Брайан Ламли – Титус Кроу (страница 100)
Третий стражник отчаянно заметался по площади. Измученным, еще не до конца верящим в свое спасение пленникам казалось, что он пытается бежать в три стороны сразу. Но тут, когда единственный из трех рогачей, оставшийся в живых и готовый удрать с мощеной площади, успел хотя бы вскрикнуть, с ночного неба спикировало большое существо, похожее на гигантскую летучую мышь. Одним стремительным движением оно сбило рогатого мерзавца с ног, оседлало его и выхватило из чехла острый нож. В следующую секунду все было кончено. Де Мариньи действовал с убийственной быстротой и ловкостью, порожденными ужасом и отвращением. Он не почувствовал ни малейших угрызений совести из-за того, что так жестоко прикончил три порождения страшных снов.
Не медля ни мгновения, сновидец-мститель взбежал по ступеням пьедестала и за считаные секунды освободил несчастных пленников от оков. За все это время Титус Кроу не произнес ни слова. Он смотрел на друга, широко раскрыв рот и глаза от изумления. Наконец, когда де Мариньи помог Титусу и Тиании подняться на ноги, стараясь при этом не смотреть на наготу красавицы, у Титуса вырвалось:
— Анри! Де Мариньи! Это ты? Я не сразу узнал тебя под этой черной краской на лице! Но как? Ты, здесь, в мире сновидений? Боже! Еще ни разу я не…
— Потом, Титус, — прервал его де Мариньи. — Бог свидетель, времени у нас в обрез. Сначала я заберу Тианию — плащ не выдержит троих, — но я сразу же вернусь за тобой. А ты лучше вооружись одним из этих ятаганов — мало ли, вдруг кто-то еще из этих рогатых тварей явится сюда. Я постараюсь вернуться за тобой как можно скорее.
С этими словами де Мариньи повернулся к Тиании, а та вопросительно посмотрела на Титуса.
— Доверься де Мариньи, Тиания, — сказал своей спутнице покрытый кровоподтеками и порезами Титус. — Он самый надежный друг, какого только можно себе представить.
С этими словами он препоручил Тианию заботам друга, а де Мариньи, по-прежнему стараясь не замечать наготу и неземную красоту Тиании, обвил ее полой летучего плаща. Не медля более ни мгновения, он крепко обнял ее и взмыл в ночное небо. Они быстро полетели к высокой неосвещенной башне примерно в миле от центральной площади и пьедестала с гигантским рубином. Там де Мариньи осторожно опустил Тианию на плоскую крышу, огороженную парапетом. Но сразу улететь он не успел. Красавица-богиня взяла его за руку.
— Титус мне много рассказывал о тебе, Анри-Лоран де Мариньи, — прошептала она. — Теперь я понимаю, почему он оставил меня одну в Элизии, чтобы вернуться к вашей зеленой Земле. Такие друзья, как ты, вправду встречаются очень редко. Он любит тебя, как брата, с этих пор точно так же буду любить тебя я.
Тиания потянулась к де Мариньи и легко поцеловала его в губы. В следующий миг, когда он уже летел по ночному небу в летучем плаще, сердце его ликовало. Он понял: что бы ни случилось потом, он уже полностью вознагражден за весь тот риск, которому подвергается здесь, в мире сновидений.
Минуту или чуть больше спустя де Мариньи забрал с площади, где стоял пьедестал с гигантским рубином, Титуса Кроу, и тут ему стало ясно, насколько пытки обессилили друга. Вяло сжав в руке ятаган, Титус едва не лишился чувств к тому моменту, когда они вдвоем взлетели ввысь.
Де Мариньи спросил у Титуса, сколько времени они с Тианией пролежали на ступенях около гигантского рубина.
— С полудня, Анри. Но мы были слабы уже тогда, когда только оказались в Дайлат-Лине. Нас привезли в город на одной из жутких черных галер и три дня не давали есть. Все это время меня поили каким-то сонным зельем, и я почти ничего не соображал, но даже будь я в здравом уме, я бы ни за что не согласился есть ту бурду, которой потчевали гребцов! И не забывай: мы протомились в оковах рядом с этим чудовищным камнем почти одиннадцать часов. И это отняло у меня куда больше сил, чем трое суток на борту черной галеры.
Тиания… Она просто удивительная. В ней гораздо больше от Старших Богов, чем можно подумать, даже если принять во внимание ее неземную красоту. Думаю, именно божественность спасла ее от губительного воздействия гигантского рубина. Что до меня, то мне нужно просто немного простой и вкусной пищи, немного отдохнуть, и вскоре я стану собой. Нормальным. Или ненормальным. Вряд ли ты прихватил с собой бутылочку бренди, Анри? Богом клянусь, вот это бы меня бесконечно порадовало!
Как ни был встревожен де Мариньи, он не смог не улыбнуться. Титус Кроу стал похож на себя, хотя даже эти шутливые слова казались криком издалека, сорвавшимся с губ изможденного, измученного человека, еще совсем недавно прикованного к ступеням пьедестала, на котором покоился зловещий гигантский рубин. На самом деле Титус не осознавал, насколько губительно воздействие этого колдовского камня, а теперь, по мере того, как они с де Мариньи удалялись от площади, к Титусу начали мало-помалу возвращаться силы и юмор. Де Мариньи отлично знал, что, когда Титус Кроу окончательно оправится после пережитого, он станет могучей силой, с которой врагам придется считаться, и тогда настанут тяжелые времена для злобных тварей, пытавшихся овладеть миром сновидений Земли.
А еще де Мариньи понимал, что имел в виду его друг, называя себя «ненормальным». Во время своих приключений в пространстве и времени, по пути до Элизии Титус Кроу, находясь внутри часов времен, попал в некий чужеродный мир. От забытья его спас врач-робот, T3RE, и тело Титуса преобразилось благодаря достижениям науки, о которых не могли и догадываться ученые с его родной планеты. Он приобрел немыслимую силу и быстроту. Он мог очень долгое время оставаться под водой без всяких вспомогательных средств. Его кожа стала непроницаемой почти для любых атмосферных условий, кроме самых уж едких. И пожалуй, самым удивительным стало то, что он был воссоздан в образе самого себя, но на двадцать, а то и двадцать пять лет моложе! Даже сознание Титуса Кроу подверглось изменениям! Оказалось, что он способен делать совершенно немыслимые, необъяснимые операции с часами времен. Он пользовался ими для многого, что в них не было заложено создателями — самими Старшими Богами.
Де Мариньи прогнал все подобные мысли и воспоминания и с помощью летучего плаща опустил себя и Титуса на площадку на крыше башни. Негромко вскрикнув от радости, Тиания бросилась в объятия Титуса. Несколько мгновений он бережно гладил ее волосы, а потом повернулся к Мариньи.
— Ну, Анри, а что у тебя на уме теперь? Пока что мы еще не выбрались из пекла, друг мой.
— Я это знаю, но… — начал, было, де Мариньи, но оборвал себя и приложил палец к губам. Снизу, с улиц ночного города, донесся шум. Вдалеке запылали алым светом факелы.
— Похоже, беда! — прошептал де Мариньи. — Они обнаружили ваше исчезновение!
— Так они скоро весь город поднимут, — поспешно добавил де Мариньи. — Титус, сколько их в Дайлат-Лине?
— Тысяча. А может быть, больше, — ответил Кроу. — В гавани мы видели целую флотилию их черных галер.
— Если так, то нам нельзя терять ни секунды. Я снова возьму первой Тианию и перенесу ее в безопасное место, подальше от сторожевых костров, горящих вокруг города. Потом я возвращусь за тобой. И ты, Титус, до моего возвращения будь тише воды, ниже травы.
Титус Кроу похлопал своего товарища по спине, пожелал ему удачи и присел на корточки за парапетом, ограждавшим площадку на вершине башни. В следующее мгновение де Мариньи, окутав Тианию полой летучего плаща, снова взмыл в воздух. Когда они набрали высоту, им стало видно, что рогатые твари из Ленга начали бегать по ночным улицам.
Одной рукой де Мариньи крепко держал Тианию за тонкую талию, а второй нажимал кнопки, управлявшие антигравитационными свойствами летучего плаща. Он поднялся еще выше. Тиания крепко обнимала его, но, хотя ночной воздух был холодным, и ветер свистел в ушах, и летели они на страшной высоте, она ни разу не вздрогнула.
«Наверное, она думает про Титуса, — подумал де Мариньи, — оставшегося на вершине башни в недобром городе». Чтобы отвлечь Тианию от мрачных мыслей, он сказал:
— Ты — храбрая девушка, Тиания.
Тиания повернула к нему голову и улыбнулась. Ее волосы развевались на ветру. Де Мариньи показалось, что тревога и страх быстро тают на прекрасном, почти светящемся лице красавицы.
— На самом деле, я не храбрая, — сказала она. — Когда о тебе заботятся такие, как ты и Титус, кто станет бояться?
Де Мариньи и сам не удержался от улыбки. Но в следующую секунду он нахмурился и спросил:
— Скажи, во имя всего прекрасного, почему вы не взяли с собой в мир сновидений летучие плащи? Казалось бы…
— Да нет же, плащи мы взяли, — прервала его Тиания. — Мы бы и часы времен захватили, но это бы нас выдало. Плащи у нас отобрали рогатые твари, когда схватили нас. Глупцы! Они выбросили летучие плащи вместе с остальной нашей одеждой!
— Они не поняли, что это такое?
— Нет. Существам вроде них никогда бы в голову не пришло летать. У них даже души к земле привязаны.
— А как вас схватили? — спросил де Мариньи, заметив, что сторожевые костры мало-помалу остаются позади. Он вглядывался во тьму, ища глазами удобное место для посадки.
— Это долгая история, но я постараюсь рассказать коротко… Когда мы попали сюда впервые, нам многое предстояло сделать. Надо было первым делом навестить Атала-Премудрого, а может быть, Куранеса из Ос-Наргая, что за Танарианскими горами. Но здесь так много разных чудес — пожалуй, не меньше, чем в Элизии, а я впервые попала в иной мир — пусть это мир сновидений. Кроме того, мне хотелось хоть немного побыть наедине с Титусом. И я уговорила его хотя бы день-другой побродить из города в город, останавливаясь на ночлег в маленьких гостиницах и тавернах. Для меня это была просто игра, понимаешь? Я же не знала…