Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 58)

На роль Уилсона – угрюмого стоика с говором кокни, ищущего мести за смерть дочери, – Содерберг нанял Теренса Стэмпа, востроглазого характерного актера из британских фильмов шестидесятых, который был номинирован на «Оскар» за роль праведного, но обреченного на гибель моряка в «Билли Бадде» (1962). Стэмп был неотъемлемой частью «свингующего Лондона» шестидесятых, где прославился романами со звездами вроде Джули Кристи. Сыграть его противника Терри Валентайна был приглашен Питер Фонда – соавтор сценария и звезда «Беспечного ездока», мрачного роуд-муви 1969 года, в котором он едет через Америку на чоппере по имени «Капитан Америка». «Взяв нас на роли, Стивен подключил коллективную память, – говорил Стэмп. – У меня и у Фонды очень много багажа».

Два героя шестидесятых в предшествовавшие пару десятилетий периодически выпадали из поля зрения, но не растеряли класса, и «Англичанин» вовсю эксплуатирует их легендарный статус. Во время съемок в Лос-Анджелесе Содерберг заметил Фонду на билборде с рекламой кредитных карт – когда-то он путешествовал на «Капитане Америка», а теперь заманивал клиентов в American Express. Режиссер решил использовать увиденное в фильме. Это была одновременно и шпилька в адрес актера и его нынешней респектабельности, и выпад против корпораций, пытающихся примазаться к крутизне Фонды. Кроме того, режиссер вставил в сцены воспоминаний Уилсона кадры с молодым Стэмпом из криминальной драмы «Бедняжка» 1967 года. Контраст между изысканной внешностью молодого Стэмпа и им же современным – степенным и седовласым – подчеркивал, что фильм не склонен к сантиментам. В «Англичанине» время воспринимается как неизбежность: нет смысла исправлять прошлое и надеяться, что оно тебя не настигнет. Мы можем разве что уладить нерешенные вопросы, пока наше время не вышло.

Съемки «Англичанина» были из самых быстрых в карьере Содерберга, но монтаж казался бесконечным. «Мне никогда не было так страшно», – говорит режиссер. Изначально Содерберг собирался изложить события «Англичанина» по порядку. Но потом он показал черновой монтаж друзьям и «с горечью понял, что фильм совершенно не работает». Содерберг вспоминает: «Я боялся, что второй акт моей карьеры закончится, даже не начавшись». Монтажер «Англичанина» Сара Флэк вспоминает день после того первого показа: «Стивен пришел с блокнотом, исписанным подробными заметками, и сказал: „Так, мы полностью ломаем весь сюжет“. Это большое решение он принял за ночь».

«Англичанина» целиком собрали заново: поездка Уилсона в Лос-Анджелес перемешалась в его голове и пополнилась флэшбеками и флэшфорвардами. Содерберг уже экспериментировал со сдвигами во времени в отдельных эпизодах «Вне поля зрения», но перемешивание сцен «Англичанина» по духу больше походило на ползучие нарративы «Преследования» и «Беги, Лола, беги» – только в этом случае зрителя прямо погружали в обрывочные и частично переписанные воспоминания героев. «В фильме про память не может быть правил», – говорит Содерберг. Как и многие ее современники, Флэк монтировала в Avid – относительно новой дорогостоящей программе, появившейся в девяностые. При помощи цифрового монтажа прошлое, настоящее и будущее героев можно было перемешать или вовсе удалить быстрее, чем когда бы то ни было. «Это сравнимо с писателем или поэтом, которые привыкли печатать на пишущей машинке, и тут им дают компьютер, – говорит Флэк. – Очень освобождает».

Таким же свободным был и «Англичанин». Неброский, но энергичный триллер удивил многих поклонников Содерберга, включая и тех, которые в нем снимались. Когда Луис Гусман, сыгравший небольшую роль гида Уилсона по Лос-Анджелесу, наконец-то увидел фильм в прокате, он понятия не имел, что структуру сюжета полностью поменяли. «Я такой: бог ты мой, да этот сукин сын – гений, – рассказывает Гусман. – Он весь фильм заново придумал. Можно было бы прийти к нему в гости десять раз, посмотреть десять разных версий, и каждая была бы интересной». «Англичанин» доказал, что веселая бравада «Вне поля зрения» не была случайной удачей. «Помню, многие тогда подумали: ну, два хороших фильма подряд, молодец», – вспоминает Содерберг, объединивший обе работы на экране. В конце «Англичанина» Терри Валентайн смотрит по телевизору репортаж о европейской премьере «Вне поля зрения», в котором папарацци гонятся за одной из крупнейших звезд десятилетия – Джорджем Клуни.

Все лето 1998 года Дэвид О. Расселл отчаянно искал подходящего актера для «Трех королей». Режиссер успел рассмотреть всех ведущих артистов конца девяностых, вплоть до Клинта Иствуда и Джека Николсона. Многие актеры и агенты просто не знали, как понимать терпкий сценарий Расселла. «Некоторые вообще не хотели меня слушать», – говорит Расселл.

Но был один артист, который отчаянно хотел сниматься в «Трех королях». Он даже прислал Расселлу написанное от руки письмо с подписью «Джордж Клуни, телеактер». Почти сорокалетний премьер «Скорой помощи» был недоволен ролями, которые ему предлагали: «Вне поля зрения» был одним из редких светлых пятен в его фильмографии, включавшей катастрофически смехотворного «Бэтмена и Робина» 1997 года. Он говорил, что за такой фильм, как «Три короля», «стоило побороться».

Расселл не хотел брать звезду «Скорой помощи» на роль опытного, разочарованного в жизни майора Арчи Гейтса, который в «Трех королях» возглавляет поиски украденного кувейтского золота. Режиссер передумал, посмотрев на одном из первых показов «Вне поля зрения». «Этот фильм повлиял на решение, – говорит Расселл. – В нем я увидел другое измерение Джорджа». Warner Bros. были за кандидатуру Клуни еще и потому, что компания продюсировала «Скорую помощь» и могла организовать перемещения актера (он готовился к съемкам последнего сезона[92]) между Лос-Анджелесом и Аризоной, где собирались снимать «Три короля».

В пустыне к Клуни должен был присоединиться Марк Уолберг в роли пехотинца Троя Барлоу, наивного семейного человека, который беспрекословно подчиняется приказам и без особого интереса относится к стране, в которую он вторгся. На роль религиозного тихого мудреца Чифа Элджина Расселл взял Айса Кьюба, который произвел на режиссера впечатление в «Ребятах на районе». Айс Кьюб вырос на «Апокалипсисе сегодня» и «Взводе», но в «Трех королях» было гораздо меньше боевых действий, чем в других военных фильмах того времени. «Первое, что мне сказал Дэвид, – вспоминал Айс Кьюб, – это что каждая пуля на счету».

Расселл писал сценарий «Трех королей» в том числе и как комментарий на «страсть к оружию», которая в девяностые на его глазах охватила культуру и всю страну. «В детстве я играл в войнушку, солдатиков – это все было, – говорит он. – Но после вьетнамских протестов я по-настоящему возненавидел войну». Чтобы напомнить зрителям о том, что на самом деле происходит на поле боя, Расселл придумал кадр, где камера следует за пулей внутрь тела и видит, как разрываются ткани, а по внутренним органам разливается желчь. Сцена пробирала до дрожи из-за физиологических подробностей – а почерпнул их Расселл у своего приятеля, врача-реаниматолога. И она служила напоминанием, что весь захватывающий экшн, который следует за этим, – гонки на вертолетах, взрывающиеся машины, потерявший управление фургон, который скользит прямо на минное поле, – чреват летальными исходами. Отчасти Расселл реагировал на лишенное последствий кровопролитие в фильмах и видеоиграх девяностых. «Насилие впускали в дома и детские комнаты, и так оно становилось нормой», – говорит он.

Стремление к разрушению в «Трех королях» воплощал Конрад Виг, туповатый солдат-южанин, который жаждет кого-нибудь убить – неважно кого. Расселлу пришлось повоевать со студией за право дать роль Спайку Джонсу, с которым он подружился, работая над адаптацией «Гарольда и фиолетового мелка». Джонс был не тем человеком, которого Warner Bros. желали бы видеть в дорогостоящем фильме-ограблении. «Я его спросил: ты вообще серьезно?» – рассказывает ди Бонавентура. Он настоял на том, чтобы Расселл провел прослушивание с Джаредом Лето и Кристианом Бэйлом, но согласился на Джонса, посмотрев пробы.

В конце 1998 года Джонс, недавно закончивший съемки «Быть Джоном Малковичем», приехал к Расселлу и команде «Трех королей» на заброшенную медную шахту близ Тусона, штат Аризона. Локация находилась на расстоянии недолгого авиаперелета с площадки «Скорой помощи», но самое важное – ландшафт был достаточно мертвым, чтобы изобразить суровую местность Ирака. «Эта местность в Аризоне была совершенно убита, – говорит художник-постановщик Кэтрин Хардвик, которая впоследствии станет режиссером драм „Тринадцать“ и „Короли Догтауна“. – Ядовитое место: деревья все мертвые, в воздухе мышьяк». Более того: «Самый приличный ресторан в округе – Applebee’s[93] или что-то типа того».

В Аризоне Хардвик построила целую иракскую деревню – при том, что сама не имела возможности посетить страну. Было непросто добыть недавние фотографии из тех мест, так что она попросила сделать несколько снимков христианского миссионера, который путешествовал по миру с огромным крестом и собирался в Ирак. Кроме того, она связалась с иракскими беженцами в США и изучила их семейные фотоальбомы в поисках нужных подробностей. Продюсеры «Трех королей» наняли иракских беженцев в качестве статистов, и некоторые из них помогали Хардвик обставить декорации. В отличие от многих американцев, они не забыли о событиях начала девяностых. «Я заплатила им, чтобы они расписали стены граффити, – говорит Хардвик. – Они увидели огромный портрет Саддама Хуссейна на стене и так разозлились, что стали кидать в него камни».