Брэд Карстен – Магический поединок (страница 48)

– И что же такое этот Фестиваль трёх? – спросил он. – Вроде китайского Нового года, но без кучи китайцев?

– На самом деле полное его название – Фестиваль трёх братьев. Ну, знаешь, Жуткого, Доброго и Хитрого… – сказала Далия. Она лежала рядом с ним, подложив ладони под голову и следя за гигантским бесформенным существом, похожим на медузу, которое корчило им рожи сквозь купол.

– Нет, я знаю Ниф-Нифа, Нуф-Нуфа и Наф-Нафа, – сказал он весело. – Но впервые слышу про этих ваших парней.

– Ну конечно. Они всего лишь самые известные братья во всём мире.

– Ну вот, а я о них не слыхал.

– Жаль. У тебя всё равно что не было детства. Но по крайней мере теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения. Ты ведь умеешь читать?

– Смотря что. Картинки будут?

Далия хитро усмехнулась.

– Дай я тебе кое-что расскажу про её подарки, – встрял Томас. – Она купила Брейдену пару носков, которые окрасили его ноги в цвета радуги.

Далия прыснула от смеха:

– Он целую неделю не мог вернуть им обычный вид.

– Хорошо ещё, она больше не пытается тебя убить, – заметил Томас.

– О, не делай поспешных выводов. У нас целых два испытания впереди, и случиться может что угодно, – подмигнула Далия.

– Ага, ты уже натравливала на меня собак, вешала мне на шею куски мяса, чтобы приманить ветремцов, и несколько раз чуть меня не утопила, так что мысль о дне рождения не особо приводит меня в восторг. Так в чём всё-таки суть фестиваля?

– Раньше он знаменовал собой начало испытаний, – объяснил Томас, – но перерос в отдельное мероприятие. Сейчас мало кто помнит, что когда-то эти два события были связаны. Он основан на древней легенде под названием «Сказ о летах и алчности».

– Расскажи им, – восторженно попросила Далия. – Когда Томас впервые прибыл в Аэлиндор, я пробыла там всего несколько недель, и замок казался мне таким большим и странным. Поэтому я порой проскальзывала к Томасу в комнату по ночам, и он убаюкивал меня историями. Он чудесный рассказчик. Продолжай, Томас.

– Да ну! Зачем им слушать старые истории? – произнёс Томас застенчиво.

– Я не прочь, – заметила Элли.

– То-мас, То-мас, То-мас! – стал скандировать Чарли, подбадривая его.

– Пожа-а-алуйста! – Далия взяла Томаса за руку, глядя на него щенячьими глазами.

– Ладно, ладно, если вы так просите… – Он прочистил горло. – Итак… э-э… чувствую себя немного глупо, но погнали. Так вот, по легенде, жила-была одна старуха. У неё был волшебный колодец: всё, чего бы ни коснулась вода из него, росло не по дням, а по часам. – Взгляд Томаса устремился вдаль, как у дедушки, повествующего о старых добрых деньках, и Чарли почти видел, как он попыхивает трубкой.

Далия села и принялась наблюдать за братом с прелестной улыбкой на губах. Чарли снова поймал себя на том, что смотрит на неё чаще, чем следовало бы.

– Она жила рядом с деревней, но сторонилась сельчан, а сельчане сторонились её. Однажды пришла ужасная засуха, и посевы начали гибнуть. Дети плакали, прося хлеба, и люди целыми днями рылись в сухой пыли, пытаясь отыскать живой корешок или пропущенную картофелину. Видя это, старуха их пожалела. И вот как-то ночью она набрала воды из колодца и, пока все спали, неслышно прошлась по садам, поливая посевы.

Через несколько дней все плоды пошли в рост и вскоре вымахали большими и крепкими. Люди находили в огородах морковь размером со взрослого мужчину, тыкву шириной с карету и луковицы крупнее племенного быка. Вся деревня наелась досыта, да ещё столько осталось, что сельчане принялись продавать урожай соседним деревням, а в конце концов и самому королю. Собираясь в трактире, сельчане обсуждали улыбнувшуюся им удачу, гадая, откуда на них снизошло такое благословение.

Однажды в трактир забрёл городской пьяница. Он предложил рассказать им, что видел, в обмен на выпивку. Кто-то согласился (всё-таки теперь они не знали нужды в деньгах). Пьяница устроился у огня и поведал им, как однажды ночью повалился в поле и видел, как старуха таскала воду в сады ведро за ведром. Люди принялись обсуждать старуху и богатство, которое может принадлежать им, имей они доступ к её воде, и жадность пустила ростки в их сердцах.

Чем больше они говорили, тем больше распалялись. Почему она никому не рассказала о колодце? Почему не делится с ними водой? В конце концов, она поступает из-под земли, так что по праву принадлежит им всем. Пьяные и ослеплённые жадностью, сельчане подошли к дому старухи, размахивая вилами и обвиняя её в колдовстве. Они выволокли её из дома и повесили на ближайшем дереве.

Когда жнец пришёл забрать душу старухи, она рассказала ему о том, что сделали жители деревни, и попросила дать ей время проститься с дочерью, которую она давно не видела.

Жнец сжалился над старухой и согласился дать ей три дня, чтобы она разобралась с мирскими делами, после чего он за ней вернётся. Вот только сердце старухи переполняла ненависть, и, вместо того чтобы найти дочь, она вернулась в деревню за отмщением.

В первую ночь она побывала в восточной части деревни, переходя от дома к дому и вешая сельчан одного за другим. Тогда-то она и добралась до дома первого из трёх братьев – Жуткого. Слухи о том, что случилось, шли впереди неё, так что Жуткий загодя спрятался в лесу, поджидая её. Когда старуха показалась, он зашуршал ветками и завыл, как злой дух. Женщина испугалась и ушла.

Следующей ночью она побывала в сердце деревни, вешая сельчан одного за другим, пока не добралась до дома второго брата – Доброго. Увидев, как она поднимается по тропинке, Добрый поприветствовал её, угостил чаем и пригласил посидеть у огня и передохнуть. Он был так добр к старухе, что она сменила гнев на милость и ушла восвояси.

На третью ночь старуха вернулась. Она направилась на запад деревни и вешала людей, пока не добралась до дома третьего брата – Хитрого. Тот встретился с ней лицом к лицу, надеясь отстоять свою правоту и доказать старухе, что ни он, ни его братья не причастны к её смерти, но она не захотела слушать. Старуха сказала ему, что это её последняя ночь, а потом за ней придёт жнец и потому у неё нет времени выяснять, кто виновен, а кто нет. И тут у Хитрого возникла идея. «Почему бы тебе не вернуться к колодцу, – предложил он, – и не испить из него водицы, тогда ты станешь большой-пребольшой и сможешь раздавить сельчан, словно муравьёв, и растоптать их дома». Старуха нашла мысль дельной, и вместе они вернулись к колодцу. Но когда она наклонилась испить воды, Хитрый толкнул её вниз и положил сверху жёрнов.

Придя за старухой на следующий день, жнец повсюду её искал, но не смог найти. И вот с тех пор она бродит по рекам и колодцам в поисках людей, которым могла бы отомстить, и единственный способ избежать её гнева выпадает раз в год, во время Фестиваля трёх. Для этого нужно кого-нибудь напугать, сделать для кого-то доброе дело и над кем-нибудь подшутить.

– Необходимо выполнить все три условия до конца фестиваля, – пояснил, завершая рассказ, Томас, – а не то произойдёт нечто ужасное, хуже самого худшего, что вы можете себе представить.

Элли посмотрела на него, выпучив глаза, словно у него на лбу проросла морковь.

– Знаешь, иногда ты меня пугаешь. Только не говори, что всё это произошло на самом деле.

– Как знать, но в прошлом году в озере нашли ученика из Интариуса, задушенного водорослями. – Он пожал плечами. – Думайте как хотите.

Глава 32

За час до полуночи по колоннадиуму поплыли гигантские украшенные платформы. Это зрелище потрясало. Среди них была платформа в форме огнедышащего дракона и постамент в виде гигантского карапуза, игравшего на бонго. А ещё огромный слон, который разбрызгивал из хобота блёстки, и военный танк, выпускавший разноцветные клубы дыма из дула.

С приближением полуночи народ повытаскивал волшебные палочки и направил их в небо. Когда по городу пронёсся звон колоколов, все закричали:

– Домейгнис!

Вверх взлетели десятки тысяч разноцветных пузырей, оставляя за собой длинные радужные следы. Взрывы прокатились по зелёному куполу рябью. С такого близкого расстояния это одновременно впечатляло и устрашало. Так продолжалось по меньшей мере двадцать минут, и весь город словно сходил с ума.

Далия приобняла Томаса за плечи.

– Будь сильным, будь справедливым, и да сопутствует тебе удача! – произнесла она традиционное поздравление фестиваля. – И с днём рождения, дурилка. Ты для меня всё, сам знаешь. – Она часто заморгала, словно от трогательности момента на глаза ей навернулись слёзы.

Томас улыбнулся и адресовал ей то же пожелание, а затем Элли и Чарли.

Чарли хотелось обнять Далию, она сидела совсем близко, но ему так и не хватило духу, поэтому он выкрикнул поздравление, стараясь не смотреть ей в глаза, и был готов надрать себе за это зад. Ребята отмечали праздник маленькой компанией, болтая, смеясь и представляя, каково сейчас быть в колоннадиуме, посреди всеобщего хаоса.

Вскоре после часа ночи Далия объявила, что устала и собирается домой. У Чарли возникло странное чувство, что она что-то задумала, но Томас, казалось, ничего не заподозрил. С фестиваля доносилась музыка, и он был слишком увлечён танцами с Элли, поэтому просто обнял Далию на прощание.

– Увидимся у Уайеттов. Чарли пойдёт с тобой?

Чарли развлекался, наблюдая за людьми, копошившимися внизу, как муравьи, и был не прочь остаться, но в таком случае ему пришлось бы сидеть пень-пнём, пока Томас охмурял Элли. К тому же у него не было крыльев или денег, чтобы нанять какой-нибудь транспорт, на котором он потом мог бы вернуться, так что выбирать особо не приходилось.