Брайан Кин – Потоп (страница 23)
- Спасибо, Гейл, - сказал Новак. – Правила те же, что и всегда. Всё что угодно, например, еда, батарейки, туалетные принадлежности или лекарства, должно быть отправлено в общую кучу. Всё остальное – одежда, книги и всё такое – делится между всеми желающими.
Морган фыркнул.
- Зачем всё это?
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, зачем разбирать имущество Хансена? Хвататься за "Адвил" или туалетную бумагу, которые у него, возможно, остались, кажется бессмысленным, учитывая тот факт, что вы предлагаете нам решить, хотим ли мы заключить договор о самоубийстве.
- Как скажешь, - Новак отвернулся, фактически поставив точку. - Если тебе не нужны его вещи, остальным останется больше.
- Чур, сухие носки мои, - сказала Татьяна. - Если они есть.
- Ничего сухого не осталось, - сказала Линн.
- А если остались, - ответила Катарина, - придется побороться со мной за них. И за нижнее бельё тоже. Моё промокло.
Уоррен толкнул Бена под рёбра, и оба мужчины ухмыльнулись непреднамеренно непристойному комментарию. Катарина, казалось, не заметила их реакцию. Гейл на мгновение ощутила вспышку гнева. Неужели они дошли до этого – ссоры из-за личных вещей мертвеца через несколько минут после его смерти? Может быть, Новак прав. Может, им стоит подумать о самоубийстве. Может быть, человечеству было бы лучше вымереть.
Покачав головой, Гейл встала и подошла к МакKанну, который держал холодную кружку растворимого кофе.
- Ты готов?
- Конечно. Давай покончим с этим, - oн осушил свою кружку и поморщился. - Боже, это как дерьмо на вкус. Я бы сейчас убил ради "Starbucks". Раньше я ненавидел эти кофейни. Думал, что их кофе переоценён и на вкус он такой, будто в нём что-то сдохло. Теперь я бы с удовольствием зашёл бы к ним на чашу кофе. Помнишь, они были на каждом углу?
- Они всё ещё здесь, - ответила Гейл. - Всё, что тебе нужно сделать, это нырнуть поглубже.
- Нет, спасибо, - МакKанн нахмурился. - Чёрт, Гейл. Ты становишься такой же циничной, как Новак. Он плохо на тебя влияет.
- Да пошел ты нахуй, - сказал Новак, ухмыляясь. - И эй, если у Хансена есть какие-нибудь сигары, чур, мои. Если только кто-нибудь ещё не захочет разделить их со мной?
Линн рассмеялась.
- Кроме тебя, их никто не курит. Кроме того, если они и были у Хансена, они, вероятно, тоже промокли. Как и его носки.
- И вообще, как тебе удалось сохранить свои сухими? - спросил Уоррен Новака.
- Да ты шутишь? - улыбка Новака стала шире. - Это идеальная погода для сигар! Мне ни разу не пришлось трахаться с увлажнителем в моём хьюмидоре с тех пор, как пошёл дождь.
Уоррен открыл было рот, чтобы ответить, но внезапный крик из интеркома заставил его остановиться. МакKанн и Гейл замерли возле люка. Все на камбузе уставились на громкоговоритель, прикрепленный к переборке.
- Эй, ребята, - голос Риффла заглушали помехи. - Этот чувак из Бостона снова в эфире. Я сейчас его включу.
Группа замолчала и прислушалась
Глава 32
Все узнали этот голос. Независимо от того, насколько слабым или искажённым он был, это всегда был один и тот же парень – Марк из Бостона, последний диск-жокей в мире, ведущий трансляцию с крыши Пру-Билдинг в красивом затопленном центре Бостона. По словам Новака, они впервые услышали его передачи во время плавания над Иллинойсом. Этот человек устроил собственную пиратскую радиостанцию. Он описал её в одной из своих предыдущих передач. Гейл не понимала большей части технических деталей, но, очевидно, на крыше здания был установлен ряд радиомачт и спутниковых антенн, которые позволяли Марку вести передачу любому человеку в мире, у которого еще было работающее радио, CB-радиосвязь или телевизор. Он также недавно подключил одну из антенн к оборудованию системы общественного вещания, чтобы он мог вещать ещё дальше.
Единственным недостатком, по его словам, было то, что он не мог получать сообщения. Он мог только передавать и не знал наверняка, слышит ли его кто-нибудь. Это было самой неприятной вещью для Гейл. Ей хотелось, чтобы был какой-то способ связаться с ним, какой-то способ дать ему понять, что он не один и что есть выжившие, знающие о его тяжелом положении.
- Я всегда думал, что если я хочу уйти красиво, - говорил Марк, - я выйду на бой, как Уиллем Дефо во "Взводе". Я обожаю эти великолепные финальные бои. Но сейчас я не знаю. Я сомневаюсь, что так и будет. Это дерьмо распространяется.
- У него тот пух, - сказал Майлон. - Бедный ублюдок заразился этим белым дерьмом.
Гейл, Пэрис и Линн заставили его замолчать, и все снова прислушались.
- В любом случае, - продолжил Марк, - это второй день моей трансляции, и никто еще не пришёл, чтобы нас спасти. Меня зовут Марк Сильва. Если кто-нибудь слушает, мы на вершине Пру-Билдинг в Бостоне. Мы больны. Бостон находится под водой, за исключением нас и ещё одного здания. Я всё время думаю о своей жене и сыне из Огайо. Я просто надеюсь, что там дела обстоят лучше.
- Нет, - пробормотал Новак.
- Все ведут себя странно, и мы все такие вялые и умираем от жажды. Это кажется странным – чувствовать жажду, когда вокруг столько воды. Надеюсь, помощь скоро придёт. В противном случае, я думаю, вот-вот случится что-то плохое.
МакKанн толкнул Гейл локтем.
- Ты готова?
Она пожала плечами и кивнула.
- Давай покончим с этим.
Вдвоём они покинули камбуз и закрыли за собой люк. Затем пошли по коридору к месту стоянки. Марк с бостонским акцентом последовал за ними, отражаясь эхом из всех громкоговорителей.
- Сыпь ухудшается, - сказал он. - Думаю, я знаю, что это. Я не хочу признаться себе в этом, но да, что, чёрт возьми, ещё это может быть? Я думаю, мы все инфицированы.
- Майлон прав, - сказал МакKанн. - Похоже, бедный ублюдок заразился грибком.
- Нам нужно узнать об этом больше, - сказала Гейл. - Узнать, как он распространяется. Как избежать заражения. Мы знаем, что можно заразиться этим, прикоснувшись к чему-то, что уже заражено, но должно быть что-то ещё.
- Да, но как мы узнаем? Это работа для учёных где-нибудь в лаборатории, а не для кучки выживших на катамаране. Я имею в виду, какая из нас исследовательская группа, Гейл? Майлон был водителем автобуса. Уоррен продавал машины. Линн работала в страховой компании. Я, Риффл и Новак – всё, что мы знаем, это как управлять кораблём. Я не знаю насчёт других, но ни один из них не кажется мне учёным. Это просто пустая трата времени.
- Похоже, ты готов сдаться. Как насчет этого, МакKанн? Ты согласен с тем, что сказал Новак? Ты думаешь, мы должны просто... - она задохнулась, не в силах закончить фразу.
- Покончить с собой, пока мы ещё можем? Я не знаю. Я не думаю, что у меня хватило бы смелости убить себя, и я не думаю, что смогу убить кого-либо из вас, если бы только вы не умирали и не страдали от боли или не пытались напасть на меня или кого-то из других. За исключением, может быть, Моргана. Его я мог бы убить.
На мгновение он сохранил серьёзное выражение лица, а затем его место заняла зубастая озорная ухмылка.
Гейл засмеялась.
- Да, я тоже.
- Так кем ты была до всего этого?
- В разводе, - сказала Гейл. - Детей нет. Я была соцработником. По ночам я возвращалась домой к своей собаке, маленькому йорку по кличке Терренс.
- И что с ним случилось?
- Пришли, - сказала Гейл, уклонившись от вопроса.
Они опустились на колени у кровати Хансена и открыли его тумбочку. Осторожно просмотрели предметы, дважды проверив на наличие каких-либо признаков белого грибка, но ничего не нашли. Вещей внутри тумбочки было немного. Немного запасной, но влажной одежды. Сотовый телефон с разряженной батареей. Пол-упаковки капсул с льняным маслом. Брелок для ключей в форме яблока с надписью "I ♥ NY", на котором свисали ключи от машины и дома. И чёрный кожаный кошелёк. Пока МакKанн разбирал предметы, Гейл открыла бумажник. Там тоже было сыро, и изнутри шёл слабый затхлый запах. Она нашла несколько заплесневелых снимков – Хансен с двумя улыбающимися детьми, очевидно, его, и свадебное фото гораздо более молодой версии Хансена, позирующего со своей женой. Гейл нахмурилась, пытаясь вспомнить, упоминал ли этот человек когда-нибудь о своей семье или о том, что с ними случилось.
- У Хансена было обручальное кольцо? - спросила она.
- Я не знаю. Я никогда не замечал. Если честно, он мне не очень нравился. А что?
- Нет, ничего. Просто любопытно, кто он такой.
- Почему? Теперь он мёртв. Не похоже, чтобы мы могли вырезать что-либо на его надгробии.
- Может быть и нет, но мы должны знать друг о друге, не так ли? Кто-то должен вспомнить о нас после того, как мы уйдём, разве нет? Часть нас должна жить дальше, даже если это просто мелочи нашей жизни, которые кто-то найдёт.
- А как насчёт души?
- Ты веришь в душу, МакKанн?
- Нет. То есть
Гейл уставилась на фотографию Хансена и его детей и прошептала:
- Кем ты был, Хансен? Какая у тебя была история жизни?
- Это имеет значение для тебя? - спросил МакKанн.
Она закрыла бумажник и бросила его обратно в тумбочку.
- Нет, думаю, нет. Уже нет. На самом деле ничего больше не имеет значения.
- Пить, - эхом разнёсся голос Марка в статике. - Думаю, я полежу немного. Я устал, а эта кроватка такая...