Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 19)
Но это погружение в цифровую нирвану наступило со всевозможными побочными эффектами: уничтожающими систему вирусами, зарождающейся болезнью под названием «интернет-зависимость» и ранней паникой перед проблемой 2000 года. К концу XX столетия устоялось мнение, что машины могут нас превзойти. Этот посыл десятилетиями двигал вперед фантастические фильмы – от «2001: Космическая одиссея» до «Терминатора». Правда, теперь было ощущение, что и в реальном мире человечество теряет бразды. В 1996-м и 1997-м легендарный шахматист Гарри Каспаров сразился с Deep Blue, созданным IBM суперкомпьютером, в серии матчей, которые расценивались как титульный бой «человека против машины». «Я – человек, – заявил разочарованный Каспаров после поражения в одной из игр. – Когда я вижу то, чего не в силах понять, я испытываю ужас».
Не одна «Матрица» питала этот страх – еще пара фильмов, предостерегающих от опасностей будущего, вышла всего спустя недели. В «Экзистенции», написанной и поставленной маниакальным гением Дэвидом Кроненбергом, Дженнифер Джейсон Ли играла известного дизайнера видеоигр, последнее творение которой погружает игроков в фальшивый мир так убедительно, что сама она становится мишенью для террористов – защитников реальности. А в отсылающем к «Бегущему по лезвию» «Тринадцатом этаже» любителей острых ощущений перевозят в выдуманный Лос-Анджелес 1930-го: путешествие, которое неизбежно приводит к настоящим безумствам и убийствам.
Оба фильма ведут зрителя вниз по кроличьей норе виртуальной реальности. Однако их затмили убедительные ужасы «Матрицы» – и ее же потенциал к раскрепощению. Это фильм, в котором машины держат людей в приятном трансе, втайне высасывая из них само их существо («Бойся будущего», как сообщал один из первых слоганов «Матрицы»). Но также он предлагает Нео – и зрителям – путь борьбы: обнажающую правду красную таблетку. В мире Вачовски таблетка расширяет сознание Нео и помогает ему увидеть антиутопическую реальность, замаскированную Матрицей, тем самым направляя его на более широкий и смутный поиск свободы.
«В нашем мире Матрица – повсюду, – говорила Лана Вачовски. – Люди привыкают думать так, как им навязали, не пытаясь дойти до всего своим умом. Свободомыслящие люди – это те, кто подвергает сомнению любого рода Матрицу: любую систему взглядов или убеждений – политических ли, религиозных или философских».
Реальность была прямо перед вами – стоило только пристально приглядеться. Вопрос был в том, хотели ли вы жить в мире, который мог иногда оказаться за пределами всякого понимания.
Часть 2
Весна
Для тех, кто только что включился: два молодых человека, предположительно одетые в длинные черные плащи, около полутора часов назад открыли огонь в школе возле Денвера…
Глава 5
«Не хочу жить так, как ты»
Студенческая команда / Это все она / Жестокие игры / Десять причин моей ненависти / Американский пирог
В начале 1999-го казалось, будто все движется вперед – что мы несемся к
Голые факты того, что произошло в тот день в Старшей школе Колумбайн, потрясают сегодня так же, как тогда. В начале двенадцатого часа утра двое учеников вошли в школу, одетые в черные плащи и вооруженные огнестрельным оружием, ножами и взрывчаткой. Менее чем за час они убили 13 одноклассников и учителей, после чего покончили с собой. Они давно задумали убийства, которые осуществили незадолго до выпускных. Если бы многочисленные бомбы, которые они разместили на территории школы, сработали, число убитых могло бы быть трехзначным.
Это массовое убийство, на тот момент одно из крупнейших в истории Америки, моментально вызвало минуты молчания по всей стране. Но после настало время задавать вопросы: почему двое юношей решили убить своих одноклассников, а потом самих себя?
Для некоторых ответ был очевиден – поп-культура зашла слишком далеко. Критике подверглись видеоигры-стрелялки типа Doom, а также зловещий рокер Мэрилин Мэнсон, который в конце концов написал в свою защиту колонку для Rolling Stone. «Нельзя было и помыслить, что у действий этих ребят не было элементарной, черно-белой причины, – писал Мэнсон. – Необходим был козел отпущения».
Крупнейшим козлом отпущения был Голливуд. Газеты писали о том, что стрелки из Колумбайна, по всей видимости, любили «Прирожденных убийц» Оливера Стоуна 1994 года – историю любви на фоне массовых убийств. Репортеры вспомнили и о побочных сюжетах с разрушением школ в «Смертельном влечении», «Кэрри» и даже дурашливой комедии 1970-х «Высшая школа рок-н-ролла» с группой Ramones. В новостях крутили отрывки из фильма 1995 года «Дневники баскетболиста», обращая внимание на сцену фантазии, в которой подросток в плаще в исполнении Леонардо Ди Каприо расстреливает школьный класс.
Первой мишенью оказался фильм, который во многих американских городах еще крутили на соседней улице, – «Матрица». Кадры из фильма показывали во многих репортажах, посвященных насилию на экране. Никакой заметной связи между событиями в Колорадо и фильмом не было. Но для некоторых одного вида Нео в черном тренче, взрывающего все, что попадется на глаза, было достаточно, чтобы притянуть «Матрицу» к убийствам. «Киану и его подельник приходят к плохим парням, по самые яйца вооруженные автоматами, скрытыми под черными плащами, – писал колумнист Mother Jones. – И это самый популярный американский фильм. Что же, давайте дальше удивляться тому, что сделали подростки в Колорадо».
Кое-кто в СМИ встал на защиту работы Вачовски: «15 миллионов человек посмотрели „Матрицу“ за три недели и не озверели», – писал кинокритик Time Ричард Корлисс. Но популярность фильма – отметку в 100 миллионов сборов он пройдет как раз в неделю убийств в Колумбайне – только подлила масла в огонь антиголливудских настроений в Вашингтоне. «Нашим детям стабильно подают ежедневную дозу насилия, и оно хорошо продается», – говорил после бойни президент Билл Клинтон. Тем же летом Клинтон призвал кинотеатры проверять документы у молодых зрителей, пытающихся попасть на фильмы с возрастным рейтингом R[30] – должно быть, он позабыл, что американские подростки давно освоились на рынке поддельных удостоверений личности. Он же заказал исследование на федеральном уровне, чтобы определить, не продают ли студии насилие молодым зрителям намеренно. У кампании нашлись сторонники в обеих партиях: конгрессмен от республиканцев Генри Хайд осудил «культуру смерти и насилия» и предложил запретить продажу несовершеннолетним материалов, изображающих насилие. У Хайда был очень конкретный порог для определения агрессивности кино: «Фильм, в котором убивают больше 50 человек, выходит за рамки», – говорил он.
Законопроекты, направленные конкретно против Голливуда, Конгресс так и не примет. Но на всякий случай киностудии приняли меры сами. Школьный триллер о мести «Убить миссис Тингл» с Кэти Холмс переименовали в «Проучить миссис Тингл»[31], а фильм «О» – жестокую экранизацию «Отелло» с современными старшеклассниками – вообще убрали из графика релизов (его выпустят в прокат лишь через два года). Кевин Смит был близок к тому, чтобы вырезать пару кровавых перестрелок из предстоящей сатирической комедии «Догма». Disney и вовсе отменил уже запланированную экранизацию «Ужастиков» – популярной серии подростковых книг в жанре хоррора. Телевизионные продюсеры тоже суетились: канал The WB отложил финальную серию очередного сезона «Баффи – истребительницы вампиров», в которой на последний звонок приходит монстр.
Вопросы вокруг Колумбайна еще долго не сходили с обложек журналов: «Что заставило их это сделать?» (Time), «Хорошо ли вы знаете своего ребенка?» (Newsweek), «Почему?» (U. S. News & World Report). СМИ давали микрофон любому, кто мог сказать что-то о подростковой психологии. Через несколько дней после убийств на премьере «Руки-убийцы» – подростковой комедии ужасов, которую тоже чуть не положили на полку, – звезде «Баффи» Саре Мишель Геллар пришлось защищать свой сериал от журналистов. Всего несколько лет назад в «Крике 2» Геллар играла студентку, которая спорит с идеей, будто кровопролитие в кино приводит к насилию в жизни: «Это прям в духе Морального Большинства»[32], – едко замечает ее героиня. Теперь ей пришлось вести ту же дискуссию в реальности. «Я очень переживала из-за Колумбайна, – говорит она. – Но винить нас, задавать такие вопросы… Наверное, в тот момент все хотели ответов».