Брэд Карстен – Магический поединок (страница 31)

– Поосторожнее с обвинениями, эльф, – бросил Ральф. – С Домениксом шутки плохи.

– Доменикс нам не угроза, – прорычал советник Фаулин, и Амброзе пришлось расчехлить палочку, чтобы не допустить обострения конфликта.

– Спокойно, советник. У вас есть доказательства, что это был Доменикс? Если да – поделитесь ими, или приходите, когда их добудете.

– Позвольте мне немного поболтать с ними, и вы получите доказательства.

– Этому не бывать, – сказал Амброза. – Чем вы занимаетесь вне испытаний – ваше дело, но я не позволю ни вам, ни кому бы то ни было другому подорвать репутацию Аэлиндора. Мы здесь гости. Не забывайте об этом.

Советник Фаулин погрозил Ральфу пальцем:

– Просто держи своих учеников подальше от нашего крыла. Если кто-то из них хоть на шаг приблизится к нашим последователям, меня не остановит твоя палочка.

Ральф ухмыльнулся:

– Возможно, тебе следует получше присматривать за своими последователями. Дворец таких размеров может быть опасным местом.

Поскольку помимо предположения советнику Фаулину было нечем подтвердить своё обвинение, он был вынужден от него отказаться или ответить перед советом.

Однако эльфийская гордость была уязвлена, и они нанесли ответный удар: позже той ночью одного из самых крепких учеников Доменикса нашли плачущим. Он мямлил, будто какие-то фигуры пытаются его сожрать. Установить причину помешательства не удалось, но Далия грешила на ночнику. Эти ягоды были случайно обнаружены в Форлориене, родине эльфов. Отведавший их человек начинал панически бояться всего вокруг. Ученика пришлось приковать к постели, пока их действие не прошло.

Далия прислонилась спиной к двери своей спальни, закрываясь от шума снаружи и позволяя себе наконец расслабиться. В одиночестве, вдали от суматохи, она смогла выдохнуть впервые за долгое время. С одной стороны, было приятно принимать гостей, но с другой – они привезли с собой чересчур много политики, интриг и шума. Во дворец словно пробрался зверинец сюжетников.

Она сняла с себя плащ и с удивлением обнаружила, что над столом завис её дневник. С тех пор как Таслин ушла, Далия им почти не пользовалась. Записи в дневнике были более личным способом общения, чем послания на дощечке или бумажные звери. И куда удобнее записок в бутылке. Мадам Маккиннон обычно отправляла посыльного – самый простой, но скучный вариант. Далия предпочитала левитирующий дневник, потому что ей нравилось, как он танцует в воздушных потоках, словно семечко чертополоха. Когда приходит сообщение, каждый дневник реагирует по-своему. Из некоторых вылетает немного пыли, другие бьют тебя по голове (по мнению Далии, так и удар может хватить, если спишь).

Она пролистала страницы, останавливаясь на одной из старых записей Таслин. Это был простой рисунок: рамка из розочек по периметру листа с карикатурой на Джастиса посередине. Губы складывались трубочкой для поцелуя. Над головой парили крошечные сердечки. Далия улыбнулась и положила ладонь на рисунок, испытывая то, чего не ощущала уже давно. Когда пальцы коснулись незатейливых сердечек, те перестали двигаться по странице и поплыли к ней. Далия обвела одно из них пальцем. Простые узоры в виде роз принялись заполнять страницу и вскоре уже стекали с неё и с края обложки. Далия наклонилась ближе, чтобы вдохнуть их сладкий аромат. Какой бы приветливой Далия ни была в Белглопе, она так до конца и не справилась с обидой и замешательством: Таслин ушла, даже не попрощавшись, даже не позволив Далии ей помочь.

Их дружбы Далии недоставало больше всего на свете. Было здорово иметь подругу, о которой она знала всё и которая знала всё о ней; кого-то, рядом с кем можешь быть собой. И в том, чтобы быть собой, не было ничего сложного, потому что подруга уже видела тебя в моменты слабости и всё же по какой-то неизвестной причине оставалась рядом. Они были словно сёстры, как и сказала Таслин. Они и были сёстрами, насколько могла судить Далия. Выросли в одном приюте, столько всего пережили вместе, гораздо больше, чем обеим хотелось бы. Но всё это было неважно, потому что рядом был человек, с которым Далия могла быть сильной. Ни одна из них не знала другой семьи, а родные не должны бросать друг друга. Далия почувствовала, как глаза заволакивают слёзы, но прогнала их. Она не станет грустить опять, просто не станет. Таслин счастлива, у неё новые друзья и новая жизнь. Далия церемонно выпрямилась, словно весь мир наблюдал за ней, и переключилась на новое сообщение.

Чернила промочили страницу насквозь, словно кровь, и Далия полностью сосредоточилась на послании. Она прикоснулась к листу кончиками пальцев, и чернота тут же всплыла, как капля чернил в воде. Запаха не было, но щупальца краски поползли по пальцам и обвились вокруг ладони, будто знали, что Далия там. Слова сложились в центре белыми буквами:

«Выйди из комнаты ровно в девять вечера. Отправишься на нижний этаж восточной башни и спрячешься. Точно следуй моим указаниям. Я могу дать тебе желаемое или отнять у тебя всё».

Подписи не было, и стиль был Далии незнаком. Но ведь и добавлять записи в её дневник дозволялось немногим. Томасу, мадам Маккиннон и ещё паре человек. Для этого Далия не пожалела денег на дорогой экземпляр с обширной защитой от заклинаний. Ей не хотелось, чтобы посторонние лезли к ней в душу, например Брейден. Позволь она ему отправлять ей сообщения, он не знал бы меры и наверняка слал бы ей отвратительные картинки или, хуже того, шутки, которых она терпеть не может. И всё же могущественному магу наверняка не составило бы особого труда отправить сообщение по адресу, захоти он того. Но кто обладает достаточной силой? Точнее, кому из них есть дело до Далии?

Она перечитала послание ещё несколько раз, надеясь найти подсказку и разобраться, о чём вообще в нём говорится. В каком это смысле написавший даст ей желаемое или отнимет у неё всё? Что именно, по его мнению, она желает и почему просто не подойти и не сказать ей это в лицо, вместо того чтобы напускать загадочности? С той же лёгкостью отправитель мог бы просунуть записку под дверь. Он хочет подчеркнуть своё влияние?

Во дворце сейчас плелось столько интриг, что от послания Далии стало не по себе. Домениксу будет выгодно, если с ней что-нибудь случится и Аэлиндору придётся закрыть свои двери. Хотя не то чтобы Аэлиндору в последнее время было от неё много пользы. Далия захлопнула дневник, и чернила тут же исчезли.

Без десяти девять Далия расхаживала по комнате и каким-то образом оказалась у окна, выходящего во двор. Там было темно и тихо, а вдалеке виднелись огни городов сюжетников. Далия слышала, что в лучшие годы Аэлиндора владения этого дома простирались во все стороны, насколько хватало глаз.

Она часто стояла у окна, представляя, что огни – это фонари людей, которые выбрали Аэлиндор своим домом. Она воображала, как будет свободно гулять среди них безо всякого стыда и ничуть не таясь. Как встретит прекрасного мужчину, который будет приносить ей под окно цветы (разумеется, срывать их он будет не в её оранжерее!). И как они вместе будут сидеть на мосту с видом на реку, разговаривать, смеяться и нежничать до самого утра. Когда воздух был холодным и окна запотевали, она рисовала людей и экипажи среди далёких огней. Это помогало ей забыть, как ужасно одиноко бывает в таком большом, таком пустом замке.

Далия отпрянула от окна и зашагала к двери. Пора забыть об этом, она больше не станет ждать. Она потянулась к ручке, и ладонь замерла, когда вспомнилось предостережение: «Точно следуй моим указаниям. Я могу дать тебе желаемое или отнять у тебя всё». Она потянулась за палочкой, чтобы проверить, который час, и вспомнила, что потеряла её, когда упала с корабля. Завтра придётся снова побывать в городе и приобрести временную замену у торговца, пока не появится возможность заказать новую. Её последняя палочка была из эльфийских, отпетая эльфийским клириком, когда её прежний хозяин-воин отправился в загробную жизнь. Прошедшая в этот момент через палочку жизненная энергия наделяла её силой. Эльфийские палочки изящны и изумительны по своей природе, и их почти невозможно достать. Они лишь чуть менее редки, чем единороги или ледяные ангелы. Возможно, ей следует обзавестись тролльской палочкой, обладающей грубой силой, – колдовать такой всё равно что вместо ножа резать еду молотом. Тогда она сможет пробиваться сквозь любые препятствия, словно варвар.

Далия вздохнула и вытащила пакетик часопыли. Взяла щепотку, поднесла её к губам и дунула. Пыль закрутилась спиралью, прежде чем исчезнуть, что означало ровно девять вечера. Пора идти.

Далия проскользнула в тёмный коридор. Всё тихо, но поблизости по-прежнему могла быть пара-тройка слуг, так что ей следовало быть осторожной. Ботинки она оставила в комнате, чтобы те не стучали по каменным плиткам. В ночи они поднимут грохот не хуже слона в посудной лавке. Пол под босыми ногами был холодным, и Далия уже подумывала вернуться за парой носков, но задалась вопросом, уж не ищет ли она предлог, чтобы отсрочить встречу, ну или чем это можно назвать.

Другие ученики в целях самозащиты передвигались группами. От исхода испытаний зависело многое. И хотя напрямую ей вредить бы не стали (во всяком случае, не в стенах Аэлиндора, даже Доменикс был не настолько глуп, по крайней мере до недавнего времени), дома воспользуются любым представившимся преимуществом. Потеряйся чья-нибудь палочка или подвергнись кто-нибудь перед испытанием ограблению, это усилит напряжение и волнение, но разбираться не будут, всем плевать. С другой стороны, результаты, которые Далия демонстрировала на испытаниях до сих пор, наверняка делали её менее привлекательной мишенью. Если послание отправил, как она предполагала, могущественный маг, который рассчитывал заманить её, то она шла прямиком в ловушку, и рядом не было ни души.