Брайан Кин – Пригородная готика (страница 20)
Они сидели на бетонной погрузочной платформе позади торгового центра. Отсюда открывался вид на пустое, заросшее поле и небольшую рощицу деревьев. Лорок уставился в ночное небо, пуская слюни и улыбаясь от счастья. Курд пытался сосредоточиться, но шум с другой стороны торгового центра постоянно отвлекал его. Гул двигателя автомобиля. Крики. Там что-то происходило. Его разбирало любопытство, но оставить Лорока он не мог, а тащить его за собой, чтобы посмотреть, что там происходит, было рискованно, поэтому Курд просто продолжил прислушиваться к шумам.
В торговом центре было оживленнее, чем обычно. От этого Курду стало не по себе. Ему не нравилось это место, даже тихими вечерами. Он скучал по их прежнему дому. Скаг все время обещал, что это место станет их новым домом, но для него торговый центр так им и не стал.
Он скучал и по остальным членам их семьи.
- Мы с твоим отцом однажды видели такую ночь, - сказал Курд.
Лорок повернулся к нему с заинтересованным выражением на лице.
Курд кивнул.
- Идеальную ночь, прямо как сегодня. Мы отправились на поверхность, чтобы поохотиться. У нас в то время было мало еды. Мы нашли немного. Четыре человека, на парковке, почти как эта. Мы не торопились с ними. Смаковали. Воздух был прохладным, как сегодня вечером, но когда мы вскрыли их, изнутри они были теплые. Это было приятно.
Лорок снова перевел взгляд на луну. Курд увидел, как по его щеке скатилась скупая слеза. Он уже собирался протянуть руку, чтобы утешить своего подопечного, когда справа от них послышались шаркающие шаги. Мгновение спустя из-за мусорного контейнера показался один из помощников Доктора Полночь. Курд не знал его имени, но видел того раньше, когда он ошивался возле старого зала игровых автоматов. Он запомнил этого гада благодаря его трем рукам.
- Что ты здесь делаешь, Циклоп?
Курд нахмурился, восприняв это прозвище, как оскорбление. Он указал на небо.
- Наблюдаю за звездами, - сказал он, указав на небо, решив не реагировать на обидную кличку.
Трехрукий мутант фыркнул.
- Звездное небо? Да что ты, болван, знаешь о звездах?
- Следи за своим языком.
- Сам следи за своим языком, уродливое ебаное дерьмо. Мне плевать, какой ты большой. Я выколю твой гребаный глаз и больше ты ни хрена не сможешь видеть. Знай свое место.
Лорок зарычал, разгневанный наглым тоном трехрукого.
- Оставь нас в покое, - сказал Курд.
- Пошел ты. Вы оба, тащите свои задницы внутрь, или мне придется доложить Капитану Крысу, и пусть он потом сам с вами разбирается.
- Стукач. - Курд улыбнулся, довольный собой. Он только недавно узнал значение этого слова и с нетерпением ждал возможности его применить.
Трехрукий зашипел от злости.
- Ладно, ты только что подписал себе смертный приговор, Циклоп. Ты и этот болван бо...
Клаво выскочил из темноты и в прыжке вогнал тесак в голову трехрукого. Трехрукий замер, шевеля губами, но не произнося ни звука. Кровь стекала по его лицу струйками. Он захрипел, а затем завалился на бок. Ворча, Клаво подошел к его еще дергающемуся трупу и вытащил тесак. Затем посмотрел на Курда и Лорока, и кивнул.
- Не стоило этого делать, - сказал Курд, поднимаясь.
Низкорослый мутант указал на мертвеца, а затем на Лорока.
- Я знаю, - согласился Курд. - Он был груб. Но будет беда, если об этом узнают. Скаг будет в ярости. Мы должны избавиться от трупа.
Ухмыляясь, Клаво погладил свой живот.
- Да, - ответил Курд, - я тоже голоден. Пойдем, Лорок. Давай поедим.
Гигант поднял свой массивный молот и выжидающе посмотрел на Курда.
Тот пожал плечами.
- Клаво уже пробил ему голову, но ты можешь разбить остальное.
Улюлюкая от радости, Лорок принялся за дело.
Курд улыбался, наблюдая за ним, ощутив ностальгию по лучшим временам.
Глава 11
Столб Душ слегка накренился. Лиззи только сейчас это заметила. Крен был не таким заметным, как у знаменитой Пизанской башни, и если не присматриваться, казался почти незаметен. Видимо, не обошлось без недостатков конструкции. Тела были менее устойчивы и труднее поддавались формовке, чем строительные материалы.
На ее голову упала капля чего-то теплого и влажного. Она подняла голову и увидела живые человеческие лица, искаженные в невообразимой агонии. Их глаза следили за каждым ее движением. Страдальческие стоны становились все громче, когда девушка приблизилась на несколько шагов.
Лиззи стояла перед женщиной, пришитой к колонне у ее основания. Плоть женщины почернела, особенно у гниющих ран, где натянутая кожа была сшита с плотью других. Ее губы были зашиты, но агония светилась в ее глазах, вместе с ужасным осознанием своей судьбы. Боль еще не успела окончательно сломить ее разум. Она осознавала и где находится, и фатальность своего положения.
Женщина пристально смотрела на Лиззи. Ее губы слабо шевелились, но поскольку рот был зашит, слов было не разобрать. Девушка подошла ближе и склонила голову, едва не прижавшись ухом к изувеченному рту несчастной. Вонь была невыносимой - миазмы дерьма, гниения, мочи и крови, - но болезненное любопытство пересилило отвращение Лиззи. Это было похоже на попытку услышать чей-то голос из-за шума водопада. Вздрогнув, Лиззи прижалась ухом ко рту женщины и вздрогнула, почувствовав, как грубые швы царапают ей щеку. Наконец, жалобная мольба обреченной женщины стала различима.
- Отойди от нее.
Вздрогнув, Лиззи тут же отступила от женщины и обернулась. Она с удивлением увидела вместо Доктора человека в белом лабораторном халате, надетом поверх забрызганного кровью зеленого хирургического костюма. В отличие от Доктора, на нем не было туфлей на высоких каблуках и хэллоуинской маски. Он был молод, не на много старше ее. У него была нормальная внешность, без видимых уродств. Если смыть всю кровь и грязь и одеть его в чистую повседневную одежду, он бы выглядел как обычный парень. У него были пронзительные голубые глаза, короткие, но волнистые каштановые волосы и густая козлиная бородка. Волосы на голове и на бороде местами слиплись от засохшей крови. Он был высок и строен, но не тощ.
- Надеюсь, ты не собираешься помочь этой сучке, - сказал он, указав кивком на несчастную женщину. – Если, конечно, не хочешь разозлить Доктора Полночь. А в гневе он страшен. Поверь мне. Это будет самой твоей большой ошибкой в жизни.
Лиззи опасливо покосилась на парня, но тот не выглядел угрожающе, и она решилась спросить:
- И почему же?
Он пожал плечами и развел руки.
- Доктор не сторонник милосердия в целом. На самом деле, можно сказать, что он презирает даже само это понятие. Он наслаждается страданиями. Живет ими. Все, что делается для облегчения или прекращения страданий, которые он причиняет, воспринимается им как тяжкое преступление. Твое наказание будет суровым, даже по его стандартам.
- Спасибо за предупреждение.
Он кивнул в сторону Столба Душ.
- Я знаю, что ты была в шоке, когда тебя привели сюда, но сейчас уже должна понимать, что когда речь идет о наказании, у Доктора нет конкурентов нигде в мире. Он настоящий творец боли. Величайший художник страдания.
- Такое ощущение, будто ты поклоняешься ему.
Он снова пожал плечами.
- Я понимаю твои сомнения. Когда-то я тоже испытывал такие же. Со временем, однако, ты изменишь свое мнение.
- Я сомневаюсь в этом.
Парень улыбнулся.
- Сейчас ты будешь делать все, что мы захотим, лишь бы остаться в живых. Но со временем, когда начнешь понимать и ценить то, что делает Доктор, ты поймешь, что я прав.
- А где он вообще? - Лиззи оглянулась. – Я отвернулась на секунду, а он исчез.
- Он часто так делает. Скоро ты его увидишь.
- Но где он?
- Работает. Это не единственный наш проект. Их много.
- Например? - Она указала на Столб. – Что из этого я должна оценить и понять?
- Я лучше оставлю объяснения Доктору. Мы работаем ради высшей цели. Несмотря на видимость, это не только убийства и пытки.
- Что за высшая цель?
- Если Доктор посчитает нужным, объяснит тебе сам.
Лиззи нахмурилась.
- Если посчитает нужным?
- Верно. Слушай, я понимаю, что у тебя миллион вопросов, но ответов от меня ты не получишь. И я не собираюсь причинять тебе боль. Было приятно поговорить с кем-то новым. Не пытайся нарушать правила, и останешься цела. Понятно?