Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 70)
Посмертной победы «Выскочки» пришлось ждать несколько дольше. В 2008 году Хиллари Клинтон (уже прошедшая через выматывающую гонку 1992 года, которая и вдохновила книгу Тома Перротты) начала первую из двух исторических президентских кампаний. Клинтон была так же компетентна и амбициозна, как и ее соперники-мужчины. Но только ее в юмористических видео и интернет-дискуссиях стали сравнивать с Трейси Флик, отмечая общую для них целеустремленность – часто с насмешками. Во время кампании 2016 года опять вспомнили о «Выскочке»: теперь Клинтон соревновалась с богатым парнем, который выглядел совершенно некомпетентным – совсем как Пол Мецлер из фильма. Накануне голосования The New York Times заметила, что качества, которые в девяностые так отталкивали от Флик и Клинтон, – их упрямство и настойчивость – теперь все чаще считаются добродетелями. Обе они стали «тестом на отношение американцев к амбициозным женщинам», по выражению Times. «Вперед, Трейси Флик!» – подбадривала статья. Почти двадцать лет спустя Трейси Флик завоевала заслуженное уважение.
Фильмам 1999-го необязательно было запечатлевать культуру, чтобы получить признание в следующие годы. Спросите у режиссеров и актеров о любимых фильмах 1999-го, и они назовут менее известные работы – «Розетту», «Крысолова», «Экзистенцию» – которые потерялись на общем фоне. Одна из самых превозносимых сегодня картин 1999 года – «Американский фильм», документалка о неудачливом режиссере независимых хорроров Марке Борхардте, который пытается снять свой опус и не разориться. «Вот это заебись! – восклицает Борхардт, когда ему выдают долгожданную кредитную карту. – Иногда жизнь даже ничего». «Американский фильм», поставленный Крисом Смитом, произвел фурор на «Сандэнсе». Но, как и другие маленькие фильмы 1999-го, в прокате он не был успешен: когда его выпускали, публика досматривала «Быть Джоном Малковичем» и «Парни не плачут». Смит вспоминает: «Ричард Линклейтер сказал мне: дело не в том, что кто-то не хочет смотреть твой фильм, а в том, что сейчас идет невероятно много фильмов». Благодаря DVD в последующие годы ненавязчиво воодушевляющий «Американский фильм» все-таки найдет своего зрителя и даже окажется в списке тысячи величайших фильмов всех времен The New York Times – рядышком со «Своим человеком» и «Все о моей матери».
Та же дистанция в два десятка лет значит и то, что некоторые из фильмов 1999 года теперь вызывают чувство дискомфорта. Многочисленные обвинения в изнасилованиях и сексуальных домогательствах, выдвинутые против Харви Вайнштейна – и приведшие к его изгнанию из киноиндустрии в конце 2017 года, – уничтожили свободолюбивый и дерзкий имидж, который все девяностые годы горделиво поддерживала студия Miramax. Когда знаменитый логотип компании появляется перед вышедшими в 1999-м «Это все она», «Талантливым мистером Рипли» и «Правилами виноделов», сложно не поморщиться.
В том же 2017-м Гарри Ноулз спустя два с лишним десятилетия оставил сайт Ain’t It Cool News после многочисленных онлайн-обвинений в домогательствах и нежелательных прикосновениях. К этому времени его влияние на киноманов и студийных боссов давно уже уменьшилось, а его голос успел потонуть в фан-культуре, в создании которой он сам же и поучаствовал, и в шуме социальных сетей, в итоге приведших к его крушению. Сайт по-прежнему работает, его примитивный дизайн почти не изменился с 1999 года. Но царствование «Короля-Гика» окончено.
Ну а «Красота по-американски», главный фильм конца 1999 года, спустя почти двадцать лет после оскаровской речи Кевина Спейси, где он туманно упомянул свои «худшие качества», вдруг опять стала актуальной в самом дурном смысле слова. Осенью 2017 года обвинения в сексуальных домогательствах были выдвинуты против Спейси, вызвав в памяти роль начинающего сексуального хищника средних лет в «Красоте по-американски». То, как Лестер Бернэм пялится на старшеклассницу, в 1999 году могло показаться смелой провокацией; но два десятилетия спустя эта сцена выглядит неприятно сразу с нескольких сторон.
В 2018 году игру Спейси в «Красоте по-американски» даже не стали включать в ролик киноакадемии в честь прежних обладателей «Оскара» за лучшую мужскую роль. К этому моменту «Красота по-американски» уже превратилась в постоянную мишень для критиков, поставивших под сомнение правомерность его призов: как мог этот фильм о неприятном скучающем типе из пригорода выиграть «Оскар» за лучший фильм в год «Выскочки» и «Быть Джоном Малковичем»? Но то, что делало «Красоту по-американски» такой экстравагантной в 1999 году, в 2019-м придало ей актуальность: эгоцентричный извращенец, зависимый от технологий подросток, озлобленный сосед-криптонацист. Как и многие другие фильмы того года, «Красота по-американски» выглядит случайным предзнаменованием. Надо было просто внимательнее смотреть.
Фильмы 1999 года продолжают жить не только из-за своей актуальности. Их отношения со зрителями остаются глубоко личными. В эпоху до стриминга и смартфонов кинотеатр был местом силы, а не просто способом развлечься. «Скрытая угроза», «Ведьма из Блэр», «Американский пирог»: люди помнят, где и с кем они видели все эти фильмы, потому что они были общественными или культурными явлениями. «10 причин моей ненависти» и «Это все она» у детей и подростков, взрослевших в конце девяностых, вызывали такие же глубокие чувства, как «Клуб „Завтрак“» и «Малыш-каратист» у предыдущего поколения. А любовь к «Шаферу» оказалась настолько прочной, что спустя почти пятнадцать лет «Шафер 2» собрал вдвое больше денег, чем оригинал.
Даже Джа-Джа Бинкс нашел свою публику. Младшие поклонники «Звездных войн», заставшие нападки на персонажа в 1999-м, пересмотрели отношение к нему, использовав ту же силу, что когда-то погубила Бинкса, – интернет. После проката «Скрытой угрозы» вокруг фильма годами шли баталии. За это время в интернете появились несколько статей «в защиту Джа-Джа Бинкса», чьи авторы настаивали, что персонажа надо воспринимать всерьез. «В Джа-Джа как персонаже есть несколько уровней, до которых никто не добрался, – говорит исполнитель роли Ахмед Бест, – потому что проще сразу начать ругаться».
«Скрытая угроза» наконец-то была отомщена – отчасти потому, что она никуда не исчезала. Как и многие другие фильмы 1999-го, она все время
«Что случилось с кино?» – спрашивает Кирстен Данст. Читая список фильмов 1999 года, она говорит: «Я подумала: да как это вообще возможно? Сразу стало понятно, что сейчас с фильмами как-то не очень».
За два десятилетия, прошедшие после культурного взрыва 1999 года, кино умудрилось одновременно стать крупнее и утратить масштаб. Большие студийные фильмы никогда не стоили таких денег: бюджеты в 150–200 миллионов долларов теперь так привычны, что им уже едва ли кто-то удивляется (для сравнения, в 1999 году дорогостоящим фильмом была «Скрытая угроза» с ценником в 115 миллионов долларов – по тем временам рискованным). Из-за таких расходов мегафильмам необходимо обратить на себя внимание как можно большего числа людей – а это часто означает, что сказать им нужно как можно меньше. В «Бойцовском клубе» обезьянкам-астронавтам дается задание – уничтожить произведение «корпоративного искусства»; они сталкивают с лестницы огромную скульптуру. Сегодня «корпоративное искусство» состоит из экранизаций комиксов, сиквелов научной фантастики и других переполненных графикой франшиз, которые придуманы таким образом, чтобы никогда не заканчиваться. Иногда получаются выдающиеся фильмы – «Безумный Макс: Дорога ярости», «Черная Пантера», «Звездные войны: Последний джедай», «Бегущий по лезвию 2049», «Миссия невыполнима: Последствия». Но многие студийные сиквелы слишком похожи друг на друга, за цифровыми эффектами в них уже ничего не разглядеть, а механические диалоги, где вслух объясняются события, звучат так, будто их сообща писала рабочая комиссия (ну, или Джордж Лукас).
Но очень немногие зрители возражают против этих фильмов или даже ставят под сомнение их гегемонию. Публика, которая была готова к конфликту в 1999-м, теперь в основном хочет ни о чем не беспокоиться. «В кино больше не ходят за идеями или чтобы испытать себя, – говорит Джон Чо из „Американского пирога“. – Теперь это сказка на ночь: заранее знаешь, что услышишь и что хочешь почувствовать».
Нетрудно понять это желание комфорта: XXI веку сопутствует постоянное смятение. «Ошибка 2000 года» не погубила наш мир, но вот с чем он столкнулся вскоре после 1999 года: разделившая страну тяжба Буша с Гором; террористические атаки 11 сентября; последовавшие войны в Ираке и Афганистане; экономический обвал 2008 года; годы запечатленной на камеру полицейской агрессии против меньшинств; бесконечная череда хакерских скандалов и проступков технологических компаний. Из этого смятения родились такие сложные, откровенные хиты, как «Нефть», «Дитя человеческое», «Прочь», «Социальная сеть», «Майкл Клейтон», «Повелитель бури», «Волк с Уолл-стрит», «Станция Фрутвейл» и «Старикам здесь не место»: все они ставили миру неутешительный диагноз.
Но современным зрителям хватает всего нескольких таких фильмов в год. Чаще всего они выбирают синюю таблетку. «Думаю, что 11 сентября на подсознательном уровне повлияло на то, зачем люди ходят в кино, – говорит Стивен Содерберг. – Страна до сих пор не осмыслила и не оправилась от этого события. Об этом мало кто говорит вслух, но ощущение, что в кино сбегают от реальности, определенно усилилось. В кино всегда сбегали от реальности, но после 11 сентября это чувство возобладало».