Брайан Олдисс – Мир-Кольцо (страница 70)

— Действительно. Но откуда ты знал?

Вернулась тяжесть. “Невозможный” повернулся набок.

— Держит! — радостно крикнул Луис, стоя на том, что еще минуту назад было стеной рубки. — Надеюсь, Прилл чем-нибудь пристегнулась. У нее будет не самая ровная дорога. На вершину Кулака Бога, потом через край кратера и…

Они посмотрели вниз, на внешнюю сторону Кольца — бесконечную, изрезанную поверхность. В центре ее было коническое углубление с блестящим дном. “Невозможный” закачался, как маятник, подвешенный на длинной нити, и кратер на мгновение осветился солнечным светом.

— …и вниз. Когда и она, и мы вылетим в пространство со скоростью 770 миль в секунду, мы сможем приблизиться к ней, пользуясь двигателем скутера. А откуда я знал? Да ведь я все время говорил об этом. Разве я не упоминал о пейзаже?

— Нет.

— Именно это подсказало разгадку. Эти нагие, эродированные пространства и упадок цивилизации, насчитывающей всего полтора тысячелетия! А все потому, что два метеоритных кратера совершенно изменили картину ветров. Знаешь ли ты, что вся трасса нашего путешествия пролегала от одного кратера к другому?

— Это малоубедительное рассуждение, Луис.

— Но оно оказалось верным.

— Да. И благодаря этому я еще увижу закат солнца, — тихо сказал кзин.

Луис удивленно взглянул на него.

— Ты?

— Да, иногда я люблю посмотреть на заходящее солнце. А теперь поговорим о “Счастливом Случае”.

— Давай.

— Если бы я завладел “Счастливым Случаем”, моя раса подчинила бы себе весь известный Космос, пока не наткнулась бы на еще более могучую цивилизацию. Мы забыли бы обо всем, чему с таким трудом научились, если говорить о мирном сосуществовании с другими видами.

— Это правда, — признал Луис. Тяготение не изменилось. “Лгун”, подвешенный на конце нити длиной в десять тысяч миль, взбирался следом за ними по склону горы.

— Правда, это могло бы оказаться не так легко, если бы счастье нескольких сотен Тил Браун сочло необходимым защищать Землю от нас. Однако честь требует, чтобы я хотя бы попробовал. — Кзин говорил совершенно спокойно, но Луис видел, что его товарищ испытывает противоречивые чувства. — Смог бы я увести своих братьев с дороги славы, ведущей к войне? Мои боги прокляли бы меня за это.

— Лучше не быть богом, Говорящий. Это тяжело и больно.

— К счастью, проблемы нет вообще. Ты сказал, что если бы я попытался, мы все могли бы погибнуть. И ты прав. Привод кукольников потребуется нам, чтобы уйти от взрыва ядра Галактики.

— Это правда.

— А если я лгу? — неожиданно спросил кзин.

— Против этого я бессилен. Мне не перехитрить существо твоего уровня разумности, — ответил Луис.

В кратере вновь на мгновение вспыхнуло солнце.

— Подумай, как мало мы все-таки увидели, — задумчиво сказал Луис. — Мы преодолели сто пятьдесят тысяч миль за пять дней, а потом проделали тот же путь за два месяца. Это только одна седьмая ширины Кольца. А Тила с Искателем хотят пройти его вдоль…

— Глупцы.

— Мы даже не увидели края. Они увидят его. Интересно, что еще прошло мимо нас? Их корабли могли добираться даже до Земли. Может, они забрали оттуда китов и кашалотов еще до того, как мы их уничтожили? Мы даже не добрались до океана.

А люди, которых они встретят на своем пути… А пространство… Ведь Кольцо так огромно…

— Мы не можем туда вернуться, Луис.

— Нет. Конечно, нет.

— По крайней мере, пока не побываем дома и не получим нашей награды.

Брайан Олдисс

БЕЗ ОСТАНОВКИ

Тэду Корнуэллу, издателю “Нью Уолдз” и “Сайнс Фэнтези”, подсказавшему мне идею написать “Без остановки”, именно эту книгу и посвящаю.

“Для писателя наверняка безопаснее использовать в качестве темы то, что он сам чувствует, чем то, о чем он знает…”

Общество, которое не отдает или не хочет отдавать себе отчета о своем положении во Вселенной, не может считаться действительно цивилизованным. Можно сказать, что оно обладает какими-то, определенно-фантастическими в своих последствиях чертами, которые делают его обществом стабильным. Именно о таком обществе рассказывает эта книга.

Ни одна идея, являющаяся плодом человеческого разума, никогда не бывает, в отличие от миллиарда фактов, управляющих нашим миром, полностью стабильной. Она неизбежно несет в себе все черты человеческой слабости и может быть либо скромной и убогой, либо великолепной и величественной. Эта книга рассказывает именно о такой величественной идее.

Для общества, о котором идет речь, идея эта была чем-то значительным: со временем она стала смыслом его бытия. Сама же она, как это порой случается, оказалась ошибочной и уничтожила это бытие.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КАБИНЫ

1

Как волна радара, отраженная от удаленного предмета, возвращается к своему источнику, так отзвук биения сердца Роя Комплейна заполнял в его восприятии все окружающее его пространство. Он стоял в дверях своей квартиры, слушая гневную пульсацию крови в висках.

— Так иди же, если ты вообще собираешься идти! Ты же сказал, что уходишь!

Язвительный голос за спиной, голос Гвенни, ускорил его решение. Что-то яростно пробормотав, он, не оборачиваясь, захлопнул дверь и начал до боли тереть руки, чтобы успокоиться. Именно так выглядела жизнь с Гвенни: сначала ссоры без всякого повода, а потом эти безумные, утомительные, как болезнь, вспышки гнева. И что хуже всего: это не был обычный, чистый гнев, а только отвратительное липкое чувство, которое даже при максимальной интенсивности не в состоянии было заглушить сознание, так что вскоре он снова будет здесь, упрашивая ее и унижаясь. Ну что ж… Комплейн не мог без нее обойтись.

В эту раннюю пору в коридоре еще крутились несколько мужчин. Немного позднее им предстояло отправиться по своим делам. Группа, сидящая на палубе, играла в “Прыгай Вверх”. Комплейн подошел к ним и, не вынимая рук из карманов, хмуро следил за ходом игры, глядя поверх их растрепанных голов. Игровое поле было нарисовано на палубе и представляло собой квадрат со сторонами, равными длине двух мужских рук. На поле были в беспорядке разбросаны кости и фишки. Один из играющих наклонился и передвинул свои фигуры.

— Окрышение на позиции пять, — сказал он с безжалостным триумфом, после чего поднял голову и заговорщически подмигнул Комплейну.

Комплейн равнодушно отвернулся. Когда-то эта игра его необычайно привлекала. Он играл в нее непрерывно, до тех пор, пока его ноги не переставали выдерживать постоянную позу сидения на корточках, а усталые глаза оказывались не в состоянии разглядеть серебряные фигуры. И на других, а точнее, почти на всех членов племени Грин эта игра действовала магическим образом, давая им ощущение пространства и силы, то есть чувства, которых была полностью лишена их нормальная жизнь. Сейчас чары рассеялись, и Комплейн был свободен от них, хотя, пожалуй, неплохо было бы иметь в запасе что-нибудь такое же увлекательное.

Задумавшись, он шел вперед, не обращая внимания на двери по обе стороны коридора, зато быстро осматривая прохожих, как будто в ожидании какого-то сигнала. Вдруг он заметил спешащего к баррикадам Вантаджа, который инстинктивно скрывал свою левую, изуродованную половину лица от людей. Вантадж никогда не принимал участия в играх. Он не терпел, когда его окружали люди. Почему Совет пощадил его, когда он был еще ребенком? В племени Грин рождалось много уродливых детей, но всех их ожидал нож. Еще детьми они дразнили Вантаджа “Дырявой Мордой” и смеялись над ним, но теперь, когда он вырос в сильного и агрессивного мужчину, отношение к нему стало более снисходительным, а намеки более завуалированными.

Не сознавая, что его бесцельные скитания приобрели смысл, Комплейн тоже направился к баррикадам. В этом районе находились лучшие помещения, используемые Советом. Двери одного из них резко отворились, и показался сам лейтенант Грин в обществе двух офицеров. Правда, Грин был уже в преклонном возрасте, но его раздражительность и холодная нервозность еще носили печать юношеского темперамента. Рядом с ним гордо выступали офицеры Патч и Зиллиак с парализаторами за поясами.

К огромной радости Комплейна Вантадж, захваченный врасплох их внезапным появлением, впал в панику и отдал вождю честь. Это было такое зрелище — голова, приложенная к руке, вместо того, чтобы наоборот, и Зиллиак с усилием улыбнулся. Подобострастие было обязательно для всех, хотя гордость не позволяла в этом признаться.

Когда Комплейн проходил мимо них, он поступил согласно с общепринятым обычаем — то есть отвернулся, глядя в другую сторону. Никто не имел права думать, что он, охотник, хуже какого-то стражника. Ибо сказано в Науке: “Ни один человек не хуже других, разве что сам чувствует потребность выказать другому уважение”.

В гораздо лучшем настроении он догнул Вантаджа и положил ему руку на левое плечо. Вантадж резко повернулся и приставил ему к животу короткую заостренную палку. Движения его как всегда были очень экономны — он вел себя, как человек, окруженный со всех сторон обнаженными остриями. Кончик палки был точно у пупка Комплейна.

— Спокойно, красавчик. Ты что, всегда так встречаешь друзей? — спросил Комплейн, отводя острие палки.

— Я думал… Пространства, охотник… Почему ты не на охоте? — спросил Вантадж, отворачиваясь.

— Потому что иду вместе с тобой к баррикадам. Кроме того, мой горшок полон, и налоги уплачены. Лично я не испытываю потребности в мясе.