Брайан Уэлч – Спаси меня от меня самого (страница 2)

Но затем я задавался вопросом, как я могу оставаться в группе, если я большую часть времени, находясь в ней настолько несчастен? Я не был уверен, что я хотел сделать или что я должен сделать; я только знал, что что-то нужно менять и я должен делать это быстро. Единственная проблема была в том, что наркотики настолько испортили меня, что я не мог принять рациональное решение. Когда я отправился в наш тур, я начал принимать намного больше наркотиков и суицидные мысли начали становится более навязчивыми. Смерть действительно казалась мне тогда наилучшим выходом. Иногда я думал: «Ты неудачник. Тебе никогда не избавиться от наркотической зависимости. Ты только делаешь хуже Джинни. Ей будет лучше, если тебя не будет».

Я всерьёз начал верить этим мыслям. Я слышал истории о том, как люди умирали от того, что они смешивали стимуляторы и депрессанты вместе, и это то, что я делал практически каждый день. Я принимал стимуляторы в течение дня и затем вечером принимал Xanax[3]. Иногда, когда я ложился спать, я надеялся, что я уже не проснусь. В другие ночи, когда я шёл спать, я боялся, надеялся, что я не умру. Я полностью вышел из ума. Что пошло не так со мной? Как я дошёл до этой точки? Как мне выйти из всего этого живым?

Хорошо, это череда взлётов и падений, по которой мы пройдёмся. Прямиком в ад и обратно.

Часть I

В ад и обратно

Глава 1

Жизнь начинается в Bako

Я вырос в Южной Калифорнии в городе Bakersfield, в полутора часах езды от Лос-Анджелеса. В последние несколько лет это место разрослось в несколько раз, но когда я был маленький, город был небольшим. Есть две важные вещи, которые вы должны знать о Bakersfield того времени, когда я жил там маленьким:

1) Там всегда было жарко (мы много выпивали в жаркую погоду летом, поэтому мы стали называть его «Bako»).

2) Там особо нечего было делать.

Моё детство было очень типичным. Как и большинство детей в Bako, я вырос в достаточно хорошем доме, с достаточно хорошими родителями. Мы были в значительной степени типичной семьёй среднего класса восьмидесятых, живущих в конце тупика в доме стиля ранчо, с цокольным этажом. Цокольный этаж был нашим любимым местом. Там у нас был домашний театр (настолько же хорошая система, насколько они тогда таковыми были), огромные кушетки, огромный бильярдный стол для пула, большая игра «Астероиды» и некоторое оборудование для разминки. Даже моему отцу нравилось болтаться там, так как это было то место, где у него был свой бар и небольшая ванная, которую он использовал каждое утро, чтобы подготовиться к рабочему дню.

Поскольку наши родители много работали, у них не было возможности следить за мной и моим старшим братом Geoff, поэтому большую часть времени нас не было дома. Хоть мы все любили друг друга, тем не менее, мы не показывали это всё время. По большей части, мой отец был клёвым парнем. Он тренировал мою футбольную команду вместе с моим братом, учил нас водить мотоцикл, и когда он был в хорошем настроении, он часто смешил нас.

Но время от времени, у него были моменты, когда он становился как сумасшедший. Я не хочу сказать, что я рос с жестоким отцом или что-то в этом роде, потому что он не был таким; когда он был хорошим, он действительно был хорошим. Но когда он становился зол, он становился страшным. Частично это было из-за его отношения к выпивке; его отец (мой дед) был алкоголиком, и мой папа тоже любил выпить. Обычно мой отец становился счастливым, когда выпьет, но иногда у него бывали моменты, что он мог вспыхнуть даже из-за мелочи. Я помню, бывало несколько раз, когда я или мой брат проливали стакан молока на обеде, тогда в этот момент отец превращался в полностью другого — он кричал на нас, полный гнева, из-за чего мы чувствовали, что вот-вот он начнёт избивать нас, хотя он такого никогда не делал. Спустя несколько минут, после того как его приступ гнева отступал, он снова становился нормальным. Это были страшные моменты, но они проходили.

В целом моя мама довольно спокойной и была такой же, как и все обычные мамы. Она готовила хорошие ужины каждый вечер, помогала нам готовиться к школе по утрам, держала дом в чистоте, в общем это была самая обычная, типичная мама. Это выглядело так, словно она была с нами больше, чем кто-либо другой в нашем доме, но у неё были и свои проблемы тоже — как и у любого другого человека в мире. Взрослея, я чувствовал, что больше люблю маму, вероятно потому что у неё не было непредсказуемых эмоциональных срывов, как у моего отца.

Мой брат Geoff на два года старше меня и, как и все братья, мы с ним много дрались в детстве. Пару раз мы дрались грубо, но так не бывало постоянно. Мы также постоянно играли друг с другом в течение многих часов и заставляли друг друга смеяться. По мере того, как мы росли и становились подростками, мы стали всё больше отдаляться друг от друга. Отдаляться не в личном плане, а в том смысле, что мы ушли в разные направления. Например, я ушел в хэви-метал, а он ушел в новую волну. В то время рокеры не шли рука об руку с толпой новой волны. Geoff имел обыкновение прикреплять свои джинсы внизу булавкой натуго, а его волосы с одной стороны лица закрывали его глаз, в то время как с другой стороны они были короткими; это была классическая прическа новой волны. Я постоянно высмеивал его за это и за то, что он был из новой волны вообще. Иногда, когда мы спорили в нашем подвале о чём-то глупом и я бросал какую-нибудь реплику, я бил его так сильно, как только мог. От него я также неплохо получал. Я знал, что он собирается убить меня за это, поэтому я убегал к своей маме и скрывался за ней, пока мой брат не успокаивался.

Даже при том, что ему не удавалось тогда достать меня, чтобы отомстить, он всё равно находил способы как отомстить. Когда ему было 16 лет, у него был жёлтый Фольксваген Жук, прижатый к земле (с маленьким дорожным просветом) и жёлтыми дисками колёс в цвет кузова. Однажды я полчаса ехал на автобусе через весь город, чтобы погулять в аллее с одним из моих друзей. К концу дня я сильно устал, и мне совсем не хотелось снова ждать другого автобуса, чтобы снова полчаса тащиться до дома. Я увидел брата в его Фольксвагене и попросил его подвезти меня.

— Чёрта с два! — сказал он, — я не буду подвозить кого-либо из рокеров.

Я ответил: хрен с тобой.

Моя семья переехала из Лос-Анджелеса в Bako, когда я был в четвёртом классе. Мой отец решил заняться бизнесом с братом моей мамы, Томом, и его женой, Becky, и вместе они открыли грузовую остановку Chevron в восточном Bakersfield, с полным обслуживанием грузовиков — механика, бензин. Моя мама также работала с отцом в Chevron. Оглядываясь назад, было просто удивительно, что у них всё обошлось так хорошо. Они работали весь день, по пять или шесть дней в неделю, затем приходили домой и разбирались со мной и Geoff. У них и так были свои проблемы, а мы добавляли к ним ещё свои, но они упорно трудились, чтобы зарабатывать деньги и делать нас одной дружной семьёй.

Дом моих родителей в восточном Bakersfield находился в трёх минутах от моей начальной школы, Horace Mann Elementary, которая была самой старой школой в Bako. Однажды утром на пути в школу, я встретил группу детей, которые жили поблизости и мы начали вместе проводить время после школы, в основном в подвале дома моих родителей, втайне от них. Поскольку мои родители не любили, когда мои друзья находились у нас всё время, сбор в подвале был единственным способом, который не доставлял мне проблем от моих родителей. Хотя мне удалось избежать этого, у восточного Bakersfield была большая проблема с преступностью, бандами. Теперь, прежде чем вы начнёте воображать большие перестрелки на ходу из машин или что-либо подобное, я сразу скажу вам, что как правило банды восточного Bako не были вооружены. Они часто воевали друг с другом, но в основном это было при помощи кулаков и ножей. Я не был бойцом, поэтому вместо того, чтобы идти в одну из банд, я взялся за гитару.

Я заинтересовался музыкой приблизительно в 1980, когда мне было десять лет, спустя примерно год после того, как мы переехали в Bako. Очень хорошие друзья моих родителей (и мои крёстные родители), Honishes, оказали большое влияние на меня. Фрэнк, мой крёстный отец, был гитаристом, и у них было ещё фортепиано в доме, на котором мне всегда нравилось играть. Уже тогда, было что-то, что тянуло меня к музыке. Увидев как Фрэнк играет на своей гитаре, я заинтересовался и начал изучать игру на гитаре самостоятельно. Самое смешное было в том, что изначально я хотел играть на барабанах, но мой папа не позволил мне это. Я помню, как он говорил мне: «Я не хочу, чтобы ты тут повсюду расставлял свои барабаны всё время». Я думаю, что на самом деле он просто не хотел постоянно слушать стук барабанов в своём доме. Скорей всего он не думал о том, что в противном случае я просто уйду в хэви-металл, проводя за игрой на гитаре всё время.

После того как с вопросом о барабанах было решено, я выбрал гитару, но не какую-нибудь самую обычную гитару, нет. Моей первой гитарой была Peavey Mystic. Вы когда-нибудь видели гитару этой серии? Если видели, вы уже поняли в каком стиле музыки я играл. Если никогда прежде не видели, вы можете поискать фотки этих гитар в интернете. Возможно это самая впечатляющая гитара стиля металл, которая когда-либо изготовлялась.