Брайан Ламли – Титус Кроу (страница 31)

Не более чем в миле от вершины холма, на котором мы стояли, располагалась середина участка, избранного для проведения операции. Она выглядела до странности пустынной. Там возвышалась большая буровая вышка, вознесшаяся к ясному, но при этом серому небу. Там, под этой зловещей башней, состоящей из свай, балок, тросов и распорок, на глубине четырнадцать сотен футов, в недрах земной коры, в своей древней тюрьме спало одно из тех чудовищ, подобное которым встретилось «Понго» Джордану и его злосчастной «Русалке». То, что хтониец пребывал в плену, было доказано давно: телепат, который первым выследил эту тварь, распознал характерную картину сознания и уловил ментальные образы, говорящие о гигантских размерах. И в самом деле, здесь находился один из громадных низших прислужников Древних, которые, как говорил Писли, «наименее вредоносны из всех узников тюрем, воздвигнутых Старшими Богами».

Несмотря на теплое солнце, послеполуденный ветер, дувший словно бы со стороны буровой вышки, был на удивление холодным. Мы стояли подняв воротники пальто. Писли переговаривался по рации с британским телепатом, Гордоном Финчем, и передавал нам на словах ментальные «картинки», которые тот получал по мере того, как близилась развязка операции. Голос Писли звучал громко и четко. Гигантский хтониец, которого, скорее всего, никто не беспокоил много тысяч лет, начал пробуждаться от своего коматозного сна еще несколько часов назад и становился все более и более беспокойным. Его чудовищное сознание передавало довольно яркие «картинки», и Финч их без труда видел и интерпретировал. Кроу напряженно вглядывался вдаль, прижав к глазам окуляры мощного бинокля. Без бинокля и люди, и техника, двигавшаяся по хитросплетению дорог, проложенных по увядшему серому утеснику и вереску у подножия буровой вышки, выглядели для нас игрушечными, размером со спичечный коробок.

«Лендровер», расшвыривая из-под колес песок и коричневые, жухлые цветы утесника, пыхал голубоватым выхлопным газом, направляясь к подножию холма. По яркой желтой бандане на голове водителя мы признали в нем Бернарда «Понго» Джордана, собственной персоной. Он двигался к нашему наблюдательному пункту, откуда надеялся заснять момент уничтожения твари. Вряд ли между ней и той, которая погубила «Русалку», могла быть какая-то связь — но для Фонда Уилмарта крайне важна была любая информация. После гибели большинство хтонийцев разлагались настолько быстро, что идентифицировать их ткани было практически невозможно. А представители разных видов разительно отличались друг от друга! Важна была даже частота сердцебиения — или биения того органа, который у конкретной твари выполнял функцию сердца. Скорее всего, «Понго» мог заснять фонтан, выброс чужеродных жидкостей, наполнявших тело подземной твари.

За считаные минуты «Лендровер», подскакивая на кочках, взобрался по склону холма к тому месту, где стояли мы. «Понго» развернул машину и поставил ее (не слишком осторожно) рядом с «Мерседесом» Кроу. Едва мотор перестал кашлять, здоровяк йоркширец уже поравнялся с нами. Он достал из кармана джинсовой куртки плоскую фляжку, сделал большой глоток и предложил виски Кроу. Тот с улыбкой отказался.

— Спасибо, нет, «Понго». Я предпочитаю бренди. У нас в машине есть фляжка.

— А вы, де Мариньи? — спросил нефтяник. Хоть он и был крепок и широкоплеч, сейчас его голос звучал нервно.

— Спасибо, да, — ответил я и взял фляжку.

На самом деле, не так уж сильно мне хотелось выпить, но нервозность Джордана была заразна. И удивляться этому не стоило, потому что… что-то было не так… где-то. Мы все это ощущали — это неприятное, гнетущее чувство. Оно просто повисло в воздухе. Что-то наподобие затишья перед бурей.

Голос Гордона Финча послышался громче. Писли включил динамик рации на полную мощность.

— Тварь еще не все осознает, она полусонная, но понимает, что что-то происходит. Я собираюсь глубже проникнуть в ее сознание. Поглядим, что я там увижу.

— Осторожнее, Финч, — поспешно проговорил Писли в микрофон. — Постарайтесь не растревожить тварь своими действиями. Никогда нет уверенности… мы не знаем, на что может быть способно это чудовище.

Примерно с полминуты динамик рации выдавал что-то наподобие слышимой тишины. Затем Джордан напомнил всем нам, что до проникновения осталось шесть минут, и почти одновременно раздался из динамика рации Писли голос Финча, забравшегося поглубже в мерзопакостное сознание хтонийца:

— Это… странно! Более странных ощущений никогда не испытывал. Давление… вес бесчисленных тонн… породы.

Голос умолк.

Писли подождал секунду и порывисто произнес:

— Финч, держись, дружище. Что стряслось?

— А? — проговорил телепат таким тоном, что я почти представил, как он словно бы очнулся от транса. Он заговорил более проворно: — Ничего не стряслось, профессор. Но я хочу проникнуть еще глубже. Думаю, я смогу пробраться прямо внутрь этой твари!

— Я запрещаю это де… — проревел Писли.

— Англичанам нельзя ничего запрещать, — произнес Финч более жестко, чем прежде. — Через несколько минут с этим существом будет покончено, оно исчезнет навсегда — а ведь ему несколько миллионов лет. Я хочу… я хочу узнать!

И снова тишина из динамика рации. С каждой секундой Писли нервничал все заметнее. И вдруг…

— Давление… — прозвучал голос Финча, ставший призрачным, словно в трансе. — Тонны и тонны чудовищного… веса.

— Он где находится? — резко спросил Кроу, не отрывая бинокль от глаз.

— В будке неподалеку от буровой, где пульт управления, — ответил Джордан, и видеокамера у него в руках задрожала. — Все остальные сейчас должны оттуда уйти… все, кроме ребят с буровой… и Финч тоже должен уйти. Как только бур доберется до цели, его зальет жижей, а когда взорвут бомбу…

Он не закончил фразу.

Под «бомбой» он имел в виду гарпун с взрывчаткой, вмонтированный в наконечник мощного бура. Бомба должна была взорваться, как только бур коснется мягких тканей хтонийца, и все тело подземного чудовища должно было разнести в клочья этим взрывом. Финч должен был прервать ментальный контакт до того, как это произойдет.

— Четыре минуты, — сказал «Понго».

— В ловушке! — вновь зазвучал голос Финча. — В ловушке на глубине… ЗДЕСЬ! Ничего не изменилось, но почему я просыпаюсь? Мне нужно только потянуться, расправить мышцы, выгнуть спину, чтобы вырваться, стать свободным — таким свободным, каким я был так давно, когда мог охотиться на мелкую живность… чтобы заглушить эту жуткую жажду их красной…

А-а-ах-х-х-х! Я ясно вижу эту мелочь своим мысленным взором. Я хорошо помню, как ревела и содрогалась земля, когда я обрел свободу! Я помню их тонкие ручки, их волосатые тела, их беспомощные дубинки. Как они кричали, когда я поглощал их.

Но я не смею… НЕ МОГУ освободиться. Невзирая на мою мощь, великая сила держит меня — ИХ мысленные оковы, их преграды… Великих Старших Богов, которые взяли меня в плен давным-давно, а потом вернулись и вновь засадили меня в темницу после краткой свободы, когда растрескалась земля и рассыпались по ней печати.

Я ПО-ПРЕЖНЕМУ в плену, но мало того… теперь мне грозит… опасность?

— Финч! Уходи оттуда! — гаркнул Писли отчаянно в микрофон. — Брось эту тварь, дружище, и уходи!

— ОПАСНОСТЬ! — послышался голос Финча, ставший чужим, странным, хриплым и гнусавым. — Я чувствую… этих, мелких! Их много… надо мной… и что-то приближается!

— Чуть больше двух минут! — выпалил Джордан надтреснутым голосом.

Потом из динамика рации слышалось только хриплое дыхание. Вдруг Кроу воскликнул:

— О! Я тоже ощущаю эту тварь! Она словно бы выпускает мыслительные щупальца. Она понимает, что мы затеяли. Она разумнее, чем мы думали, Писли. Она превосходит всех остальных, с кем мы имели дело прежде. — Кроу опустил бинокль и прижал ладони к ушам. Он словно пытался приглушить какой-то страшный, нестерпимый звук. Он зажмурился и поморщился, как от боли. — Тварь напугана… Нет, она злится! Бог мой!

— Я не беззащитен, мелкие! — прокричал из динамика рации жутко измененный голос Финча. — Я в ловушке, но я не беззащитен! Прошло время, и вы многому научились — но и я наделен могуществом! Я не могу остановить то, что прорывается ко мне… но сила у меня есть!

Кроу хрипло вскрикнул, упал на колени и стал раскачиваться вперед и назад, изо всех сил сжимая голову ладонями. В это мгновение я очень порадовался тому, что мои телепатические таланты еще так мало развиты!

— Небо! — ахнул Писли и отвлек меня от упавшего на землю ничком Кроу. — Гляньте на небо!

Всего лишь несколько мгновений назад небо было просто серым, а теперь его затянули грозовые черные тучи, они заклубились, заметались, и среди них начали сверкать молнии. В следующую секунду поднялся сильнейший ветер. Его порывы начали хлопать полами наших пальто и концами желтой банданы Джордана. В долине ветер начал вырывать с корнем кустики утесника из песчаной почвы и вертеть их в воздухе. Тут и там закрутились воронки песчаных смерчей.

— Ложись! — рявкнул Джордан, и его голос прозвучал едва слышно на фоне дикого завывания ветра, шуршание песка, треска ломающихся веток утесника и вереска. — Осталось чуть больше минуты — на землю, быстро!

Нас не пришлось долго уговаривать. Кроу уже лежал на земле неподвижно. Я одной рукой ухватился за толстые корни вереска, а другой обхватил друга за плечи. Ветер стал ледяным. Он, казалось, дул в нашу сторону от буровой вышки. Свирепо грохотал гром, небо озаряли вспышки молний, то и дело высвечивая контуры вышки на фоне унылого пейзажа пустошей и низких холмов.