Брайан Кин – Черви-Завоеватели (страница 9)

Что-то прорыло туннель под поленницей, как это обычно делают сурки и другие роющие животные. Но если это сделало животное, то оно было, по крайней мере, размером с большую овцу.

Я опустился на колени под дождем, мои колени заскользили по грязи, и уставился на зияющую впадину. Не было никаких куч грязи, как если бы что-то прорыло дыру, и в грязи не было никаких следов когтей или царапин, указывающих на то, что яма была вырыта сверху. Там была просто темная круглая дыра, около пяти футов[9] в диаметре. Стены расщелины блестели бледной, почти прозрачной слизью.

- Тогда что, по-твоему, это такое? Что это было? - спросил Карл.

То, что вырастает из праха земного и разрушает надежду человека.

- Я не знаю.

Все еще стоя на коленях, я протянул руку и коснулся края отверстия. Странная слизь прилипла к моим пальцам. Поморщившись, я поднял руку и позволил дождю смыть молочную субстанцию. Я поднес пальцы к носу, и мне вспомнилось то, о чем я не думал годами.

Онa пахлa сексом. Знаете, этот миндально-рыбный запах, который всегда после этого витает в спальне? Вот, что мне это напомнило. В остальном приятное воспоминание, потускневшее с возрастом и теперь искаженное этим новым значением. Это тот же самый запах, который можно обнаружить витающим в воздухе в дождливый день, после того как выползли черви, заполонив тротуары. То же самое, что я почувствовал, когда впервые обнаружил червей около свого гаражa.

Карл фыркнул.

- Пахнет чем-то странным. Ты сегодня ел сардины?

- Все дело в этой субстанции. Почему бы тебе не попробовать? Посмотри, на что это похоже на вкус.

- Нет, спасибо. Думаю, я откажусь. На что это похоже?

- Сопли, большой старый комок слизи.

Карл с отвращением сморщил нос.

- Я не думаю, что с этим стоит возиться. Может быть, это генетический материал какого-нибудь животного, известного нам.

- Но что это за животное?

Карл пожал плечами и начал складывать растопку обратно в кучу. Затем он забрел за угол сарая с инструментами, сообщив мне, что ему нужно отлить.

Оставаясь на корточках, я посмотрел на дыру и вспомнил малиновку и то, что, как мне показалось, я видел. Оно съело птицу, или мне это показалось? Я продолжал прокручивать это в уме. Может быть, у меня болезнь Альцгеймера. Вы, наверно, думаете, что я одержим Альцгеймером, учитывая, что я задавался вопросом, не было ли у Карла тоже этого недуга, когда он рассказывал мне о том, что произошло у него дома. Но я не болен. В моей семье такого не было, но когда ты в моем возрасте, это все равно тебя пугает. Когда твое тело начинает подводить, твои воспоминания – это единственное, что у тебя остается. Единственные вещи, которые ты действительно можешь назвать своими. Твои воспоминания – это твоя жизнь, и если ты их потеряешь – или, что еще хуже, если больше не можешь им доверять – тогда, я думаю, приходит время лечь в сосновый ящик и позволить забросать тебя грязью.

Я еще немного подумал об этом и решил, что почти уверен, что все это видел. И это меня напугало. Напугало еще больше, чем возможность того, что все это симптом слабоумия. Потому что таких больших червей просто не существует. И они, конечно, не едят птиц.

- Нам пора войти внутрь, - сказала я, стараясь не показывать охвативший меня страх.

- Что? - заорал Карл.

Он вернулся из-за угла, встряхивая свой вялый, сморщенный пенис и засовывая его обратно в штаны. Дождь начал накрапывать сильнее, и из леса донесся гром, заглушив то, что я сказал.

Мои колени подкосились, когда я поднялся на ноги. Мои суставы разнылись, непривычные к нагрузке, через которую я только что заставил их пройти, поднимая бочки. Я прикрыл рот ладонями, перекрикивая гром и барабанный стук дождевых капель по листьям.

- Я сказал, что, кажется, мы должны...

Еще один раскат грома прогремел над горами, теперь уже ближе. Сквозь этот шум мне показалось, что я услышал приглушенный стук, доносящийся из сарая с инструментами.

Я доковылял до Карла и сказал:

- Я думаю, нам следует войти внутрь. Мы подхватим пневмонию, если останемся здесь надолго.

- Полагаю, ты прав. Я промок насквозь до трусов.

Мы поплелись обратно в дом и сняли мокрую одежду. Я повесил ee сушиться, одолжил Карлу несколько чистых трусов, пару брюк и рубашку, а затем приготовил нам по чашке кофе. Мы сидели в гостиной, болтая о пустяках и позволяя горячим кружкам согревать наши холодные руки. Карл, все еще мастер констатировать очевидное, подтвердил, что у нас действительно какая-то странная погода. Погода всегда была одной из его любимых тем, поэтому я решил, что сейчас он действительно в своей стихии.

Он потер больные артритом колени и поморщился.

- Парень, я ненавижу быть старым.

- Я тоже. Ты когда-нибудь смотрел на фотографию молодого себя и задавался вопросом, куда он делся?

- Да уж, - фыркнул Карл. – Сейчас было бы везением, если бы я вообще его вспомнил.

Я потер свои ноющие бицепсы.

- Эти бочки вымотали меня. Я не знаю, что бы я делал, если бы тебя здесь не было.

Карл кивнул.

- Я и сам изрядно вымотался.

- Кофе взбодрит тебя. Это крепкая штука. С его помощью можно было бы снять краску...

Он взглянул на кофейный столик, где лежали мой блокнот с кроссвордами и карандаш.

- Разгадываешь один из своих кроссвордов, да?

- Ага. Но я застрял. Я не думаю, что ты знаешь слово из четырех букв, обозначающее согрешение?

- Грешник – не так ли зовут того молодого парня, который написал эти вестерны? Те, про беременного стрелка, сбежавшую рабыню и прочее?

- Нет, я так не думаю

- Оу. Что ж, тогда я не знаю. По правде говоря, кроссворды никогда особо не интересовали меня.

Он продолжал бубнить, в то время как я задавался вопросом, почему Бог счел нужным сделать Карла и меня единственными выжившими. Я умирал от желания поговорить о чем-нибудь хорошем, жаждал этого почти так же сильно, как никотина.

- Итак, ты слышал или видел кого-нибудь еще? – спросил я.

- Нет. Никого. Панкин-Центр похож на город-призрак. Хотя примерно неделю назад я действительно слышал самолет. Похоже на один из тех маленьких, с двумя двигателями. Я выбежал наружу, чтобы посмотреть, но к тому времени уже ничего не мог разглядеть из-за облаков. И однажды, когда туман немного рассеялся, я заметил воздушный шар с гелием. Я замахал руками и попытался привлечь их внимание, но он был далеко. Не думаю, что они меня видели.

Я подул на свой кофе, чтобы остудить его, а затем осушил кружку одним глотком.

- Ну, по крайней мере, это означает, что где-то еще есть живые люди.

- Должно быть, - согласился он. - Недавно я заезжал к Ллойду Хансону, потому что его коровы мычали во время шторма. Его там не было.

Я подумал о пропавшем домашнем скоте.

- Но коровы были?

- Несколько из них. Я думаю, что часть стада куда-то ушла. Но те, что были в сарае... это было ужасно, Тедди. Их вымя раздулось и лопнуло, так как рядом не было никого, кто мог бы их подоить. Большинство из них, конечно, были мертвы или умирали.

Я вздрогнул.

- Я не видел других животных, кроме какого-то оленя и малиновки. Все пастбища были пусты.

- Может быть, они сбежали? Я уверен, что земля в некоторых местах достаточно влажная, чтобы столбы забора, вероятно, свалились.

- Может быть.

Но я не был уверен, верю ли в это. У меня в голове промелькнул образ малиновки. Я подумал, не рассказать ли Карлу, но не стал. Я боялся, что он скажет, что я действительно сумасшедший. По той же причине люди не рассказывают своим друзьям, когда видят странные огни в небе.

Карл поставил свою кофейную кружку на подставку.

- Посреди пастбища была яма. Еще одна воронка, я полагаю. Может быть, его стадо провалилось в нее.

- Одна корова еще может. Но все стадо? Это коровы, Карл, а не лемминги.

- Эти маленькие пингвины, которые вместе прыгают со скал? Я не думаю, что у нас есть такие в Западной Вирджинии, не так ли?

Я приготовил еще одну чашку кофе и прикусил язык.

- А как насчет тебя? - спросил Карл. - Видел или разговаривал с кем-нибудь после эвакуации?

- Нет. Как я уже говорил, до сегодняшнего дня я думал, что я один. Никто не заходил. Интересно, остались ли еще какие-нибудь люди на горе?

- Держу пари, сумасшедший старый Эрл Харпер жив, - сказал Карл. - Эти парни из Национальной гвардии ни за что не заставили бы его уйти.