Брайан Смит – Грязные гнилые хиппи и другие истории (страница 39)
Мужчин звали Том Клифтон и Майкл Эверетт. Оба давно жили в переулке Золотых Вязов. Тут они воспитывали свои семьи. Они прожили здесь благополучную и счастливую жизнь. Но за счастье пришлось заплатить.
Том почесал подбородок и вздохнул.
- Ключ, как обычно, в почтовом ящике.
Майкл кивнул.
- Хорошо. Чья очередь избавляться от машины?
Это был голос, который Джим Мэтьюз определил бы как принадлежащий вымышленному "Майклу Квисту".
Том поморщился.
- Думаю, моя.
Майкл взглянул на него.
- Я могу это сделать, если хочешь.
Том покачал головой.
- Нет, теперь моя очередь. Мы делаем все правильно. Каждый занимается своим делом. Я отгоняю и бросаю машину. Ты заходишь в Интернет и вешаешь это объявление.
Майкл пожал плечами.
- Да, хорошо. Во всяком случае, до следующего раза.
Том хмыкнул.
- Точно. Пока
В следующий момент оба мужчины уставились на давно незанятый - во всяком случае, живыми людьми - дом смерти. Им не нравилось то, что они делали, но это являлось частью подписанной кровью сделки, которую они заключили много лет назад. Хорошо это или плохо, но они связали ей себя на всю жизнь. До тех пор, пока они не умрут, и их место не займут другие.
Том подошел к почтовому ящику и открыл его.
Ключи от "Ауди" ждали его.
Бочка уже стояла на его заднем дворе, когда утром Мартин Санчес встал, чтобы выгулять своих собак. Накануне вечером он немного выпил - ладно, может быть, больше, чем немного - и поэтому споткнулся, пробираясь с затуманенными глазами и все еще в полусне по пути через кухню к черному входу. Он мельком увидел бочку, когда открыл дверь и выпустил прыгающих беспокойных собак на улицу. Однако, будучи в плену своего глубоко неустойчивого состояния, ее присутствие поначалу не отпечаталось на переднем крае сознания Мартина. Он увидел ее, но в то же время и не увидел. Не совсем. Пока.
Он закрыл наружную сетчатую дверь, а внутреннюю оставил открытой, отвернувшись от вида на двор и бегающих собак. Одна из них, судя по голосу – Хэнк, уже на что-то лаяла. Вероятно, почуяла белку, сидящую на одном из деревьев, которые росли по другую сторону высокого ограждения, окружавшего собственность Мартина. Не обращая на это внимания, он сонно нащупал ручку холодильника, ухватил ее и распахнул дверцу. Произведя данное действие, Санчес потер глаза и уставился на изрядно опустевшее содержимое холодильника.
Затем тяжело вздохнул.
Холодильник являлся своего рода метафорой текущего состояния его жизни - почти пустой и лишенный чего-либо по-настоящему питательного. До развода все выглядело по-другому. Когда Кэрол еще жила с ним, холодильник всегда был забит всем необходимым. Приправы, мясные обеды, различные сыры, овощи и полный набор сытных продуктов для завтрака. Она всегда заботилась обо всем этом каждую неделю. Тогда он даже не думал о подобных мелочах. Все казалось намного проще - открываешь холодильник, находишь то, что тебе нужно, и продолжаешь жить дальше. Как и должно быть.
Однако теперь все, что он видел, - это несколько разнородных бутылок пива - остатки различных упаковок по шесть штук, купленных за последние недели, - бутылка кетчупа и прозрачный пластиковый контейнер с дешевым сырным соусом. А в действительности Мартину хотелось, чтобы там стояла тарелка с грудой яиц, бекона и блинчиков. К сожалению, если бы он решил поесть, ему, вероятно, пришлось бы довольствоваться сырным соусом и залежалыми остатками чипсов со вкусом тортильи. В одном из шкафов хранился пакет с "Тоститос" недельной давности. Он мог бы его умять, так как был голоден.
Но не настолько голоден.
Сделав мысленную заметку, что нужно сходить в магазин во второй половине дня, Мартин схватил одно пиво и захлопнул дверцу холодильника. После того, как он открутил крышку бутылки с длинным горлышком, та выскользнула из его рук и с клацаньем упала на грязный пол. Некоторое время Санчес смотрел на крышку с легким раздражением, а затем зафутболил ее ногой под холодильник.
Хэнк все еще лаял снаружи. И довольно громко. Громче, чем обычно. Мартин застонал и сделал большой глоток пива. Меньше всего он хотел, чтобы приперся старый мистер Слоан и начал скандалить из-за шума. Он подошел к сетчатой двери и выглянул в окошко.
Теперь Санчес немного проснулся благодаря омолаживающей дозе опохмела, и на этот раз присутствие бочки действительно отпечаталось в его сознании. Собаки лаяли не на белок. Вместо этого они с оскаленными зубами и вставшей дыбом шерстью находились по разные стороны бочки, рыча и тявкая. Мартин уже было прижал край бутылки ко рту, чтобы сделать еще один глоток, но затем опустил ее, и выражение замешательства начало искажать его черты.
- Хм. Странно.
Странно, наверное, было мягко сказано. Бочка походила на один из больших металлических резервуаров с маслом. Полностью черная и стоящая на земле примерно в пятнадцати футах от заднего крыльца. Мартин понятия не имел, откуда она взялась, и кто мог ее там оставить. Единственное, что он точно знал, это то, что ее не было, когда он последний раз выпускал собак на улицу, а это происходило около двух часов ночи.
Ее необъяснимое присутствие являлось лишь одним из компонентов общей странности ситуации. Другим было поведение собак. Немецкие овчарки вели себя так, будто они загнали в угол злобного незваного гостя. Санчес не мог понять, почему они пришли в подобное волнение из-за какого-то неодушевленного предмета. Его встревожило неожиданное появление бочки на заднем дворе, но лишь потому, что он знал, что ее там не должно быть. Кто-то - возможно, какой-то незнакомец - зашел на его территорию, пока он спал, и притащил эту штуку. Это, конечно, ужасно. Но Хэнк и Люсиль являлись собаками. Они не могли знать, что бочке здесь не место.
Или могли?
Он понимал, что лучше не недооценивать способности собак к восприятию. Собаки у него были всю жизнь. Они улавливают больше, чем думают люди. Может, им что-то не понравилось в бочке. Чем дольше он наблюдал за ними, тем вероятнее это казалось. Мартин попытался представить себе какое-нибудь легкое объяснение этому, но ничего не смог придумать.
Бочка просто стояла на месте, но собаки становились все более возбужденными. Они приседали и рыли когтями землю. Хэнк снова начал лаять, еще громче, чем раньше. Он выглядел практически разъяренным, подобно бешеному псу на свалке.
Мартин открыл сетчатую дверь и придержал ее, после чего вышел на заднее крыльцо. Он прижал пальцы ко рту и громко свистнул.
- Хэнк! Люси! А ну пошли на хрен в дом!
Собаки посмотрели в его сторону, но остались на месте и возобновили рычание. Мартин повысил голос, перейдя на свой тон "я кому говорю", и снова крикнул на них. На этот раз они отошли от бочки, но сделали это медленно, с явной неохотой. Хэнк, в частности, несколько раз оглядывался на нее по пути к крыльцу.
Мартин загнал собак в дом и закрыл сетчатую дверь. Он слышал их скулеж, когда стоял на крыльце и еще некоторое время смотрел на загадочную бочку. Затем сделал еще один большой глоток дешевого лагера и попытался понять, что сделать с этой штукой.
Бочка и ее содержимое, если таковое имелось, вполне могли быть безвредными, но гарантии этого не было. Санчес не мог придумать ни одной причины, по которой кто-нибудь из его знакомых поставил бочку у него на заднем дворе. Насколько он представлял, в ней могло находиться тело. Или взрывное устройство. Подобные вещи казались невероятно неправдоподобными, но как он мог убедиться наверняка, не заглянув внутрь?
Ох, но в этом-то и заключалась загадка. В том маловероятном случае, если в бочке действительно лежало тело, он рисковал уничтожить любые улики, если дотронется до нее. Это даже могло бы навлечь подозрения на него самого. Оставить чертову штуку в покое и вызвать полицию являлось очевидным ответом на данную дилемму. Пусть откроют и посмотрят, что внутри. Таким образом, для него не будет никакого риска, и он не станет размазывать свою ДНК по всей этой чертовой штуке.
Это имело смысл, но по какой-то причине он продолжал торчать на крыльце вместо того, чтобы вернуться внутрь, взять свой телефон и позвонить в службу 911. Его любопытство росло, чем дольше он стоял и смотрел на бочку. Было в этом что-то захватывающее, выходящее за рамки очевидного, за пределы того, что Мартин мог видеть; что-то неопределенное, щекочущее его подсознание.
Мартин взглянул вниз и увидел, что он уже подошел к краю крыльца, сам того не замечая. Он нахмурился, когда болезненное покалывание в его подсознании стало более явным. Оно сопровождалось нервным чувством в животе, похожим на то, что он испытывал, когда в подростковом возрасте приглашал девочек на свидание. Ощущением тоски. Мартин понятия не имел, почему это могло быть.
Сначала.
После дальнейших размышлений Санчес подумал, что, возможно, это чувство целиком связано с неожиданностью объекта. В течение многих лет все в его жизни развивалось так, что искренне удивляться приходилось редко. Даже развал своего брака он предвидел уже много лет назад. Фактическое получение документов о разводе стало почти скучным. Он являлся обычным парнем, живущим самой обычной, ничем не примечательной жизнью. Но теперь появилась вот эта штука, эта долбаная бочка, и она притягивает его.