Брайан Стейвли – Клинки императора (страница 78)

«В конце концов, – доказывал себе Каден, – Пирр шастает здесь чуть ли не каждую ночь, и ее пока еще никто не убил».

– Мы быстро, – сказал он вслух, пытаясь подбодрить не столько своего друга, сколько себя.

– То же я думал, когда срезал кошелек – тот самый, из-за которого получил эту отметину, – заметил Акйил, показывая на свое клеймо. – Полагаю, мы никак не сможем затемнить эти твои глаза? Конечно, здорово, что богиня когда-то перепихнулась с твоим пра-пра-прадедушкой, но они уж слишком заметные.

– Может быть, они отпугнут как раз того, кого надо.

Акйил хмыкнул.

– Ну хорошо, – произнес Каден, поеживаясь под своим балахоном. – Допустим, ты – Пирр, торговка из империи. Ты покидаешь отведенную тебе уютную монастырскую келью, чтобы шнырять среди скал. Почему?

Акйил ухмыльнулся.

– Я надеюсь пощупать одного из этих крепких молодых монашков под его балахоном.

Каден задумался. Женщины никогда не посещали монастырь, и, возможно, здесь действительно могла найтись пара монахов, которые были бы не прочь провести несколько минут наедине с Пирр. Взять хотя бы Акйила.

– Хорошо, – отозвался он. – Допустим, это действительно свидание. Куда бы ты пошла?

– Я нездешняя. Пойду туда, куда мне скажут.

– Ладно, тогда давай заберемся в башку этого гипотетического монаха. Ты хочешь встретиться с Пирр. Куда бы ты сказал ей идти?

– В одно из заброшенных строений на юге. На нижнем пастбище… хотя это малость далековато. Может быть, в голубятню. – Акйил подмигнул. – Куда-нибудь, где есть хоть немного романтики. Надо создать даме все условия.

– Наверняка она будет польщена, если ты пригласишь ее разделить с тобой ложе в окружении гадящих голубей. А что насчет востока? – спросил Каден, показывая на возвышающиеся перед ними скалы. – Ты говорил, что она ходит в этом направлении. Мог бы ты предложить ей встретиться где-нибудь там наверху?

Акйил покачал головой.

– Там нет ничего, кроме оврагов и расщелин. Не хотелось бы потом выковыривать щебень из задницы.

– Значит, она там одна, – заключил Каден. – Монах позвал бы ее в другое место.

– Звучит логично, – согласился Акйил. – Но это нам мало помогает.

Он показал на неприветливый каменный лабиринт впереди.

– Ты – это она. Куда бы ты пошел?

Каден прикинул возможные варианты, осматривая окрестности, залитые призрачным лунным светом. Вверх, в горы, вели полдюжины козьих тропинок, любой из которых женщина могла бы воспользоваться. Большинство из них было легко заметить; для того, кто прожил некоторое время в горах, они были столь же ясно различимы, как колесные дороги. Но Пирр не жила в горах – по крайней мере не в этих горах. Он попытался взглянуть на местность так, как будто видел ее впервые.

– Вон то сухое русло, – наконец произнес он. – Она пошла бы там.

Акйил пренебрежительно махнул рукой в сторону указанной расщелины.

– С какой стати она станет бить себе лодыжки о камни в сухом русле, если вокруг полно хороших тропинок? В этом нет смысла.

– Потому, – ответил Каден, – что с виду оно не похоже на русло. Сейчас, в конце весны, там нет воды. Оно широкое и относительно ровное. Для того, кто не вырос в здешних местах, это самый очевидный путь через скалы. Едва ли она могла догадаться, что по обкатанным камням невозможно идти, а козьи тропинки она, скорее всего, даже не заметила. В них нет ничего привлекательного, если ты ни разу не пробовал по ним ходить.

Акйил одобрительно взглянул на него.

– Ты что, все эти годы занимался выслеживанием женщин? Без меня? И держал это в секрете?

– С какой стати я буду делиться с тобой своими секретами? Ты же вор.

– Обижаешь, брат. Как ты меня обижаешь! Я всего лишь смиренный монах, посвятивший себя служению богу.

– Что ж, посвяти себя на несколько часов нашей охоте для разнообразия, – отозвался Каден, показывая на расщелину.

Углубившись в горы на несколько десятков шагов, они наткнулись на первый признак того, что женщина здесь была – перевернутый камень. Потом они нашли отпечаток сапога в мягком иле. Еще один камень, вывернутый из дерна. Они следовали за этими знаками меньше четверти мили, когда Акйил приметил небольшую кучку камней. С виду в ней не было ничего особенного – просто несколько булыжников в каменном море, ничего такого, что могло бы привлечь нетренированный взгляд. Однако речные камни не громоздятся друг на друга подобным образом. Весенний поток должен был смыть их вниз по течению.

– Ну-ка, поглядим, что это, – сказал Акйил, снимая с кучки один из камней. – Интересно, что тут прячут наши добрые торговцы!

Он расплылся в улыбке, блестя глазами в лунном свете. Каден не разделял его энтузиазма. Сухое русло было не очень широким, однако он чувствовал себя уязвимым под пристальным взглядом луны, и, несмотря на ночную прохладу, по его спине катился пот. Впрочем, в его руке был крепкий кол, и также он напомнил себе, что на Серкана напали, когда тот был один. Наверняка двоих парней, вооруженных палками и ножами, будет достаточно, чтобы отпугнуть хищника… Доводы разума не помогали, и Каден принялся за хинские упражнения для замедления пульса. Лишь когда его дыхание снова стало спокойным и размеренным, он наклонился, чтобы посмотреть на каменную пирамиду.

Под камнями обнаружились два свертка, замотанные в промасленную ткань. Осторожно достав их, Каден передал один Акйилу и принялся возиться с узлами на своем, пытаясь понять, успеет ли завязать их обратно, если услышит, что женщина возвращается. Его пальцы действовали неуклюже, словно отмороженные, и к тому времени, как он развернул сверток, Акйил уже начал раскладывать содержимое своего мешка на плоском камне. Каден подошел посмотреть, и его друг принялся шепотом перечислять все, что нашел:

– Чистая рубашка. Чистые носки. Плачевно тощий кошелек… – Акйил подбросил маленький полотняный мешочек в воздух, и тот звякнул, когда он поймал его.

Каден сморщился.

– Шапка, – продолжал Акйил. – Моток веревки, около двадцати ярдов…

Процесс был мучительным, но результаты не впечатляли. Ничего такого, что обычный купец не мог бы взять с собой в долгую поездку. Ничего такого, что могло бы придать вес туманным подозрениям Кадена.

Потом Акйил нашел ножи.

Разумеется, любой человек имеет при себе нож, а торговцу он нужнее, чем кому-либо другому. В дороге частенько приходится чинить упряжь, выковыривать камни из копыт мулов, обрезать истершиеся веревки и затем вновь завязывать их, нарезать вяленое мясо к ужину. Каден мог придумать тысячу причин, по которым торговцу могло понадобиться носить с собой хороший нож. Однако торговец вряд ли стал бы носить с собой полдюжины. Акйил выложил их на камень один за другим – шесть одинаковых восьмидюймовых клинков, таких, какими дрались в бойцовых ямах Аннура. Их отточенные и отполированные лезвия поблескивали в холодном лунном свете.

– Может, они их привезли, чтобы продать? – предположил Акйил. В его голосе больше не слышалось прежнего мальчишеского энтузиазма.

– В монастыре? – возразил Каден.

Они смотрели на оружие еще некоторое время, потом Акйил показал на сверток, который Каден по-прежнему держал в руках:

– А там что?

Каден развязал последний узел и запустил руку в мешок. Дерево и сталь, определил он на ощупь. Когда ему наконец удалось вытащить эту штуковину из мешка, он обнаружил, что держит в руке арбалет.

– Они могли взять это с собой для защиты, – неуверенно сказал Акйил. – Дорога через степь опасна. Купцов ургулы обычно не трогают, но никогда ведь не знаешь, что может послужить поводом для человеческого жертвоприношения.

– Если это оружие для защиты, – парировал Каден, – тогда почему оно спрятано здесь среди камней?

Они еще некоторое время рассматривали найденные вещи, а затем, словно повинуясь неслышной команде, принялись упаковывать их обратно, стараясь положить все так же, как нашли. Выражение проказливой беззаботности окончательно исчезло с лица Акйила; он сердито запихивал вещи обратно в мешок. Не прошло и нескольких минут, как они уже завернули найденное оружие в промасленную ткань и снова положили свертки в тайник под камнями. Акйил как раз складывал на верхушку пирамиды последние булыжники, когда снизу из сухого русла послышался какой-то звук. Словно бы удар камня о камень.

Каден, резко развернувшись, принялся вглядываться в темноту.

– Ты слышал это? – вполголоса спросил он, пытаясь в призрачном свете различить, где тени, а где формы.

Акйил кивнул и поднял свой кол. Каден положил было руку на рукоять ножа, но передумал. Он не так уж много знал о том, как драться, но решил, что у него будет мало шансов, если то, что там бродит, подберется к нему на такое близкое расстояние, чтобы ему мог пригодиться нож.

Проплывающее мимо облако закрыло луну, погрузив ущелье в еще более глубокую тень. Каден с трудом мог различить силуэт Акйила, стоявшего в нескольких футах от него. Дальше маячили голые стены утесов и зубчатые вершины, не столько видимые, сколько ощущаемые во мраке. Каден медленно повернулся вокруг своей оси, выставив перед собой кол, ища какой-нибудь проблеск, движение, хоть что-нибудь, что могло бы предупредить его об опасности, прежде чем она подступит.

– Ты что-нибудь видишь? – прошипел он.

Единственным ответом Акйила было утробное «Ээк!» – словно кашель, который застрял у него в грудной клетке и не смог вырваться наружу. Каден повернулся к нему как раз вовремя, чтобы увидеть, как его друг медленно оседает на дно сухого ручья. Прежде чем Каден успел вскрикнуть, сильная безжалостная рука опустилась на его лицо, зажав ему рот.