Брайан Ламли – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 9 (страница 6)
Энхедуанна пела ночь напролёт и вышла утром из святилища вся измотанная и утомлённая. Подойдя ко мне, она тихо произнесла:
— Сменхкаре, это идёт Ишме.
Повсюду царил хаос.
Нарам-Син, Повелитель Четырёх Сторон Света, не мог защитить нас, поскольку был втянут в смертельную битву с Ипхур-Киши из Киша.
Амар-Гирид, правитель Урука, отправился к Энхедуан- не, чтобы умолять её спеть свои непревзойдённые гимны богам и помочь в грядущем сражении с Лугаль-Анне и Иш- ме, страшным властелином гор, которого все теперь именовали «Нелюдем». Он упрашивал её призвать Сеятеля, как она уже делала однажды.
— Это невозможно, — ответила моя госпожа.
С высоты я наблюдал за приближением объединённой армии Лугаль-Анне и Ишме. Во время её марша землю била дрожь, здания сотрясались, а небо потемнело от дыма пожарищ. Армия судорожно продвигалась вперёд, извиваясь и пульсируя. Я помню, как один старый жрец, держащий в руках бронзовый меч, при виде этого зрелища выкрикнул:
— Теперь, в конце всего сущего, пусть никто не пытается воспрепятствовать моему акту спасения от гнева Владык Творения!
Затем, вбежав в храм, он покончил с собой. Многие последовали его примеру. Предвидя поражение, Амар-Гирид позволил неприятельской армии беспрепятственно войти в город.
— Ты слаба и навлекаешь на нас беды, — сказал правитель моей госпоже. — Теперь я встану плечом к плечу с Уром и Кишем.
Город пощадили, но нас — нет. Лугаль-Анне не остановится, пока не уничтожит
Как только чёрная армия ступила в город, верные моей госпоже воины сражались, защищая храм Ану, превращённый в крепость. Однако против объединённой мощи Ура, Урука и горного царства им было не устоять. Враг с лёгкостью прорвал оборону.
Вопли умирающих доносились до наших ушей со всех сторон, тысячекратно усиливаясь в длинных коридорах. Я имел при себе меч, чтобы защищать мою госпожу. Когда мы подошли к святилищу Ану, она странно посмотрела на меня.
— Он вернулся, Сменхкаре, — молвила Энхедуанна. — Сеятель вернулся.
Она тут же скрылась за занавесом.
Как только это произошло, к святилищу подбежал воин. Он умолял нас спасаться бегством. Он твердил, что Нелюдь уже близко. Поняв, что уговоры бесполезны, воин решил остаться с нами до самого конца.
Мы стояли в нескольких шагах от входа. Неистовые звуки битвы и предсмертные крики продолжали оглашать бездонные глубины нашего отчаяния. Я уставился на чёрный проём коридора. Секунды тянулись мучительно долго. Раздавались сбивчивые боевые кличи, и я почувствовал, как ноют от напряжения волокна, нервы и ткани моего тела. Вдруг во мраке, в который я пристально вглядывался, начали прорисовываться более тёмные очертания.
Когда я увидел, как циклопическое нечто схватило воина, то сразу же был ослеплён потоком внутренностей и крови, пока куски мяса и отсечённые конечности разлетались по всем сторонам. Моя ладонь крепко сжала рукоять меча, словно собираясь её раздавить, но не успел я сделать безумный отчаянный взмах, как оказался на полу без оружия. Казалось, сам воздух сгустился, ожил и зашевелился. От воина остался лишь гротескный остов, а я, убогий человечишка, лежал подле возвышающегося надо мной другого Ишме.
Он застыл монументальной фигурой с накинутым на голову капюшоном и в длинном чёрном плаще, олицетворяющем даже не цвет, а отсутствие или отрицание такового. Снизу, там, где должны были быть ноги, извивались розовые щупальцеобразные конечности, напоминающие клубок огромных питонов. Как описать мой ужас, когда под тёмным капюшоном я разглядел раздувшиеся серые губы, длинный гноящийся язык, немигающие жёлтые глаза? Руки, распухшие и покрытые трещинами, будто сухая глина, или смрадный запах червивых разлагающихся потрохов?
С тяжёлым мечом в руках Нелюдь пошёл или, вернее сказать, плавно заскользил на извивающихся щупальцах к занавесу. По пути он говорил голосом хриплым и глубоким, но по манере артикуляции узнаваемо похожим на Ишме:
— Не пытайся остановить меня, Сменхкаре. Я знаю, кто и что ты на самом деле, даже если сам этого не ведаешь.
Когда он подступил к занавесу, Энхедуанна вышла и вызывающе встала перед ним.
— Не делай, — предупредила она.
Ишме издал протяжный стон раненого зверя, затем, наклонившись, приблизил к ней своё безобразное лицо. Теперь она могла внимательно рассмотреть его. Я узрел, как она вся сжалась, но сразу же взяла себя в руки. В упор глядя на неё, Ишме спросил:
— Я кажусь тебе отвратительным? Собственная работа вызывает у тебя отвращение?
В недоумении и печали она ответствовала:
— Что ты имеешь в виду, Ишме?
Он гневно взревел:
— Это из-за того, что ты в меня вложила! Ты должна была позволить мне умереть, а не жить и страдать от невыносимого позора! — Затем он воззрился на меня. — Когда я убежал, Сменхкаре, спрятавшись в Ниппуре, то начал меняться. Превратившись в омерзительного уродца, я продолжал скрываться. Мне, посрамлённому и презираемому людьми, пришлось уйти в горы Загрос, где довелось встретить мудреца, который поделился тайными знаниями, передаваемыми из уст в уста на протяжении многих веков. Он объяснил, что моя трансформация вызвана частичкой Сеятеля, невольным носителем которой я оказался. Я убил наставника и основал собственное царство в горах. — Ишме вновь повернулся к моей госпоже. — Кто таится за занавесом? Если первое излечение пришло от него, то он может исцелить меня снова; не так ли? Я должен увидеться с ним. Тогда я опять стану человеком.
Он попытался оттолкнуть мою госпожу, но та изо всех сил старалась удержать его, увещевая:
— Нет, Ишме, ему нельзя доверять!
Вырвавшись из её объятий, он вошёл в святилище, и она в смятении последовала за ним.
Всё это время я силился помочь, но не мог. Я пребывал в странном ступоре. Я дрожал от страха за них обоих. Я напрягался и доводил себя до исступления, пробуя хотя бы шелохнуться, но словно сделался бесплотной сущностью, запертой в узилище неподвластного мне тела. Я пластом лежал на полу и, когда они скрылись за занавесом, ещё отчаяннее заставлял себя шевелиться, но безрезультатно.
— Не ходи туда, Ишме! — донёсся предостерегающий окрик Энхедуанны.
— Отойди от меня, ведьма! Живо! Это ты виновата во всём, что со мной случилось! — послышалось в ответ.
— Нет, Ишме, не говори так! Откуда я могла знать?
Я услышал возню, гулкий хлопок и звук падения. После чего голос Ишме торжествующе пророкотал:
— Вот ты где! Что ты за тварь?! Я всего лишь хочу быть человеком! Говори со мной! Я прикончу тебя своим мечом!
Затем последовала суматоха, сопровождаемая шумом борьбы. Ослепительный свет пробился сквозь занавес. Храм загрохотал. Я ощутил резкий порыв ледяного ветра, а следом голос Ишме, становящийся всё более слабым, прорычал:
— Именем Йог-Садука, Хранителя Врат, и Анибуру, Грозной Планеты, приказываю помочь мне!
Внезапно воцарилась тишина, и я начал безудержно рыдать. Я не мог даже представить, что произошло за занавесом. Потом появилась моя госпожа и со слезами на глазах прошептала:
— В пространстве образовался разлом. Моему взору открылась пещерная пустота. Ишме больше нет. Это забрало его.
Она упала без чувств.
Здесь моё повествование подходит к концу, и, хотя я мог бы сказать ещё многое, с кончиной Ишме история завершилась. Моя госпожа вернулась на свой пост в Уре и в итоге присоединилась к Инанне и богам на небесах. Когда она изменилась, и очи её стали подобны ярко пылающим огням, а облик в пространстве сделался огромным, словно исполинское кедровое древо, я услышал голос, наполняющий землю и небо, говорящий:
— Не бойся, Сменхкаре. Если и есть страх, то только в тебе. Я отправляюсь на поиски Ишме, и если он всё ещё жив, то приду, чтобы сказать тебе… однако просторы за гранью гораздо шире, чем можно себе представить.
С тех пор я её не видел. По моим подсчётам, минуло уже семь столетий.
Всякий раз, когда я рассказываю свою историю, люди называют меня безумцем или лжецом, считая, что ни с одним человеком из Кемета на Ниле не могло случиться ничего подобного. Они не ведают, что я не всегда был известен как «Сменхкаре», ибо у меня столь много разных имён, что и сам иногда их путаю. Теперь я знаю больше о себе. Каждые сто лет я должен уходить подальше в болота, укрытые туманной дымкой испарений, и сбрасывать кожу. Я издаю странные сиплые звуки и по завершении процесса становлюсь новым существом.
Помню, как моя госпожа однажды сказала:
— Мы все — частички этого.
И я в большей степени. Природу своего происхождения я всё ещё не раскрыл, хотя отчасти убедил себя, что являюсь одним из творений Сеятеля со звёзд.
Спустя столетия других жизней я покинул Крит и наконец-то возвращаюсь в Междуречье. Шумер и Аккад обратились в пыль и исчезли, а я направляюсь с торговым караваном в Вавилон. Я похороню этот папирусный свиток. Если в грядущем не забуду, то откопаю его, когда настанет время, и вспомню.
Вспомню Ишме, бедного Ишме, и женщину-богиню, и пережитые события, и тайну запретного занавеса. Что на самом деле произошло? Полагаю, только двое на земле когда-либо знали это… и один из них мёртв.
Эндрю Домбалагян
БОГ, СОКРЫТЫЙ В КАМНЕ