Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 12)
Во время одной из первых инженерных подработок Джадж попытался заговорить с коллегой. «Я поздоровался, спросил, как дела, – вспоминал Джадж, – и тут он пустился ныть, что собирается уволиться, потому что его стол уже три раза переставляли». После этого случая Джадж начал свой первый анимированный сериал про бессловесного, трусливого офисного трутня по имени Милтон. Все, что нужно Милтону, – это его драгоценный степлер, заполненные ведомости и чтобы его оставили в покое. Но из-за мнимо дружелюбного босса Билла он все время остается без офисных принадлежностей, а также остатков своей гордости. Билл, чьи просьбы непременно заканчиваются словами «угумс» или «пакааа», был основан на разнообразных менеджерах среднего звена, которых Джадж в своем турне по стране белых воротничков повидал немало. «Было немало начальников из поколения бэби-бумеров, в которых ощущалась эдакая фальшивость, – говорит Джадж. – Они себя считали такими классными боссами. Меня всегда это бесило. Я бы предпочел начальника из пятидесятых, который говорит тебе прямо: „Подвинь свой стол. Спасибо“».
Одна из короткометражек, мультфильм 1990 года под названием «Офисное пространство», заканчивается тем, что Милтон, сидя за рабочим столом, бормочет вслух свою мечту о кровавой расправе: «Я сожгу это здание». Два года спустя мультфильм появился в анархическом анимационном сборнике MTV «Жидкое телевидение». Но его затмила другая работа Джаджа – короткометражный мультик с участием Бивиса и Баттхеда, которые скоро обзаведутся своим сериалом на MTV. «Бивис и Баттхед» был точным очерком пригородной безнадеги: в качестве главных героев там фигурировали два туповатых отморозка, которые играли в «бейсбол лягушкой» и иногда начинали скандировать: «Огонь! Огонь! ОГОНЬ!» Сериал сразу же стал хитом, его показывали вечером несколько раз в неделю, а Джадж превратился в народного героя и поп-культурного изгоя одновременно. Еще не кончился первый сезон, а Бивис и Баттхед уже оказались на обложке Rolling Stone, который назвал их «голосом поколения», а также в гневных речах сенатора от Южной Каролины Фрица Холлингса, разглагольствовавшего про вред, причиненный «Баффкотом и Бивером».
Чтобы справляться с темпом сериала, Джадж перевез семью в пригород Нью-Йорка и начал работать без выходных на манхэттенской студии MTV. Он надеялся убежать от убийственной корпоративной работы, но вот оказалось, что он часами вкалывает на гигантский конгломерат, едва успевает видеть новорожденного ребенка и в конце концов ловит паническую атаку в дороге. Даже на работе в фастфуде бывали выходные. «Я ужасно уставал и чувствовал себя чудовищно», – рассказывал Джадж. Учитывая рейтинги сериала, фильм о Бивисе и Баттхеде был неизбежен. Миллиардер Дэвид Геффен, один из продюсеров полнометражной версии, настаивал на игровом фильме. Это сражение Джадж выиграл, но и потом ему казалось, что многие в Голливуде надеются на провал фильма. «Многим в индустрии просто не нравятся Бивис и Баттхед», – говорил он.
Фильм начал прокат в декабре 1996 года с воодушевленных рецензий и в первый же уик-энд собрал вдвое больше 10-миллионного бюджета: «Это было прекрасное ощущение, – говорил Джадж. – Впервые я по-настоящему наслаждался успехом Бивиса и Баттхеда».
Незадолго до того, как закончить работу над «Бивис и Баттхед уделывают Америку», Джадж задумался о новом фильме – игровом продолжении мультиков про Милтона. Fox уже давно хотела сделать фильм с Милтоном, но Джаджу казалось, что этот персонаж один не потянет целый фильм. Так что студия предложила ему построить сценарий по образцу «Автомойки», дурашливого капустника 1976 года с Ричардом Прайором и Джорджем Карлином.
Джадж вложил свои впечатления от работы инженером в сценарий под названием «Офисное пространство». Его героем стал удрученный, прикованный к своему столу программист Питер Гиббонс, который батрачит на технологическую компанию с безликим названием Initech. «С тех пор, как я начал работу, – говорит Питер, – каждый день моей жизни был хуже предыдущего». Ежедневно Питер отправляется в заурядный бизнес-центр, где проводит время за порученными ему унылыми занятиями типа подготовки софта к «Проблеме 2000» и заполнения загадочных «отчетов по ТПС». После визита к гипнотизеру Питер впадает в блаженный транс, благодаря которому Initech перестает его заботить. Отказавшись от образа жизни с 9 до 17, он убеждает своих коллег Самира и Майкла Болтона присоединиться к его плану обокрасть собственную компанию. Идея не сработает, но к концу фильма офис Initech будет охвачен пожаром, а Питер – наслаждаться жизнью, работая на стройке.
В комедиях восьмидесятых про работу – например, «Деловой женщине» и «Секрете моего успеха» – корпоративные карьеристы были сексуальными и сильными, их образ жизни помогал разбогатеть, перепихнуться, а часто и то, и другое. «Офисное пространство» же должно было отразить коллективную хандру среднего класса в новом десятилетии. «В американском офисе уже бурлило что-то такое, что не могло не прорваться наружу, – говорит Джадж, – и это произошло в 1999-м». Питер приносит в офис электродрель и уничтожает перегородки своего кубикла, чтобы обеспечить себе вид из окна на мир снаружи, и тем самым отвергает ту жизнь, что состоит из отупляющих обязанностей, технологий и излишеств. То же прозрение лежало в основе других фильмов 1999 года – «Бойцовского клуба», «Матрицы», «Красоты по-американски» – историй, герои которых бросают работу, прежде чем найти себя. Но ни один фильм не атаковал утомительную, вынимающую душу тягомотину современного труда так же, как «Офисное пространство» Джаджа. В какой-то момент Питер даже шутит о том, чтобы расстрелять Initech. «В один прекрасный день…» – говорит он и изображает звук пулемета.
20th Century Fox разве что не умоляла дать им спродюсировать «Офисное пространство», и, прочитав сценарий, управленцы студии сразу спросили Джаджа, может ли он начать съемки как можно скорее. «Я сомневался», – говорит он. Джаджу казалось, что история не доработана, и провальная читка в студии Fox – сценарий Джаджа читали такие артисты, как Хезер Грэм и Тони Хилд из «Молчания ягнят», – только углубила его сомнения. «Я подумал: ну все, теперь мы точно не будем снимать», – рассказывает он. На Fox, однако, не теряли энтузиазма, так что Джадж начал переписывать сценарий. Но для него все упиралось в кастинг: Джадж понимал, что «Офисное пространство» не сработает, если не найти правильных героев. К счастью, одним из первых, кто заинтересовался ролью, стал Гэри Коул. Ему отправили сценарий «Офисного пространства» и кассету с двумя ранними мультфильмами о Милтоне, а пробоваться предложили на роль Билла Ламберга, скользкого офисного шефа. Ознакомившись с оригиналом, где Джадж сам озвучил протяжные «угумс» и «пакааа», Коул понял, что «лучше, чем на этой кассете, было не сделать. Я подумал, – говорит он, – что постараюсь как можно точнее повторить, а там посмотрим».
Во время короткой читки Джадж понял, что офисного жлоба он нашел. Билл в «Офисном пространстве» – это человек, которого все боятся: высокомерный придурок, который фланирует между кубиклами своих сотрудников и ездит на спортивной машине с номерным знаком MY PRSHE; за глаза о нем говорят исключительно с насмешкой и называют по фамилии – Ламберг. Коул и сам успел познакомиться с несколькими ламбергами еще до того, как попал в «Офисное пространство», особенно в семидесятые, когда работал продавцом обуви в торговом центре близ Чикаго. «Начальник не был особенно приятным, но особенно агрессивным он тоже не был, – говорит Коул. – Просто мудаковатый чел типа „я тут главный“». Начальник Коула из обувного имел пристрастие к безвкусным двухцветным рубашкам, которые перекочевали в гардероб Билла Ламберга; его стиль отставшего от жизни яппи дополнили зализанные волосы и очки такого огромного размера, будто они вот-вот свалятся у актера с носа.
Вера Джаджа в «Офисное пространство» укрепилась, когда на роль Питера Гиббонса был утвержден 32-летний Рон Ливингстон, недавно исполнивший маленькую роль в «Тусовщиках». Ливингстон хорошо понимал экзистенциальное отчаяние Питера: он своими глазами видел, как в конце девяностых рушились надежды его поколения на корпоративную жизнь. «Мы вышли из эпохи Алекса П. Китона[18], когда молодые люди решили: на фиг эту хиппарскую ерунду, лучше устроюсь биржевым маклером, – говорит Ливингстон. – Это длилось лет десять, а потом маятник качнулся обратно. Но все равно считалось, что ты выбросишь свою жизнь в помойку, если попытаешься измениться».
В начале актерской карьеры Ливингстон, чтобы прокормиться, сменил бессчетное количество подработок, и их нескончаемый ритм приходился ему по душе. «Ты всегда можешь сказать: „Завтра не ждите“, и для тебя найдется другая работа, – говорит он. – Как ни странно, фильм именно об этом: не надо замыкаться на том, на чем не хочешь». Но многие его коллеги по «Офисному пространству» на своих предыдущих работах чувствовали себя ужасно. Дэвид Херман, который сыграет вечно недовольного Майкла Болтона – человека, который ненавидит и свою работу, и свое собственное имя[19], – середину девяностых провел на скетч-шоу Fox «Безумное телевидение», где всю дорогу страдал. «Мне никогда не нравилось это шоу, – говорит Херман. – С шутками типа „если скрестить «Достать коротышку» и «Напряги извилины» – получится «Напрячь коротышку»“[20]. Брррр. Я провел там два с половиной года и все это время пытался уйти».