Брайан Мастерс – Убийство ради компании. История серийного убийцы Денниса Нильсена (страница 38)

Когда обвинения Дугласа Стюарта частично зачитали Нильсену в полиции, он ничего не смог вспомнить об этом инциденте, хотя и согласился с тем, что история в основе своей, скорее всего, правдива. Однако он отрицал, что связывал ему ноги или угрожал ножом.

Безработный двадцатиоднолетний Карл Стоттор встретил Деса Нильсена в «Блэк Кэп» в Кэмден-таун одним апрельским вечером 1982-го. Решив продолжить пить, они поехали на Крэнли-Гарденс, но Стоттор выпил слишком много и впал в хандру. Оба отправились в кровать и сразу же уснули. Никто из них не пытался завязать сексуальный контакт. Стоттор помнит, как проснулся оттого, что не мог дышать. Нильсен стоял за его спиной, и что-то стягивало ему шею. Сперва он решил, что Нильсен пытается ослабить или распутать петлю, которая завязалась вокруг его шеи, но давление лишь усиливалось. Стоттор ничего толком не видел, не мог сглотнуть и чувствовал головокружение. Он услышал, как Нильсен сказал ему: «Не дергайся». Его язык распух. Он продолжал периодически терять сознание, пока его не отнесли в ванную. Следующее, что он помнит – это как он сидит в ванне, и его голову толкают под воду. Несколько раз его голова оказывалась под водой, он глотал воду, и несколько раз он снова оказывался на поверхности. В последний раз, когда его толкнули под воду, он больше не смог сопротивляться. Потом он почувствовал, как Нильсен поднял его из ванны и положил на кровать, где собака стала облизывать ему лицо. Он не знает, как долго он оставался в квартире, – возможно, больше суток, поскольку продолжал то и дело впадать в беспамятство. Когда он увидел себя в зеркало позднее, то был потрясен отражением. Вокруг шеи краснел глубокий след. Нильсен сказал ему, что он запутался в застежке-молнии спальника, который лежал на кровати. Стоттор был склонен ему поверить, поскольку альтернативные версии в то время казались слишком невероятными. Свои воспоминания о пребывании в ванной он списал на кошмары. Они вышли из квартиры вместе, и Нильсен выразил надежду, что они увидятся снова. Стоттор согласился с ним, хотя на самом деле совершенно не собирался поддерживать знакомство. Стоттор отправился в отделение бытовых травм в лондонской больнице в Уайтчепеле, где осмотр врачей показал, что его состояние указывает на попытку удушения. Стоттор отрицал такую версию, поскольку не хотел связываться с полицией, и в любом случае ничего доказать без свидетелей у него бы не получилось. Отчасти он все еще сомневался, не приснилось ли ему все это: граница между сознательными воспоминаниями и подсознательными образами была для него, мягко говоря, расплывчатой.

Причина, по которой Карл Стоттор помнит ту ночь лишь частично, заключается в том, что тогда он часто терял сознание и, возможно, от смерти его отделяло всего несколько секунд. Нильсен задушил его сзади, отнес его в ванную и держал его голову под водой, пока тот не прекратил сопротивляться. К этому моменту уши, горло и глаза Стоттора разрывало от невыносимой боли, его легкие были наполнены водой, и он не слишком отчетливо понимал, что с ним происходит. Тем не менее он нашел в себе силы сказать: «Пожалуйста, не надо больше, пожалуйста, остановись». После этого он сдался. Когда Нильсен поднял его из ванны и положил на постель, то думал, что тот уже мертв. Тело его было холодным и неподвижным. Но Блип оказалась мудрее: именно она увидела признаки жизни в теле Стоттора и начала лизать ему лицо, что Стоттор и запомнил. Однако он не запомнил, что, как только Нильсен понял, что тот еще жив, то немедленно накрыл его одеялом и лег с ним рядом, согревая его своим теплом, растирая тело, пока Карл Стоттор не ожил окончательно. Он также включил на максимум обогрев электрического камина.

Это довольно интересный случай, поскольку он проливает свет на психическое состояние Нильсена. В случае с Полом Ноббсом он успел остановиться до того, как закончил дело, то есть передумал его убивать в процессе убийства. Но в случае Стоттора Нильсен думал, что убийство уже свершилось и что у него был труп на руках, однако, когда собака показала ему, что его гость все еще жив, он потратил немало часов в попытке вернуть его к жизни. Он мог легко закончить работу, но успел к тому моменту уже снова стать обычным, ненасильственным Десом Нильсеном, который спас Карла Стоттора от убийцы-Нильсена. Этот инцидент демонстрирует, что его инстинкт убийцы был активен непостоянно – возможно, он был больше подсознательным, чем сознательным, и просыпался против его воли.

По случайности именно воспоминания Нильсена об этом инциденте, записанные на клочке бумаги под заголовком «Самоанализ поведения» в отделении полиции, помогли полицейским отследить Карла Стоттора. Тот подтвердил, что, придя в себя, первым делом почувствовал, как собака лижет ему лицо, и что потом он долго спал. Сначала полиция услышала рассказ Нильсена об этом, а уже затем – рассказ самого Стоттора, не наоборот.

«Я благодарен за то, что эти девять попыток убийства остались лишь попытками, которые я не довел до конца», – пишет Нильсен. Блип, похоже, спасла не одну жизнь. Когда он забывал потушить сигарету или ронял ее на пол, Блип начинала яростно лаять, возвращая Нильсена в реальность. «Вряд ли я всерьез хотел убить их, раз мне удавалось вовремя остановиться и вернуть самоконтроль: я никак не мешал им уйти». Звучит как запоздалое оправдание, но на самом деле мы видим здесь скорее результат вдумчивой саморефлексии, поскольку раньше никто не слышал об убийцах, провожающих неудавшихся жертв до автобусной остановки и дающих им свой адрес и телефон в надежде продолжить знакомство позже. Эти говорит о том, что существовало два разных Нильсена, и контролировали они друг друга лишь случайным, бессистемным образом.

Подразумеваемые этим выводы будут позже рассмотрены в суде и психиатрической комиссией. Деннису Нильсену же предстояло размышлять о случившемся еще восемь месяцев в ожидании суда и, возможно, посвятить этим размышлениям остаток жизни. По его словам, он нарушил собственные же наиболее важные принципы и ценности:

Мне нравится видеть людей счастливыми.

Мне нравится делать добро.

Я люблю демократию.

Я презираю преступления.

Я люблю детей.

Я люблю всех животных.

Мне нравится общественно полезная деятельность.

Я ненавижу видеть голод, безработицу, угнетение, войну, агрессию, невежество, неграмотность и т. д.

Я состоял в профсоюзе.

Я был хорошим солдатом и хорошим поваром.

Я был честным полицейским.

Я был эффективным государственным служащим.

ПРЕКРАТИ. ВСЕ ЭТО НЕВАЖНО, если я могу убить пятнадцать человек (без какой-либо причины) и пытаться убить еще девять – в своем доме и в дружественных обстоятельствах.

Безумен ли я? Я не чувствую себя безумным. Но, может, я и в самом деле сумасшедший.

Это можно принять за отчаянную попытку убедить самого себя, или, более того, за попытку заново выстроить свою личность, однако Нильсен снова и снова возвращался к повторению тех своих качеств, которые так разительно не сочетались с предъявленными ему обвинениями. «Мне не нравится вид крови, я прихожу в отчаянье от одной мысли о причинении людям боли, меня отвращает идея чужого страдания». Как он писал матери, ему нелегко давалось примириться с тем фактом, что именно он, а не кто-то другой, являлся главным звеном в этом печально известном деле. Период заключения в ожидании суда дал ему время подумать и взглянуть правде в лицо гораздо больше, чем раньше, и приготовиться к правосудию, которому ответственная сторона его личности хотела подвергнуть сторону демоническую. «Я должен найти в себе силы, – писал он, – с достоинством встретить месть цивилизованного общества за пролитую моими руками кровь. Липкий ужас прошлого зла все еще остро вспыхивает у меня перед глазами».

Еще заметнее станут эти противоречия в его характере в стрессовой ситуации – в ожидании суда.

Глава 8

В ожидании суда

Девятого февраля 1983 года Деннис Нильсен называет «днем, когда наконец подоспела помощь». В тот день он выполнял рутинную работу в кадровом агентстве в Кентиш-таун, хотя мысли его все время возвращались к аресту, который, как он знал, неизбежен. Перед уходом из офиса он обернулся к одному из своих коллег, Дону Стоу, и сказал:

– Если я не вернусь завтра, значит, я буду либо болен, либо мертв, либо в тюрьме.

Они оба рассмеялись.

По пути домой он, как обычно, купил банку собачьего корма и немного еды для себя – попытки казаться нормальным, которые помогли ему несколько успокоиться.

Мое сердце забилось быстрее, когда я шел по Крэнли-Гарденс. Подойдя к дому, я сразу понял: что-то не так, хотя на первый взгляд все было в порядке. Дом тонул в полной темноте. Я открыл входную дверь и ступил в темный коридор. Слева от меня открылась дверь гостиной, и оттуда вышли трое крепких мужчин в обычной одежде. Вот оно! В моей голове начали лихорадочно носиться мысли.

Нильсен уже отрепетировал, что именно собирается сказать («Мне лучше пройти с вами в отделение и ответить на ваши вопросы»), но у него оставалось еще несколько секунд свободы, за которые он цеплялся из последних сил. Детектив Джей сообщил ему, что пришел по поводу его канализации. Нильсен выразил удивление, что полицию беспокоит вопрос забитой трубы, и поинтересовался вслух, не из санэпидстанции ли они пришли. Они все поднялись к нему в квартиру на чердаке, и, по версии Нильсена, разговор состоялся примерно следующий: