Брайан Ламли – Титус Кроу (страница 102)
Он поежился, чувствуя, будто по спине ползут мурашки. Это была не дрожь от ночного холода. Де Мариньи развернулся и был готов продолжить путь в сторону дружелюбного Ультхара, но в этот самый момент краем глаза заметил какое-то движение. Кто-то бесшумно перебегал из тени в тень всего лишь в ста ярдах позади. И тут де Мариньи вспомнил о том, что ему говорил Грант Эндерби: что рогатые мерзавцы весьма опытны в том, как преследовать жертву. Вспомнил и зябко поежился.
Он быстро скатился по склону дюны и осмотрелся по сторонам в поисках укрытия. Он бросился к большому валуну, наполовину зарывшемуся в песок, и спрятался за ним. Опустившись на колени на песок, де Мариньи отчетливо услышал далекий вой. Звук достиг самой высокой ноты, вопросительно дрогнул и стих. Почти сразу зазвучал другой крик — под подсчетам де Мариньи, прямо из-за той высокой дюны, с которой он только что спустился. И хотя он услышал незнакомое зловещее улюлюканье, он нисколько не усомнился в том, что голоса принадлежали треклятым страшилищам из Ленга!
Де Мариньи начал отчаянно стрелять глазами вправо и влево. Он искал в озаренной светом звезд пустыне более глубокую тень, под прикрытием которой он мог бы поскорее добежать до реки. Пока он озирался, до его слуха донеслось еще несколько вопросительных криков — и теперь ему стало совершенно ясно, что существа, издававшие этот омерзительный вой, начали его окружать! Кто-то из них кричал совсем рядом — причем, со стороны реки. И что-то в этом крике было новое — может быть, он звучал победно?
Де Мариньи настолько сосредоточенно выбирал путь для побега, прислушиваясь к зловещим крикам, что не расслышал негромкие шаги за спиной. Вернее, расслышал он их слишком поздно, а когда обернулся, то успел увидеть только украшенную драгоценными камнями рукоятку ятагана, и эта рукоятка ударила его между глаз…
Когда к де Мариньи вернулось сознание, он на миг поверил, что ему удалось каким-то образом преодолеть барьеры сна и возвратиться в мир бодрствования. Но нет. Хотя солнце стояло в зените и его свет резал глаза даже сквозь полуприкрытые веки, сновидец догадался, что он в плену, в мире сновидений. И не просто в плену, потому что дома и башни вокруг него, и те ступени, на которых он лежал и края которых с остротой ножей вонзались в его спину, были базальтовыми, и такой базальт добывали только в мире сновидений. Так выглядеть мог только Дайлат-Лин… и конечно, стоило только де Мариньи немного повернуть голову, как он увидел гигантский рубин.
— Ага! Наш дружок из мира бодрствования наконец вернулся к нам — вот только башка у него, поди, раскалывается — так болит!
Де Мариньи не видел лицо говорившего, но нисколько не усомнился в том, что перед ним — рогач. Стражник небрежно опирался на рукоятку ятагана, острие которого упиралось в шершавую поверхность ступени пьедестала совсем рядом с грудной клеткой де Мариньи. Штаны стражника, сшитые из грубого черного шелка, были все в пятнах, засаленные. К поясу была приторочена торба, из которой торчали рукоятки ножей. На жирных пальцах — перстни со здоровенными рубинами. Стражник наклонился. Его широкие губы расплылись в злобной ухмылке, а прищуренные глаза глядели на де Мариньи почти что голодно.
И вдруг сновидец почувствовал боль. Его кожа словно бы полностью высохла, поджарилась под полуденным солнцем. Ему показалось, что у него вот-вот может разломаться на части спина — так сильно за время, пока он лежал без сознания, в нее врезались края базальтовых ступеней. Голова болела жутко. Казалось, она кошмарно распухла. Все его обнаженное тело покрылось синяками оттого, что его грубо тащили несколько миль по каменистой пустыне. Губы, язык и глотка пересохли и потрескались, а в запястья и лодыжки до боли врезались кожаные ремешки, которыми они были связаны.
— Сновидец, мы убьем тебя!
Свои слова рогатый стражник сопроводил несколькими ударами. Он небрежно пнул де Мариньи в бок, покрытый кровоподтеками. Де Мариньи с трудом сдержал крик боли. Ему чудом удалось приподнять голову, и он увидел, что окружен не менее чем двумя десятками рогатых тварей. Их предводитель — тот, что говорил с ним, был разут, и удары по ребрам были только больнее из-за того, что вместо ступней у мучителя де Мариньи были… копыта.
— Мы убьем тебя, — повторило чудовище, — но выбрать, как именно мы это сделаем, ты можешь сам. Ты можешь умирать медленно, очень медленно — сначала ты останешься без рук, потом — без ног, потом мы лишим тебя так называемого «мужского достоинства». Потом мы отрежем тебе уши, выколем глаза, и наконец — язык. На это уйдет день, а может — два.
Он немного помолчал, чтобы пленник лучше осознал сказанное им, и добавил:
— С другой стороны, мы могли бы проявить милосердие.
— Сомневаюсь, — простонал де Мариньи, — что таким, как вы, ведомо милосердие.
— Да нет, мы знаем, что это такое! К примеру, очень даже милосердно будет отрубить тебе голову одним ударом — но прежде чем ты получишь эту награду, я хочу кое-что от тебя узнать.
Стражник ждал ответа, но де Мариньи промолчал.
— Если я тебе в глаза щепки вставлю, а голову велю так запрокинуть назад, что мало не покажется, ты очень скоро ослепнешь и будет тебе ох как больно. Солнце немилостиво к тем, кто на него пялится. Но прежде чем это понадобится…
— Ты хочешь что-то узнать.
— Точно! Значит, ты меня внимательно слушал. Это хорошо. Да, мне надо кое о чем узнать. Первое: как тебе удалось проникнуть в Дайлат-Лин так скрытно и как ты сумел убить троих наших собратьев так ловко, что они и тревогу поднять не успели? Второе: как ты смог так хитро похитить своих дружков и так быстро увел их из города, а сам потом попался? Третье: где сейчас твои приятели, потому что они нам нужны здесь для очень важной встречи. И наконец, четвертое: что в этой склянке, которая была при тебе? А при тебе мы нашли эту склянку, нож и веревку.
Эликсир! Когда рогатый стражник упомянул об эликсире Атала, де Мариньи невольно ахнул. Он и не вспоминал о флаконе до этого мгновения. Рогатый мерзавец услышал вздох де Мариньи и заметил, как у того на миг шире раскрылись глаза.
— А? — ухмыльнулся он. — Что я такого сказал? Может, про этот странный маленький пузырек с какой-то жидкостью?
Он показал де Мариньи флакон, сжав его большим и указательным пальцами.
— Человек является невесть откуда — и с собой у него ни еды, ни воды, а только ножик, веревка и вот это. И все-таки тебе удалось каким-то образом спасти своих дружков. Поразительно! И с этой крошечной склянкой вы втроем добирались в Ультхар! Что же в ней такое налито?
Мысли бешено заметались в голове де Мариньи. Что же сказать? Что ответить?
— Это… Это
Его мучитель поднял ятаган и провел кончиком лезвия по ребрам де Мариньи. При этом он не сводил глаз со сверкающего клинка. Довольно долго он молчал, потом произнес:
— О нет, нет, нет, друг мой. — Голос его стал маслянистым и грозным одновременно. Глаза зловеще заблестели. — Это не годится. Крошечный пузырек с ядом — всего-то дюжина капель, — чтобы отравить целый город?
Де Мариньи задергался — и физически, и умственно. Совсем как гигантское разумное насекомое, приколотое булавкой к картонке великаном-энтомологом. У него вдруг мелькнула надежда: а вдруг этот мучитель заставит его выпить собственный «яд» (а эликсир Атала на данный момент явно успел перебродить и созреть). Но нет, этому не суждено было сбыться. Однако на смену этой надежде пришла другая — словно вспышка молнии разогнала грозовые тучи. Он вспомнил картинку из времен своего детства. То ли иллюстрацию из книжки, то ли кадр из мультика. На картинке был изображен кролик. Братец Кролик! И де Мариньи поверил, что выход все же может найтись. Попытаться стоило.
— Если я скажу тебе, что в этом флаконе, если раскрою тайну магического зелья, которое в нем находится, — ты клянешься не тронуть меня и отпустить на волю?
Рогатый стражник сделал вид, будто задумался над предложением де Мариньи, но ему не удалось обмануть своего пленника. Наконец он ворчливо произнес:
— Договорились. В конце концов, не ты нам нужен, а те двое, которых ты у нас украл. Если то, что ты скажешь, хотя бы отчасти подскажет, где они теперь, но мы отпустим тебя.
Настала очередь де Мариньи разыграть раздумья. Наконец он выговорил:
— Этот эликсир для того, чтобы увеличить свою силу в десять раз. Один глоток — да нет, одна капля — и ты уже способен запрыгнуть на самый высокий бархан, за один час пересечь по пустыне весь путь до Ультхара, в одиночку сражаться, как десятеро, против целого войска — да-да, и без устали притом.
Рогатый стражник осторожно сжал флакон в жирной ладони и пристально уставился на де Мариньи.
— Это правда?
— А ты думаешь, как я явился сюда посреди ночи — без еды, без воды? Как одолел троих ваших стражников, как малых детишек? И как ты объяснишь, куда пропали те двое, которых я спас, — их ведь будто ветром сдуло! Без сомнения, они сейчас уже в Ультхаре, в Храме Старейшин, где Атал…
— Атал? — прошипел рогатый мерзавец. — Что ты знаешь про Атала?
— Ну, так это же Атал дал мне этот эликсир, чтобы помочь мне в моем походе!