Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 9)
В «Преследование» уместились многие из ранних кинематографических увлечений Нолана – это триллер в бульварном духе с картинами криминального мира, напоминающий об «Из прошлого», но с такой сновидческой отчужденностью, какая может быть только у последователя Стэнли Кубрика и Ридли Скотта. Как только вам кажется, будто вы понимаете, к чему дело идет, «Преследование» тут же перемещается из будущего в прошлое, а потом обратно. Довольно скоро становится ясно, что «Преследование» не развивается как прямолинейный сюжет о нездоровом поведении, а медленно разворачивается в нелинейную историю, где зритель остается так же запутан, как и главный герой.
Нолан считает, что «Криминальное чтиво» – гангстерский альманах Тарантино с дробящимся сюжетом – выдал авторам разрешение валять дурака с сюжетной структурой. Но также он указывает на бытовые технологии, изменившие способ восприятия кино – и меру его контроля. Десятилетиями фильмы из кинотеатров попадали на телевидение – а этот формат требовал линейного повествования. «В то время, если вам звонил в дверь разносчик пиццы, приходилось подняться, заплатить, взять тарелку, сесть обратно – и при этом не пропустить в фильме ничего чересчур важного, – говорит Нолан. – А потом появляется VHS, и теперь можно просто нажать на паузу. Это очень сильно меняет наши возможности работы со структурой истории и плотностью повествования: можно помещать в кадр все больше и больше подробностей».
Когда в конце 1990-х появляются DVD, становится еще проще перемещаться по фильму или даже пропускать целые части из него. Все это, по мнению Нолана, «повлияло на то, как режиссеры работали с повествованием и его возможностями. Нам хотелось сделать его менее линейным». К концу десятилетия запутанное повествование, как в «Преследовании», воспринималось уже нормально, пусть даже зрителям мог понадобиться еще один просмотр, чтобы соединить все точки.
Дебют Нолана не сразу дошел до зрителей. «Преследование» отправили на «Сандэнс», но фестиваль не взял его в программу. Однако фильм вскоре оказался на «Слэмдэнсе» и других фестивалях и постепенно привлек внимание индустрии. И хотя «Преследование» так и не вышло в широкий прокат, его общий прием поставил Нолана в «то каверзное положение, знакомое многим молодым режиссерам, – рассказывает Нолан. – Ты сделал фильм, кто-то считает его классным, у него есть некая репутация, и тебя спрашивают: ну, что дальше хочешь снять?».
Пока «Преследование» заводило последователей, и довольно скоро он начал работу над триллером-детективом с еще более запутанной хронологией: на этот раз это был фильм о татуированном одиночке с амнезией, который пытается раскрыть убийство своей жены. «У этого сценария был такой же нестандартный подход к структуре, – говорит Нолан, – и поскольку [продюсеры] уже видели „Преследование“, они понимали, что я смогу сделать сюжет внятным для зрителей». В 2001 году Нолан вернулся в Парк-Сити с только что законченным фильмом «Помни». На этот раз он попал на «Сандэнс», и «Помни» стал там хитом – теперь в автобусах
Идея, что временем можно распоряжаться свободно – что действие может перепрыгивать туда и обратно и изобретать свои правила на ходу, – проявилась сразу в нескольких фильмах, которые показали в Парк-Сити в 1999 году. Одним из них было «Экстази» – взвинченное, энергичное кино, которое постоянно переключается между разными героями, двадцатилетними жителями Лос-Анджелеса, попадающими в разнообразные истории с наркотиками и оружием. Свою своенравность и строптивость «Экстази» унаследовало у режиссера фильма Дага Лаймана. В том году на «Сандэнсе» его было легко найти: голый чувак на лыжах – это был он.
Во время фестиваля 33-летний Лайман решил отметить премьеру «Экстази» вечеринкой в апартаментах на склоне гор. К некоторому удивлению собравшихся гостей, Лайман и пара университетских друзей разделись догола, нацепили лыжи и принялись кататься со склона. Довольно быстро их трио привлекло внимание семьи, жившей неподалеку. «Наверное, они вызвали полицию, – вспоминает Лайман. – Во всяком случае, у подножья горы нас уже ждали». Лайману сотоварищи пришлось прятаться в деревьях у подъемника и в лютый мороз незаметно возвращаться в квартиру. Лайман был тем режиссером, который был готов довести свой сандэнсовский успех до крайности – один из главных актеров «Экстази» Тэй Диггз называет его «безумным ученым». «Я ходил в школу для творческих детей, так что я рос со странными чуваками. Но Даг находился на волне, которая простым смертным типа нас недоступна».
«Экстази» принесло долгожданный момент «сандэнсовского» триумфа режиссеру, чьих «Тусовщиков» фестиваль отверг всего несколько лет назад. «Тусовщики» были сняты по сценарию Джона Фавро, который сам же и сыграл в фильме вместе с Винсом Воном, и рассказывали о двух холостяках, исследующих старорежимные клубы Лос-Анджелеса. Это была комедия о дружбе с ударными репликами, которые быстро разошлись на цитаты («В тебе всё так богато, а ты и не понимаешь»), и большим добрым сердцем; выпустившая фильм Miramax, кажется, не вполне понимала, что ей досталось. «Тусовщики» были достаточно успешны для того, чтобы студии заметили Лаймана и начали приглашать его на фильмы типа «Умницы Уилла Хантинга» – от которого он отказался. Вместо этого Лайман перешел на «Экстази». Версии этого сценария существовали еще в начале девяностых, когда его автор Джон Огаст занимался экранизациями детских книжек типа «Излома времени» и «Как есть жареных червяков». «Все, что мне предлагали, было про эльфов, гномов или Рождество», – говорит Огаст. Изначально «Экстази» затевался как короткометражный фильм, который мог бы стать ступенькой к более серьезным проектам. Отправной точкой для автора стали его визиты в Rock’ n’ roll Ralphs – супермаркет в кипящем квартале Сансет-стрип в Лос-Анджелесе[15]. «Всегда хотел узнать, как выглядит жизнь этих кассиров после работы», – говорит Огаст.
За несколько лет «Экстази» превратилось в полнометражный сценарий про нескольких так-себе-героев – в том числе скучающих работников супермаркета, – которые в одну ночь удалбываются экстази, устраивают пожар в отеле во время групповухи и едва не погибают от пули. Их истории Огаст рассказывает при помощи трех глав с нелинейной хронологией; персонажей и их линии то и дело ставят на паузу, а в конце фильма все сводят вместе.
У «Экстази» были все признаки самодельной криминальной комедии по следам тарантиновского «Чтива» – наркотики, оружие и остроумные бандиты (а кроме того, как и в «Тусовщиках», глубокое сочувствие к молодым и долбанутым протагонистам-лосанджелесцам). Если бы такой фильм вышел десятью годами ранее, его бы купил по остаточному принципу какой-нибудь мелкий прокатчик и выпустил в артхаусных кинотеатрах и университетских городках. Но после того, как в последний момент сорвалась сделка с независимым финансированием, фильм оказался в руках у Columbia/TriStar, вполне мейнстримного по духу подразделения Sony. TriStar в предшествующие несколько лет занималась производством звездных тяжеловесов для многозальников типа «Годзиллы» и «Маски Зорро». Развязные, закрученные, дешевые взрослые комедии типа «Экстази» были не ее форматом.
Появившееся на «Сандэнсе» независимое движение это изменило. Малобюджетные фильмы играли все большую роль в культуре, и большие студии стали выглядеть оторванными от жизни. Это положение вещей особенно бросалось в глаза на церемонии «Оскара» 1997 года, когда только один релиз студии-мейджора – романтическая драма «Джерри Магуайр» с Томом Крузом – получил номинацию на «лучший фильм». В других категориях тоже преобладали независимые фильмы, зачастую с малоизвестными именами и мизерными бюджетами – например, «Тайны и ложь» и «Фарго». Голливуд выставили с его же вечеринки, во всяком случае на тот вечер. «Не забывайте, что сама же Киноакадемия – древняя, ретроградная, та самая
TriStar Pictures пропустила кое-что из восхитительного: в начале девяностых студия заплатила Тарантино миллион долларов за сценарий «Криминального чтива», но отказалась от него и отдала Miramax («Они боялись за него браться, – говорил Тарантино о TriStar, – и думали, что кино будет несмешное»). Однако через несколько лет «студии с кошельками потолще уже пытались вести себя смелее и побольше рисковать», – говорит Харрис. Такой фильм, как «Экстази», вдруг стал выглядеть разумным вложением средств. Благодаря ему Sony выглядела чуть более модно и вышла на орбиту одного из самых востребованных и непредсказуемых молодых режиссеров десятилетия.
Лайман нашел немало знакомого в сценарии Огаста, напомнившем ему собственную лихую юность. В середине 1980-х Лайман, первокурсник Брауновского университета, и несколько его друзей были арестованы за кражу светофора и провели ночь в тюрьме – прямо посередине сессии. «Я стал в тысячу раз больше понимать про свое место в мире, – рассказывает он. – Копам было все равно, что у нас сессия. И я вдруг понял: ого, вообще-то моя маленькая жизнь по большому счету не так уж много значит. За неделю я осознал, что эта история была не худшим, что могло со мной случиться, а наоборот –