Брайан Кин – Городская готика (страница 34)

- Давай, - ответил на вызов Лео.

- Думаешь, я тебе не врежу? С меня хватит твоего дерьма.

- О чем ты говоришь, Маркус?

- Ты мне не начальник. Ты не главарь. Говоришь о переменах, делаешь правильные вещи и помогаешь людям - когда это нам кто-нибудь помогал? Для нас никогда ничего не меняется. Ты только и делаешь, что мечтаешь, Лео. Ты чертов дурак.

Лео был ошеломлен язвительными словами Маркуса. Он изо всех сил старался не показать этого. Нельзя сейчас было проявить слабость, иначе у остальных тоже начнут возникать сомнения.

- Если тебе это не нравится, Маркус, то убирайся отсюда. Нам не нужна твоя жалкая задница.

- Никуда я не уйду. Ты, черт возьми, мне не указ. Я останусь, если захочу.

Кулаки Лео сжимались и разжимались.

- Как хочешь. Но если ты остаешься, тогда ты, черт возьми, перестанешь нести чушь и извинишься перед мистером Уоткинсом.

- К черту. Что этот старик когда-либо сделал для меня, кроме как смотрел на меня с подозрением, когда я гулял слишком поздно? Помнишь, пару лет назад на Хэллоуин, когда кто-то разбил стекла всех машин в квартале и закидал дома яйцами? Помнишь, как он смотрел на нас после этого?

Мистер Уоткинс зашевелился. Прежде чем он успел заговорить, Лео сказал:

- Он обвинил тебя, Маркус? А? Он обвинил кого-нибудь из нас?

Маркус ухмыльнулся.

- Ему и не нужно было. Все читалось в его глазах.

- Знаешь что? Просто убирайся отсюда. Иди домой.

- Ты не можешь заставить меня делать дерьмо, Лео. И если ты будешь продолжать давить на меня вот так, я урою тебя на хрен.

- Я слышу, как ты говоришь, но не вижу, чтобы ты что-то делал.

- Пошел ты, ублюдок.

- Нет, - сказал Лео, ткнув друга в грудь указательным пальцем. - Пошел ты. Это твоя задница, Маркус, обосралась.

- Хватит! - Мистер Уоткинс засунул револьвер за пояс, шагнул между подростками и положил руку на грудь каждому из них. - Хватит. Прекратите это дерьмо. Что, черт возьми, с вами обоими не так? Думаете, это как-то поможет?

Лео напрягся.

- Это он начал. Я просто заступался за вас.

- Мне не нужно, чтобы ты прикрывал меня здесь, - сказал мистер Уоткинс, кивнув на дом. - Мне нужно, чтобы ты прикрывал мне спину там. Мы должны присматривать друг за другом. - Он сделал паузу, затем повернулся к Маркусу. - Я понимаю, почему ты взбеленился.

- Да? Почему?

- Потому что тебе страшно.

- Пошел ты, старик. Я ни черта не боюсь.

- Нет, боишься, - сказал мистер Уоткинс, не обращая внимания на сжатые кулаки Маркуса. - Ты напуган.

Лео должен был отдать ему должное. У мистера Уоткинса были яйца. По выражению лиц Джамала, Криса и Дуки он понял, что они тоже впечатлены. Глаза Маркуса метнулись к револьверу на поясе мистера Уоткинса. Лео затаил дыхание, готовый к прыжку, если Маркус схватится за оружие.

- Даже не думай об этом, - предупредил мистер Уоткинс. Затем его голос снова стал успокаивающим. - Я знаю, что ты боишься, потому что я тоже боюсь. Мы все боимся. Черт, надо быть сумасшедшими ублюдками, чтобы не испугаться, идя сюда. Но ссоры не помогут. Ясно?

Маркус оглядел своих друзей. Затем уткнул взгляд в землю.

- Да, - пробормотал он. - Вы правы.

- Извинись перед ним, - сказал Лео.

- Не нужно, - сказал мистер Уоткинс. – Не зачем извиняться за то, что он чувствует то же самое, что и все мы. Но я скажу тебе, что ты можешь сделать, Маркус.

- Что именно?

- Беги назад по улице к моему дому. Скажи Лаванде, чтобы она спустилась в подвал и взяла мой ломик и кувалду. Потом принеси их сюда.

- Вы собираетесь взломать дверь? - спросил Крис.

- А нас не услышат?

Мистер Уоткинс пожал плечами.

- Если в доме есть кто-то еще, кроме тех ребят, то можете не сомневаться, они уже знают, что мы здесь. Особенно если учесть все эти крики и разговоры. Мы потеряли элемент неожиданности. Теперь мы просто набросимся на них.

Пока Маркус рысью бежал вверх по улице, мистер Уоткинс вытащил пистолет и встал лицом к входной двери.

Ухмыляясь, Лео игриво ударил пожилого мужчину в плечо.

- Черт, мистер Уоткинс. Я и не знал, что вы такой крутой. Настоящий гребаный гангста!

Мистер Уоткинс не улыбнулся. Он прикурил очередную сигарету. Когда мужчина заговорил снова, его голос был тихим и казался печальным.

 - Я не гангстер, Лео. Я - черный мужчина средних лет, у которого пузо торчит над членом, и которому жена дает только по праздникам, и кричат на него, за то, что он курит в доме, и он ненавидит свою дерьмовую работу, и устал смотреть, как этот район превращается в дерьмо, потому что этот район - все, что у него осталось в этом мире. И нет на земле ничего более печального, чем это.

Они ждали, и когда Маркус вернулся, снова двинулись к дому. Не говоря ни слова, мистер Уоткинс передал револьвер Лео, а ломик - Крису. Ворча, он взял в руки кувалду. Ярко-желтая стеклопластиковая рукоятка, казалось, светилась в темноте.

Мистер Уоткинс выбросил окурок и шагнул вперед.

- Ладно, ребята. Пойдемте еще раз постучим в дверь.

Они поднялись на крыльцо, не пытаясь больше скрывать свое присутствие. Затем мистер Уоткинс поднял кувалду и замахнулся, вложив в удар весь свой вес. Дверь содрогнулась в своей раме. Дерево раскололось с громким треском.

- Послушайте, - вздохнул Дуки.

Изнутри дома послышался звук удаляющихся шагов.

- Думаете, это те белые детишки? - спросил Лео, нервно перекладывая револьвер из руки в руку.

- Есть только один способ узнать это, - сказал мистер Уоткинс и снова взмахнул кувалдой.

Глава 17

Хизер сжимала в одной руке заточенный нож, а в другой - шипящую лампу. Ее била неконтролируемая дрожь и предметы в ее руке потрагивались. Попытки взять себя в руки результата не принесли. Пот прошиб ее с головы до ног, несмотря на то, что здесь было прохладно настолько, что изо рта выходил пар при каждом выдохе. Творящееся вокруг безумие сводило ее с ума. Единственной частью тела, которая не дрожала, были ноги. Они были полностью онемевшими. Она попробовала пощипать подошвы, но не почувствовала ничего. Она все еще могла идти, но ноги были словно чужими.

С тех пор как Хизер покинула странный грот, тоннель неуклонно поднимался вверх. Она потеряла счет времени и никак не могла понять, как долго уже идет. Темнота и собственная усталость давили на нее, и ей становилось все труднее сосредоточиться. Ее мысли то и дело возвращались к причудливой коллекции фотографий и рисунков, пытаясь найти в них какой-то смысл, какое-то объяснение ужасающим событиям. Но каждый раз заходила в тупик, пытаясь разобраться во всем этом. Девушка не могла понять, как такая раса существ могла существовать незамеченной под городом размером с Филадельфию так долго. И кем они были? Мутанты, очевидно, но откуда? Казалось, у них нет ни одной расовой характеристики или генетического фона. Как давно они здесь? Сколько людей они убили?

Она не могла знать. На самом деле, все, что Хизер знала наверняка, это то, что у нее болят ноги, спина, а глаза слезятся от пота и грязи. На ладонях и коленях появились волдыри, а порез на ноге снова кровоточил. Фонарный дым лениво окутывал ее лицо, затуманивая зрение и забиваясь в горло, отчего она задыхалась. При каждом новом приступе дрожи Хизер сжимала зубы. Несколько раз она прикусывала язык и внутреннюю сторону щек. Рот наполнялся кровью и от ее вкуса у нее бурлил желудок.

Хизер задумалась о том, сколько еще ей придется карабкаться, прежде чем она сможет выбраться из этого кошмара. По всем правилам, она уже должна была быть на поверхности. Но все же еще торчала в проклятом туннеле под тяжестью всего города. Ей хотелось, чтобы все это просто рухнуло вниз, раздавив все на своем пути. Хотя даже это было бы предпочтительнее, чем жалкое, мучительное блуждание в темноте. Хизер подавила смешок. Ее брат был бы в восторге от этого дерьма. Ему нравились компьютерные бродилки по подземельям. Здесь он был бы как дома.

Оглушительный громовой раскат раздался откуда-то сзади, напомнив Хизер о непосредственной опасности. Она подавила жалость к себе и пошла дальше, цепляясь за надежду, что она куда-нибудь доберется до поверхности, если будет продолжать идти в том же направлении. С другой стороны, у нее не было выбора. Здесь не было разветвления в другие туннели. Ей оставалось только двигаться вперед или отступать назад. А она знала, что ее там ждет и намерения возвращаться у девушки не было. Все дороги должны куда-то вести. По крайней мере, так всегда говорил ее отец. Подумав о родителях, Хизер ощутила тоску по ним, по дому. Потом ее мысли переключились на родителей Керри, Стеф и остальных. Должно быть их родители уже беспокоятся о них, возможно, заявили в полицию. Возможно, это сделала мать Хавьера. Хотя это было сомнительно, потому как его мать работала по ночам, а отца Хавьер не видел с трех лет.

Воздух впереди посвежел. Сквозняк пробежал по ее лицу, словно легкое прикосновение пальцев. Это ощущение было удивительно приятным после удушающей сырости пещер. Фонарь замерцал и зашипел, пламя трепыхалось на ветерке. Она не знала, что там впереди, но если там был свежий воздух, то, несомненно, это означало, что впереди выход.

Хизер воспрянула духом. Она забыла о своей семье, о Хавьере, Керри и Бретте и сосредоточилась только на выживании. Девушка пошла быстрее. Внезапно свежесть уступила место вони - густой, резкий запах гнили, более сильный, чем все, что она чувствовала до сих пор. Несмотря на все усилия игнорировать запах, Хизер задыхалась, захлебываясь. Из ее открытого рта свисали нити слюны. Ее желудок сжимался в рвотных позывах, и если бы в нем что-то было, она бы уже проблевалась. Но мышцы пустого желудка просто сводило судорогой, они болезненно сжимались и из-за рези девушка шла пригибаясь. Хизер вытерла губы тыльной стороной ладони и тяжело сглотнула, подавив очередной рвотный позыв. В мерцающем свете лампы блестел заточенный нож. Она сосредоточилась на нем. Снова успокоившись, девушка продолжила путь, дыша через рот. Это не очень помогло: она чувствовала отвратительный привкус на языке. Ее глаза слезились, перед глазами все плыло, а рвотные позывы волнами накатывали безостановочно. Хизер закрыла глаза и попыталась привести все свои чувства в порядок.