Пройдя несколько кварталов, Гудини незаметно оглянулся. Никого. Он проверил каждую припаркованную машину слева и справа. В них никто не сидел. По тротуару шли редкие прохожие, почти все они направлялись в новый супермаркет «Сейфуэй» на углу либо возвращались из него.
Квартал выглядел реликтом прошлых времен, этим он и привлек Гудини. Дом на другой стороне улицы имел обветшалый фасад и просевший навес в синюю полоску. На витрине прилеплена гигантская облезлая наклейка «
Когда Гудини пересек улицу и подошел к толстой стеклянной двери, ему в нос ударил застоявшийся запах табачного дыма. «Столько денег платим, могли бы привести в порядок», – подумал он.
Оглянувшись последний раз, Гудини еще раз пробежал взглядом по стоящим у бордюра машинам и соседним витринам.
Убедившись, что за ним не следят, он открыл входную дверь.
Впустив его, дверь бесшумно закрылась.
53
– Страховая компания Пауэлла, – ответил женский голос.
– Я хотела бы купить страховку, – выпалила Нола в трубку, сидя в машине и снова рисуя в блокноте любимым зеленым карандашом.
Она рисовала собеседницу, полагаясь исключительно на звук ее голоса.
– Извините, все наши агенты на данный момент заняты. Вы не оставите ваш номер?
– Я могу подождать на линии, – предложила Нола и бросила взгляд через ветровое стекло на фасад здания. Внутри горел свет, но не происходило никакого движения. – Я знакомая Бенджамина, – добавила она, прочитав имя на логотипе.
Секретарша запнулась.
– Бен умер в 2003 году.
– Бенджамин? Значит, я другого имела в виду, – поправилась Нола, в то же время удивляясь про себя, как много людей шли в соседний супермаркет «Сейфуэй» в этот час – видимо, рабочий день подошел к концу.
Как и в любом деловом районе Вашингтона, уличная толпа состояла из людей разных рас – белых, негров, азиатов – работников умственного труда в соответствующих их статусу нарядах. Под пальто скрывались костюмы модных брендов – «Банана Репаблик» и «Энн Тейлор» у женщин, «Джозеф Э. Бэнк» и «Брукс Бразерс» у мужчин. Нола добавила в эскиз кафе на противоположной стороне улицы и тут вдруг вспомнила индианку с черной косичкой на затылке. Поискала ее глазами. Женщины в кафе не было.
– Не могли бы вы повторить ваше имя? – несколько агрессивным тоном напомнила о себе секретарша.
– Я его не называла, – ответила Нола, остановив движение зеленого карандаша. Она сосредоточила внимание на страховом агентстве. – Благодарю за помощь. Я позвоню потом.
– Мэм, если вы хотя бы сказали, как вас зо…
Нола, не сводя глаз с фасада, выключила телефон. Выяснить, что происходит внутри, можно лишь одним способом – пора заглянуть на огонек.