Брайан Мастерс – Убийство ради компании. История серийного убийцы Денниса Нильсена (страница 22)

Только так, по его словам, он мог достигнуть состояния «эмоционального и физического совершенства». Дальше становилось только страннее: в этих фантазиях он видел себя подвешенным за руки или прикованным к стене, пока кто-то его насиловал. Совершенно неясно, как насильник в этих фантазиях мог быть кем-то иным, кроме него самого.

Если это нездоровое психическое состояние указывает на расстройство личности и искаженные нарциссические симптомы, то оно уж точно не улучшилось от шокирующих новостей, которые Нильсен получил из Норвегии. Нотариус из Бергена написал ему, что отец, которого Деннис никогда не видел, скончался, и его имущество поделили между наследниками. Деннис унаследовал чуть больше тысячи фунтов стерлингов от незнакомца, который женился еще трижды после развода с Бетти Нильсен и закончил свои дни в Гане. Деннис внезапно понял, что у него есть сводные братья и сестры, разбросанные по миру, которых он, вероятно, никогда не увидит. Однако гораздо важнее было откровение о том, что его умершего отца на самом деле звали Олаф Магнус Моксхайм, а «Нильсен» – лишь его псевдоним. Фамилия Моксхайм в Норвегии довольно редкая, ее носят лишь представители нескольких семей в окрестностях Хеугесунна. Никто не знал, почему Олаф Магнус решил, что обязан создать себе новую личность, но новости эти повлияли на Денниса очень сильно: и без того не уверенный, где его место и почему его фантазии такие странные, теперь он обнаружил, что он даже не тот, кем всегда себя считал. Единственное, в чем он был уверен, испарилось в одно мгновение: оказывается, его даже звать должны были по-другому – «Деннис Моксхайм».

Однако полученное от отца наследство существенно улучшило его материальное положение. Он устал жить в старой тесной комнате и хотел нормальную квартиру с садом. Теперь у него появились деньги, чтобы воплотить свои амбиции в жизнь. В то же время он нашел того, кто был вполне готов жить с ним вместе. Однажды вечером в ноябре 1975-го рядом с пабом «Чемпион» на Бэйсвотер-роуд он увидел молодого человека, к которому приставали двое мужчин постарше, вмешался и увез его к себе домой на такси на Тейнмаунт-роуд. Молодого человека звали Дэвид Галликан, ему было около двадцати, он был блондином, носил серьги и слегка подводил глаза. Жил он в хостеле в «Элрс-Корт» и большую часть своей молодости бесцельно дрейфовал от одного человека к другому. Родился он в городе Уэстон-сьюпер-Мэр, был безработным, и никаких амбиций у него не было. Тем вечером он остался с Нильсеном, и утром они договорились попробовать построить постоянные отношения. После всего одной совместной ночи – очень глупое решение, но Нильсен был полон планов по созданию собственного «дома» и практически похитил первого же человека, который, как ему казалось, этому дому подходил. Что касается Галликана, то для него что угодно было лучше хостела, и он пассивно позволил себя убедить. Нильсен ни на секунду не задумывался о том, что они совершенно друг другу не подходят.

Арендодательница не возражала против того, чтобы Дэвид Галликан остался у Нильсена на пару ночей, пока они ищут квартиру. Нильсен связался с агентством недвижимости, которое находилось напротив станции метро Виллесден-Гарден, и ему сказали, что в доме № 195 на Мелроуз-авеню свободна квартира с выходом в сад, с платой авансом. Они вдвоем отправились посмотреть квартиру и сразу же решили ее взять, хотя ее требовалось обставить мебелью. С наследством из Норвегии Деннису хватило денег, чтобы постараться уютно украсить дом. Они перенесли свои вещи на Мелроуз-авеню и стали там обживаться. Поскольку Галликан получал дополнительное пособие, инспектор из Департамента здоровья и социальной безопасности приходил оценить и одобрить условия проживания.

Самой привлекательной частью жилища был сад на заднем дворе, который тогда еще выглядел пустым клочком земли, усеянной мусором. Они собрали весь мусор и выбросили его на пустырь за домом, построили забор, выложили каменную дорожку, посадили деревья, кусты и небольшой огород. Почти всю работу пришлось проделать Галликану, поскольку Деннис находился в кадровом агентстве на Денмарк-стрит пять дней в неделю. Нильсен договорился с арендодателем, что доступ в сад должен быть только у них двоих, поскольку они единственные уделяли ему внимание. Другие жильцы не выказывали ни малейшего интереса и не предлагали помочь, пока сад не оформился и не стал выглядеть достойно, с яблонями и сливами в цвету (так он выглядит и по сей день), и вот тогда они тоже захотели получить в него доступ. Нильсен заблокировал аллею со стороны дома, чтобы туда точно никто не смог зайти (сам он заходил через французские окна прямо из квартиры). Огромный сад в его личном распоряжении позже окажется одновременно и важнейшим преимуществом, и ужасным для него искушением.

Из зоомагазина «Дворец в Стране Чудес» на Виллесден-Хай-роуд Нильсен принес пластиковый пруд за десять фунтов стерлингов и как-то в выходные поставил его в саду. В другом зоомагазине на Виллесден-Гарден Галликан купил крошечного черно-белого щенка, вернее, попросил Нильсена его купить. Нильсен поначалу отнесся к идее скептически и предупреждал Галликана, что собака – это большая ответственность, и ее потом нельзя будет просто выбросить. Но Галликана не так просто было сбить с намеченной цели, и он гордо отнес собаку домой в своей куртке. Слыша звуки, раздававшиеся из-под куртки, Нильсен окрестил собаку Блип[15]. Она стала «их» собакой и вместе с садом помогла укрепить хрупкие отношения.

C Тейнмаунт-роуд Нильсен принес в новый дом волнистого попугайчика по кличке Хэмиш (умевшего говорить только одно слово: «Отвали»), а затем их зверинец пополнила кошка, которую Галликан нашел рядом с домом еще котенком и взял к себе. Ее назвали «Ди-Ди», предположительно в честь Денниса и Дэвида. Галликан не только работал в саду, но и покрасил стены в квартире, повесил на них репродукции Каналлетос, на кухню установил большой холодильник, а в гостиную добавил удобные кресла – и тогда квартира стала довольно уютной. В период жизни на Мелроуз-авеню Нильсен снял фильм, который показывает, как приятно там было и как разительно эта квартира отличалась от обстановки на Крэнли-Гарденс, где Нильсен был арестован годы спустя. Контраст этот кроется не только в обыкновенном домашнем декоре, но и в том, как отражалось на квартире психическое здоровье жильца: счастливая атмосфера на Мелроуз-авеню была заснята в 1976 году, еще до того, как личность Нильсена радикально изменилась. В то время как потрепанная и неухоженная квартира на Крэнли-Гарденс явно служила домом для человека, который успел стать серийным убийцей.

В период совместного проживания с Дэвидом Галликаном Нильсен перестал бродить по пабам Вест-Энда. Он проводил почти все свободное время дома. Купил небольшую печатную машинку, на которой делал работу для профсоюза по вечерам, и у них имелась большая впечатляющая коллекция фильмов, проектор и экран. Вместе с животными они составляли некое подобие семьи.

Однако отношения так и оставались хрупкими, поскольку они были искусственными с самого начала: Нильсен изобрел их, а Галликан, теперь имеющий прозвище Твинкл, пассивно позволял себе быть частью этого изобретения. Между ними не имелось никакой глубокой привязанности, и хотя время от времени между ними случался секс, Твинкл вел себя отстраненно и не проявлял заинтересованности (они спали на разных кроватях). Вероятно, его пассивность в какой-то мере подсознательно привлекала Нильсена, иначе их отношения не продлились бы два года. В то же время Твинкл продолжал искать партнеров на стороне и не придавал отношениям большого значения. Нильсен оплачивал большинство его счетов даже тогда, когда Твинкл нашел работу в качестве помощника бармена в «Тревеллерс-Фэйр» на станции Паддингтон, а заработанные там деньги тратил на гомосексуальные бары по вечерам. Однажды в воскресенье родители Галликана приехали на ужин и выразили свое одобрение: им нравилось, что их сын перестал дрейфовать и наконец остепенился. Также однажды в гости заехал сводный брат Нильсена Эндрю Скотт с его немецкой женой. Эти визиты словно бы подтверждали его нормальность, но лишь на поверхности. Похожим образом, когда Нильсен привел Твинкла на рождественский корпоратив на Денмарк-стрит, он тем самым продемонстрировал, что больше не один, что ему тоже, вопреки распространенному мнению, есть кого привести с собой. Наряд Твинкла тогда многих удивил, особенно управляющий персонал, что только рассердило Нильсена, поскольку он был не из тех людей, которые извиняются за право человека одеваться так, как ему заблагорассудится. Только после этого на коллег снизошло озарение, что Нильсен может быть как минимум бисексуален – если его спрашивали об этом напрямую, он отвечал утвердительно и переводил разговор на другую тему.

В апреле 1976 года Нильсен страдал от острой боли в животе. На обследовании выяснилось, что у него проблемы с желчным пузырем, но операции ему пришлось ждать еще два месяца. В эти два неприятных месяца Нильсен стал предельно раздражительным, постоянно ругал Галликана за его глупость, и они часто ссорились из-за пустяков. 16 июня 1976 года его оперировал в больнице «Виллесден-Дженерал» доктор Кирк, и камень из желчного пузыря был удален. За полторы недели, которые он провел в больнице, Галликан навестил его только один раз, и то лишь после телефонного звонка. Надежды Нильсена на то, что эти отношения сложатся, начали испаряться. Мягкая и застенчивая натура Галликана не могла перевесить интеллектуальную пропасть и разницу в интересах между ними; к тому же он устал от высокомерных придирок Нильсена.