Брайан Ламли – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 9 (страница 19)

Охрид поспешил прочь, словно за ним волки гнались. Тимос с почтением завернул книгу в чистое льняное полотенце и положил в свой заплечный мешок. Она тихонько цокала, грея спину, пока он топал обратно к резиденции епископа.

В середине утра никто не собирался задавать вопросы о его присутствии или предлагать помощь. Он проследовал в свои покои, с удовлетворением отметив, что Оскар успел навести порядок и убрать пустой кувшин, кружку и прочую посуду. Теперь никто больше не войдёт. Положив свёрток на стол, Тимос развернул ткань, и перед его взором предстало произведение волнительной красоты. Воздух вокруг книги колыхался и дрожал, приглашая протянуть руку, погладить… приоткрыть обложку… всего на дюйм[21]….

Иди сюда; ты же знаешь, что хочешь этого, — промурлыкал голос, музыкальный, мягкий, соблазнительный… Тимос не был связан обетом безбрачия. Он и раньше слышал подобные голоса. И последующие ощущения, несомненно, оказывались очень даже приятными.

— Не сейчас, — молвил Тимос. — Мы познакомимся поближе, когда я вернусь вечером.

Чудесный фиолетовый свет, оскорблённый отказом, ярко вспыхнул и погас.

— Не надо так. Увидимся вечером.

Книга оставалась унылой кожаной глыбой, лишённой жизни.

Покинув резиденцию, Тимос направился к плаке, где сегодня должен состояться акт очищения. Солнце, значительно продвинувшееся по небосводу, уже испустило из своей головы горящие мечи. Тимос не считал себя духовным или суеверным человеком, оставив это епископу. Просто он почувствовал, что сейчас вся природа ополчилась на его хрупкое худощавое тело.

В центре плаки Охрид только что поджёг кучу хвороста и досок. В стороне ждала сожжения груда текстов. Солдаты, стоящие на страже, смотрели на неё с подозрением. Они были хорошо осведомлены о печальных событиях минувшего дня.

— Это всё?

— Мы так думаем, — ответил Охрид. — Наши граждане, похоже, поняли, что диктату сестры императора следует подчиняться.

— Надеюсь, ты прав.

— Я тоже. Вы… воины! Немедленно избавьтесь от этого хлама.

Солдаты принялись за работу: толкали, тянули и тащили сопротивляющиеся рукописи к хищно облизывающемуся огню. Языки пламени потянулись к обречённым текстам, стонущим и изрыгающим гневные проклятия в адрес костра и своих мучителей. К тому времени, когда на каменной плите осталась лишь кучка тлеющих головешек, у побледневших солдат из отряда, состоящего в основном из совсем молоденьких новобранцев, впервые оказавшихся вдали от родных домов, по щекам текли слёзы, а некоторых рвало на угасающие угли.

— Здесь вроде бы всё. Хочешь, чтобы мы продолжили поиски? Может, мы что-то упустили.

Тимос уже собирался дать соответствующие указания, когда сладкий аромат сирени наполнил его ноздри. В голове зазвучала изящная нежная мелодия.

— А… нет, думаю, на сегодня достаточно. Мили[22] явно исчерпаны.

— Ты очень тактичен.

— Кроме того, я умираю от голода. а ты?

— Полагаю, нам всем не помешало бы перекусить и отдохнуть.

Оставив Охрида и его солдат заканчивать уборку пепла, Тимос отправился восвояси. Высоко поднятая голова, точные и размеренные шаги — всё это являло собой образец достоинства и благопристойности. Выйдя за пределы плаки, скрывшись от глаз своих людей, Тимос бросился вприпрыжку бежать вниз по крутым лестницам, ведущим в главный город. Голова горела под солнцем, пот струился по трясущимся конечностям, но он ничего из этого не чувствовал — только непреодолимое желание оказаться в прохладном уединении своих покоев и увидеть прекрасную книгу, лежащую там в ожидании его.

Во внутреннем дворе Тимос сверился с солнечными часами. Полчаса до приглашения к ужину. Время, которое можно провести наедине с книгой.

Всего-то полчаса, — пожаловался голос в голове.

Ступив в свои покои, Тимос остановился.

— Как я могу прикасаться к такой красоте грязными руками? Прости, но я должен омыть тело. Я не могу запятнать твою прелесть.

Да, омой. Только поторопись.

Через пять минут, освежившись и облачившись в чистую тунику, Тимос встал перед книгой и погладил её обложку. Кожа казалась мягче и чувственнее, чем раньше.

Открой меня, — умоляла книга.

Дрожащими руками Тимос поднял тяжёлую обложку. Чарующий фиолетовый свет наполнил покои, ослепив на миг. Невиданные на земле цветы и животные обвивали странные письмена, требующие разгадать их тайны. Тимос обвёл пальцем очертания символов. Огонь желания вспыхнул в его мозгу. Новые знания, загадочные концепции будоражили чувства.

— Потребуется целая жизнь, чтобы понять и познать… О да!.. — послышалось в ответ.

В этот не самый подходящий момент в дверь постучал Оскар.

— Тимос, пожалуйста, епископ хочет отужинать вместе с тобой и ждёт. Что мне доложить?

— Скажи ему… скажи, что я сейчас приду.

Твёрдо вознамерившись закрыть книгу, Тимос услышал всхлипывания.

Как жестоко ты поступаешь, бросая меня тут.

— Я должен. Епископ Проб — мой господин.

При этих словах вспыхнул фиолетовый свет; обложка плотно захлопнулась. Тимос повалился на кровать, настолько болезненным оказалось чувство утраты. Тем не менее, через несколько минут, придя в себя и приведя в порядок одежду, он направился на лоджию, где его ожидал епископ.

— Я боялся, что мне снова придётся трапезничать в одиночестве.

— Нет, Ваше Преосвященство. День выдался суматошным, и солнце жарит нещадно. Я ощутил потребность омыть тело, прежде чем к вам присоединиться.

— Хорошо. А с тобой всё в порядке? Ты выглядишь бледным.

— Просто устал, мой господин. Это не самое лёгкое задание из тех, что мне доводилось выполнять.

— Вижу. Может, хочешь, чтобы я заменил тебя кем- нибудь на пару дней?

— Нет… думаю, я сам должен довести дело до конца.

— Ладно. Но если завтра вечером ты будешь выглядеть таким же расстроенным, я перепоручу это Охриду.

— Я бы не стал. Он выглядит хуже меня… если можно в такое поверить. Давайте выпьем немного прохладного критского вина.

— Оно должно помочь.

Ужин прошёл более или менее нормально. Проб хотел получить подробный отчёт о проделанных действиях. Поначалу Тимос не хотел описывать, как тексты кричали и проклинали. Однако, как и всегда, из него постепенно выуживали информацию. Епископ, сложив руки на пухлом животике, обладал удивительным умением ухватиться за какой-либо странный аспект и, ловко используя его, подтягивать к нему один факт за другим, пока не складывалась полная картина.

— Звучит ужасно. Пожалуй, мне стоит отправить солдатам бочонок хорошего вина… что скажешь?

— Скажу, что мальчишки будут благодарны. Хотя, судя по всему, единственное, что могло бы заставить их чувствовать себя лучше, — это собственные матери.

— Бедные ребята, они действительно слишком молоды, не так ли?

Тимос пожал плечами.

— Такова система. Человек не станет полноправным гражданином государства, пока не выполнит перед ним свой долг — так было и будет.

— Знаю. Но всё равно как-то не по себе.

Вскоре Тимос вернулся в свои покои. Там он провёл бесплодный час, пытаясь убедить книгу открыть обложку. Просьбы, мольбы, уговоры — ничего не помогало. В конце концов, разозлившись и разочаровавшись, Тимос осушил кувшин вина, который прислал ему Проб, а после погрузился в пьяный сон.

Следующий день оказался хуже предыдущего. если подобное вообще возможно. К полудню Тимосу стало так худо — от жары, похмелья, досады и злости, — что Охриду пришлось взять командование на себя и приказать тому вернуться в резиденцию епископа.

— Да, да, ты прав. Мне следует немного отдохнуть. Завтра я буду в порядке.

— Я уверен в этом. Не волнуйся. Я прослежу, чтобы всё делалось должным образом.

— В жаловании будут дополнительные солиды… всем вам. Обещаю.

Освободившись от повинности по сожжению текстов, Тимос безбородым юнцом помчался на свидание. Ему даже стало интересно, являются ли уничтожаемые рукописи друзьями его книги.

А если она не простит. не извинит за то, что он бросил её прошлым вечером? Подходя к своим покоям, Тимос замедлил шаг, а сердце гулко билось в груди. За порогом приветственно мерцал великолепный фиолетовый свет.

Накрепко заперев за собой дверь, Тимос посмотрел на прекрасное создание, возлежащее на кровати, укрытой белым полотном, и приглушённо светящееся. Воздух полнился чудесными запахами: сирени и фиалок, гиацинтов и роз. От ароматов, тяжёлых и мускусных, кружилась голова. Упав на колени, Тимос обнял книгу, словно возлюбленную, и потёрся щекой о мягкий кожаный переплёт.

— Прости меня, — прошептал он.

Всё в порядке. Ты вернулся. Я прощаю тебя. Теперь открой меня.

Тимос повиновался, перелистывая страницы, наполненные поразительной красотой: сияющими изображениями ужасных демонов, прекрасных дев, далёких невиданных городов, каллиграфией странной формы — не греческой и не латинской, — руническими символами… Что всё это может значить?

Летели часы. Тимос не чувствовал ни голода, ни жажды. Глубоко погрузившись в магию страниц, он едва слышал неоднократный настойчивый стук Оскара. Бежало время. Тимос уверовал, что все тайны вселенной заключены в этом необыкновенном томе… и нужна лишь смелость для того, чтобы ими овладеть.