Брэд Мельтцер – Книга судьбы (страница 8)

Моему таинственному незнакомцу хватило каких-то пяти секунд, чтобы исчезнуть.

Прямо впереди дальний конец коридора заворачивает влево. Где-то вдалеке с лязгом захлопывается металлическая дверь. Проклятье! Я бегу изо всех сил, стиснув зубы, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди. Но уже твердо знаю, что меня ждет. Так и есть. Завернув за угол, я вижу, как коридор заканчивается двумя металлическими звуконепроницаемыми дверями. Та, что справа, выходит на лестницу аварийного выхода. Та, что прямо передо мной, ведет наружу. Будь мы в Белом доме, у обеих дверей стояли бы на страже охранники. Но у предыдущего президента их едва хватает на то, чтобы перекрыть выходы, ведущие на сцену.

Я распахиваю правую дверь. Она с грохотом ударяется о стену, и по бетонному ступенчатому колодцу принимается гулять гулкое эхо. Затаив дыхание, я напрягаю слух, надеясь уловить шаги… движение… хоть что-нибудь. Увы! Меня обступает тишина.

Резко развернувшись на месте, я изо всех сил налегаю на металлический поручень второй двери, которая с неожиданной легкостью распахивается и вышвыривает меня в жару и духоту Малайзии. Единственным источником света в переулке служат передние фары фургона «Шеви-Субурбан», огромного металлического чеширского кота с горящим взглядом. Позади фургона притаился вычурный белый длинный представительский лимузин. На нем нам предстоит вернуться в отель.

— Все в порядке? — окликает меня агент с коротко подстриженными каштановыми волосами, выходя из-за фургона в свет фар.

— Да… конечно, — отвечаю я.

Приходится взять себя в руки. Если я расскажу ему о своих подозрениях, ничего хорошего из этого не выйдет. От быстрого бега я задыхаюсь, и сердце гулко бьется о ребра моей грудной клетки. Но я продолжаю осматривать переулок. В нем нет ничего интересного, только пустые мусорные баки, несколько полицейских мотоциклов и наш мини-кортеж.

Лестница…

Я поворачиваюсь лицом к двери, но уже слишком поздно. С негромким жужжанием она захлопывается, автоматически запираясь на внутренний замок.

— Расслабься! — вновь окликает меня агент. — У меня есть ключ.

Он легко поднимается по ступенькам и вынимает из кармана кольцо с ключами.

— Мэннинг идет по графику? — интересуется он.

— Да… все отлично… строго по графику…

Агент внимательно разглядывает меня, медленно перебирая ключи.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке, Уэс? — спрашивает он, распахивая дверь, в которую я сразу же устремляюсь. — Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

Глава четвертая

Он давным-давно смылся.

Полчаса спустя, после того как президенту был задан последний вопрос из списка предусмотренных протоколом («Вы скучаете по Белому дому?»), я сижу на заднем сиденье представительского лимузина, пытаясь разобраться в настроении Мэннинга.

— Неплохое сборище… — начинает он.

Это значит «тупые ослы».

— Согласен, — отвечаю я.

Это значит «я понимаю». Речи перед иностранцами всегда даются нелегко — аудитория не понимает примерно половины шуток, и Мэннингу становится жаль себя, поскольку по случаю его прибытия жизнь в стране более не замирает.

На переднем сиденье машины два агента Секретной службы хранят мертвое молчание. Даже ничего не шепчут в свои крохотные передатчики. Это значит, что они нервничают. Еще там, в Центре сценического искусства, я сообщил им, что видел постороннего у гримерных. Когда меня попросили описать его, я рассказал все, умолчав лишь о цвете глаз, равно как и о том, что мужчина очень походил на Бойла. М-м-м… в общем, это был наш погибший заместитель руководителя аппарата, которого мы похоронили восемь лет назад. Между осторожностью и паранойей иногда пролегает очень тонкая грань.

Когда наш автопоезд замирает у подъезда «Дворца золотых коней» — самого роскошного и чрезмерно декорированного лошадьми отеля Азии — трое служащих открывают дверцу лимузина.

— Добро пожаловать, господин президент.

В этом отеле, рассчитанном исключительно на особо важных персон, имеется восемнадцать лифтов и семнадцать лестниц, по которым можно незамеченным пробраться внутрь. Когда мы были здесь в последний раз, то воспользовались, по меньшей мере, половиной из них. Сегодня я прошу агентов Службы провести нас через парадный вход.

— Вот он… вот он… — раздаются голоса со всех сторон, как только мы входим в фойе. В нас уже тычет пальцами парочка американских туристов, судорожно роющихся в своих поясных кошельках в поисках ручек. Нас заметили, на что я и рассчитывал. Агенты Секретной службы смотрят на меня. Я смотрю на Мэннинга. Его очередь делать ход, хотя я и так знаю, каким он будет.

Президент слегка наклоняет голову, делая вид, что уступает многочисленным просьбам. Но я все равно успеваю заметить довольную улыбку, скользнувшую у него по губам. Стоит только бывшим президентам оказаться за границей, ЦРУ организует для них небольшие брифинги, что позволяет им чувствовать себя так, словно они вновь окунулись в самую гущу событий. Вот почему все предыдущие так любят бывать за границей. И когда вы пребываете в дальних краях и обделены адреналином проявленного к вам интереса, то нет лучшего способа впрыснуть его в кровь, чем подогнать стайку обожателей.

Подобно Красному морю, расступившемуся перед Моисеем, агенты расходятся в стороны, открывая на мраморном полу небольшой проход для доступа к президенту. Из своего волшебного мешочка, сиречь портфеля, я извлекаю дюжину глянцевых фотографий, маркер и протягиваю их Мэннингу. Сейчас они ему явно не помешают. Добро пожаловать домой, босс.

— Вы не могли бы сделать дарственную надпись для Бобби-малыша? Именно так: «Для Бобби-малыша»? — сразу же спрашивает мужчина в огромных очках.

— Итак, откуда вы приехали? — интересуется Мэннинг, начиная заниматься тем, что получается у него лучше всего.

Если бы у меня было желание, я мог бы остаться с президентом и помочь агентам Службы упорядочить доступ к телу. Вместо этого я делаю шаг назад, выскальзываю из толпы и направляюсь к стойке портье, расположенной под гигантским золоченым куполом, вручную расписанным бегущими лошадьми.

Эта мысль не давала мне покоя с того момента, как Бойл скрылся за поворотом коридора. Я, конечно, не знаю, как он сумел пробраться за кулисы, но если он попытается еще раз оказаться в непосредственной близости от президента, то есть только одно место, где можно предпринять такую попытку.

— Чем я могу вам помочь, сэр? — обращается ко мне на безупречном английском красивая азиатка. К ее чести следует отметить, что она бросила взгляд на мои шрамы, но при этом на лице ее не дрогнул ни один мускул.

— Я сопровождаю президента Мэннинга, — сообщаю я ей, рассчитывая на небольшую долю популярности своего патрона.

— Разумеется, мне это известно, мистер Холлоуэй.

Я знаю, что мы раздаем чертову пропасть визитных карточек направо и налево, тем не менее ей уже удалось произвести на меня впечатление.

— Чем мы можем вам помочь? — снова спрашивает она.

— Собственно говоря, я пытаюсь установить местонахождение одного из друзей президента. Предполагается, что сегодня вечером он должен встретиться с нами, и мне хотелось бы знать, поселился он у вас или еще нет… Его зовут Бойл.

Женщина начинает нажимать кнопки на клавиатуре, даже не поинтересовавшись, как пишется фамилия. Конечно, роскошные малайские отели очень хороши, но не настолько же?

— Мне очень жаль, сэр, но у нас нет постояльца, зарегистрированного под фамилией Бойл.

Я не удивлен.

— Тогда попробуйте поискать Эрика Вейсса, — прошу я.

Бойл пользовался этим вымышленным именем еще в те времена, когда мы обитали в Белом доме, если не хотел, чтобы репортеры пронюхали, в каком отеле мы остановились.

— Эрик Вейсс? — повторяет женщина.

Я киваю. Собственно, так на самом деле звали Гудини — очередная дурацкая шуточка Бойла, коллекционировавшего старые афиши волшебника. Но воскреснуть из мертвых? Даже Эрик Вейсс не способен на такой трюк.

— Прощу прощения, Эрика Вейсса тоже нет, — говорит портье.

Я оглядываюсь на президента. Перед ним выстроилась очередь по крайней мере из еще троих туристов, жаждущих автограф.

— Собственно, не могли бы вы попробовать еще раз? Фамилия Стюарт, имя Карл.

— Карл Стюарт, — повторяет женщина, занимаясь клавиатурой.

Следует признать, что это выстрел наудачу. Я назвал ей первое и второе имя отца президента, которыми мы пользовались в качестве вымышленного имени в те дни, когда я еще только начинал работать в Белом доме… как раз перед тем как Бойла…

— Карл Стюарт, — гордо провозглашает женщина-портье. — Такой у меня есть.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Под этим вымышленным именем скрывался президент во время наших прежних поездок, чтобы никто не узнал, в каком именно номере он остановился. Это кодовое имя не было известно никому. Его не знала даже первая леди.

— В самом деле?

Портье переводит взгляд на экран монитора.

— Но здесь указано, что он выписался около часа назад. Приношу свои извинения, сэр, — похоже, вы разминулись.

— У вас есть его адрес? Он расплатился кредитной карточкой? — Вопросы сыплются из меня как горох. — Я хотел сказать… мы… мы надеялись заплатить по счету вместо него, — добавляю я, сумев хотя отчасти совладать с волнением. — В общем, понимаете… это был бы сюрприз от президента.