Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 68)
Грэйс провела еще немало времени с Крузом, сидя за столом в доме «Магнолии» и читая новые диалоги, написанные Андерсоном. Персонаж Фрэнка Ти Джей Мэки был основан на добытых Андерсоном аудиозаписях нескольких самопровозглашенных мастеров пикапа. «Мэки представляет себя таким супергероем, – говорил Круз. – Первым [вариантом] костюма персонажа были брюки и рубашки поло, и я сказал, что он наверняка должен носить нарукавники». К тому моменту, когда начались съемки сцен семинара Мэки «Соблазни и погуби», Круз щеголял с самурайским хвостиком, в кожаной жилетке и с браслетами на руке – наряд, по его словам, отчасти вдохновленный мачистским стилем Роя Шайдера в фильме «Весь этот джаз». Одежда придавала Мэки искусственный жирный блеск, когда он расхаживал по сцене, выкрикивая те женоненавистнические мужицкие речевки, которые спустя годы станут частью лингва франка интернета. «Я не буду просить прощения за то, кто я такой, – говорит он фанатам. – Я не буду просить прощения за то, что мне нужно. Я не буду просить прощения за то, чего
Но вся альфа-самцовая броня Мэки падает во время интервью с Гвеновье перед телекамерами. Она осторожно давит на неприступного, скрытного Мэки, флиртуя с ним и увещевая, чтобы в конце разбить в пух и прах. Она говорит Мэки, что знает все тайны его семьи: что его мать умерла от рака, когда он был подростком, и что он изменил имя, чтобы не иметь с отцом ничего общего. Мэки в гневе выходит вон и, когда узнает о болезни отца, оказывается в машине перед домом своего старика. И тогда под проливающийся над Долиной дождь он поет: «Нет, не прекратится это, / Пока не поумнеешь».
Это строчки из песни Эйми Манн «Wise Up», которую на третьем часу «Магнолии» начинают петь в унисон чуть ли не все главные герои. Быть может, физически они далеки друг от друга, но на время, пока звучит песня, они объединяются – в своем горе, одиночестве и чертовском сожалении (в «Магнолии» звучит более полдюжины песен Манн, включая номинированную на «Оскар» «Save Me»). Пение всех актеров хором было моментом уязвимости – и на экране, и за экраном, – так что Андерсон попросил Джулианну Мур, игравшую молодую жену Эрла Патриджа, первой записать свою партию, чтобы остальные не беспокоились о том, сработает ли эпизод. Но многие прежде работавшие с Андерсоном актеры спокойно доверяли ему и при работе над «Магнолией». «Пол всегда найдет для тебя время, даже посреди дубля, – говорит Мелора Уолтерс, его соратница по „Ночам в стиле буги“, сыгравшая в „Магнолии“ покинутую дочь Джимми Гейтора. – Он не уходит к монитору под перешептывания. Он всегда рядом с камерой. Для меня это как страховка – так он говорит, что готов мне помочь превратиться в другого человека».
Как и сцена с пластиковым пакетом в «Красоте по-американски», эпизод с «Wise Up» разделил критиков и зрителей – некоторым он показался моментом режиссерской слабости, другим же сценой шаткой гармонии между заблудшими душами. Но никакое пение хором не породило такие споры, как то, что происходит в фильме дальше. Ближе к концу, когда многочисленные персонажи приближаются к катарсису разной степени тяжести – включая Фрэнка Мэки, теперь умоляющего отца не умирать, – огромная армия лягушек начинает валиться с неба, шлепаясь на тротуары и бассейны Долины Сан-Фернандо. Это внезапный, необъяснимый и мощный ливень – как сама жизнь. «Помню, я разговаривал с онкологом по телефону, и он по сути сказал мне, что у отца нет шансов, – говорил Андерсон. – И чуть ли не первое, что пришло мне в голову, было: „Это все равно, что сказать, будто лягушки падают с неба“… Узнать, что твой отец умрет, – так же дико, как узнать, что лягушки падают с небес».
Годы спустя противники «Магнолии» будут вспоминать сцену с лягушками как момент, когда амбиции режиссера перелились через край. По замечанию бывшего кинокритика Entertainment Weekly Оуэна Глайбермана, это была точка, в которой «претенциозность взяла над ним верх, оттолкнув все остальное». Но для других ливень из земноводных был просто загадкой: «Это и вправду происходит?»
Тодд Филд задавался тем же вопросом. В конце 1999-го они с Сидни Поллаком оказались в районе Пасифик-Палисейдс – в гостях у их коллеги по «С широко закрытыми глазами» Тома Круза. Актер пригласил их на ужин и просмотр заранее не объявленного фильма. Во время ужина молодая застенчивая пара вошла, а затем вышла из комнаты – Филд принял их за прислугу с кухни. Позже все поднялись в домашний кинозал и посмотрели «Магнолию». «188 минут спустя, – говорит Филд, – зажегся свет, тишина стояла мертвая. Сидни, казалось, было не по себе, как будто он не мог понять, что только что увидел. Я знал, что-то в нашей вселенной изменилось. Фильм был сделан с таким задором, такой искренней целеустремленной пронзительностью, что все, чего я хотел, – это немедленно посмотреть фильм снова». Когда Филд спросил, у кого хватило яиц снять
Тогда еще мало кто за пределами ближайшего окружения Андерсона видел «Магнолию». Из-за споров Андерсона с New Line о продвижении фильма трейлер появился в кинотеатрах чуть ли не к самой премьере в декабре. И хотя Круз охотно показывал «Магнолию» товарищам, мегазвездный актер – возможно, еще не придя в себя после тягостной шумихи вокруг «С широко закрытыми глазами». – согласился всего на несколько предпремьерных интервью. «Магнолия» по большей части оставалась в тени до самого показа-сюрприза на новейшем киномарафоне Гарри Ноулза в Остине, штат Техас, получившем в сети прозвище «марафон отсиженных задниц».
Описание подходящее, учитывая хронометраж «Магнолии» – более трех часов. Андерсон настоял, что не будет дальше сокращать фильм, и студия повиновалась. Но просить владельцев кинотеатров и зрителей потерпеть трехчасовую сагу о раке и распаде семьи – неважно, насколько красивой и трогательной была «Магнолия». – дело совсем другое. Спустя десятилетия, когда Андерсона спрашивали, что бы он изменил в фильме, его ответ был краток и точен: «Подостыл бы и вырезал к черту 20 минут. Это просто немилосердно – сколько он идет».
Кажется, именно хронометраж отпугнул зрителей. В США «Магнолия» собрала меньше своих затрат на производство. «Мы все были разочарованы и немного удивлены, – говорит Холл. – Мы думали, этим фильмом Пол добьется успеха не только в мастерстве и у критиков, но сумеет привлечь зрителя в залы. Ну правда, у нас был Том Круз. Как на такое не сходить?»
Что же до мнений критиков – они разделились на гневные и восторженные. Фильм чрезвычайно полюбили за неисчерпаемое нахальство, замысловато развивающийся сюжет и игру Круза, чьи звездные способности «соблазнять и губить», кажется, никогда не были сильнее. Ужасно утомительным оказалось пение – «как будто они репетируют последнюю серию „Элли Мак, ил“», – писал Эндрю Сэррис в The New York Observer, – а дождь из амфибий вызывал у критиков брезгливость. «Даже в Библии такой ход был крайней мерой», – замечала Джанет Мэслин в The New York Times. Годы спустя лягушки сбивали с толку даже тех, кто сам работал на «Магнолии». «Я так усердно чесал себе затылок на этой сцене – небось, до сих пор след остался, – говорит Гусман, сыгравший в фильме одного из участников игрового шоу. – Я честно пытался ее понять».
И все же тревожная концовка «Магнолии» точно передавала настроение, господствовавшее в конце девяностых. – предчувствие, что вот-вот грядет какая-то необъяснимая, но великая эра. Могло показаться, что кровавый ливень из лягушек взялся ниоткуда, но в реальности такие странные вещи происходили то и дело. «За лягушек я ручаюсь», – говорит Филип Бейкер Холл. В середине пятидесятых Холл служил армейским переводчиком в послевоенной Германии. Он только что приобрел новый Volkswagen и путешествовал с женой и дочерьми по Европе. Однажды вечером, когда он ехал по высокому горному перевалу, начался сильный ливень. «Было темно, стоял туман, и мы были в ужасе, – говорит Холл. – Боялись, что если остановимся, нас сметет с горы. Я ехал с открытой дверью, глядя на дорогу и стараясь не потерять из виду разметку. И вот я вижу, как что-то шмякается на дорогу и лобовое стекло. Это были лягушки».
Андерсон не знал о приключениях Холла в горах, когда начинал работать над «Магнолией». И все же эта история отзывается в строчке, которую автор несколько раз использует в сценарии. – в мысли, вложенной в уста разных персонажей. Это завет и «Магнолии», и других фильмов, в том году упавших с небес: «Мы можем покончить с прошлым, но прошлое еще не покончило с нами».
Эпилог
«Мы – средние дети истории»
Тут все разваливается на куски. Хэйли Джоэл Осмент заметил это, сидя в знаменитом зале «Шрайн» в Лос-Анджелесе на 72-й ежегодной церемонии вручения премии Американской киноакадемии. Где-то посреди четырехчасового торжества актер из «Шестого чувства» – его номинировали за лучшую мужскую роль второго плана – увидел, как Уоррен Битти, спешивший на сцену получать награду за заслуги, случайно отломал кусок старого кресла; щепка улетела в сторону Клинта Иствуда. Помещение, в котором церемония периодически проходила с конца восьмидесятых, на вечер превратилось в высокотехнологичную телевизионную студию. Но ему срочно требовался ремонт. Оно застряло между двух веков – совсем как сами «Оскары».