Брайан Фриман – Ночная птица (страница 70)
– Черт, как же здорово, – проговорила она.
Фрэнки посмотрела на Джейсона. Он молчал, его губы были плотно сжаты. На мрачном лице застыло загнанное выражение; он понял, что она догадалась. Обо всем. Что теперь ей известна правда, а не ложная интерпретация. Фрэнки хотелось увидеть на его лице виноватое выражение, однако его надменный вид сказал ей о том, что на самом деле ему на все плевать. Что дело зашло слишком далеко и что он невосприимчив к ее холодному взгляду. Фрэнки злилась на него, однако при этом не снимала вину и с себя. Она всегда ставила на первый план своих пациентов. И сама оттолкнула его от себя. К тому же между ней и Дарреном Ньюманом что-то было, не важно, в реальности или нет.
– У тебя есть что сказать? – обратилась она к мужу.
Он на одно короткое мгновение устремил на нее взгляд. И на это мгновение между ними установилось взаимопонимание. Ну хоть раз за целую вечность!
– Я не хотел, чтобы так случилось.
Джейсон намеренно произнес эту неопределенную фразу. То ли он извинялся, то ли осуждал. Ну и пусть. Оба они знали, что конец близок. За семь лет, прожитых вместе, они так и остались чужими друг другу. Эта потеря даже не вызывала у Фрэнки грусти. То, что с ней сотворили, будило в ее душе лишь ощущение пустоты.
– Оставь нас вдвоем, – сказала она ему.
Джейсон потянулся к ее руке, но так и не дотронулся. Надобности говорить, что если он сейчас уйдет, то уйдет навсегда, не было. Поэтому он встал и без единого слова пошел прочь. Они остались за столиком вдвоем. Две сестры. Связанные кровью. Пэм потягивала шампанское, всем своим видом показывая, что дальнейшие события вызывают у нее лишь легкое любопытство.
– Можешь считать меня глупой, – сказала ей Фрэнки. – Наверное, я действительно была глупа. Не замечала явные признаки. А может, просто ничего не хотела замечать…
– Признаки?
– Не притворяйся, Пэм. Все уже позади. Я знала, что ты обижаешься на меня, но никогда не предполагала, что твоя обида может быть такой глубокой. Или что ты сама можешь зайти так далеко.
– Это все, что у тебя есть? Паранойя? Обиды? Как же ты меня достала, сестренка…
Фрэнки не обратила на ее слова внимания и продолжила:
– Я все ломала голову, ради чего. Зачем ты это сделала. Ну, я знаю, что ты ненавидела папу, но чтобы убить?.. Столкнуть его с утеса? Сестра, которую я знала, посмеялась бы над ним или чертыхнулась бы, но никогда не утратила бы контроль над собой. Нет, тут было что-то еще… Нечто, что вывело тебя из себя.
– Я не намерена сидеть здесь и выслушивать всю эту чушь, – заявила Пэм, но даже не попыталась встать.
– Не беспокойся. На мне нет микрофона. Здесь только мы. Ты и я.
– Ах, как мило.
– Я действительно не могла понять, – говорила Фрэнки, – но потом в памяти всплыли твои слова. Ты напомнила мне, что все эти дискуссии на новогодние выходные папа использовал как предлог, чтобы сказать тебе, что ты неправильно распоряжаешься своей жизнью. И ты права. Он все время так делал. И почему в этом году было по-другому? Дело в том, что все эти дни я вспоминала его вопросы, которые так раздражали. В этом году все они касались риска. Он спрашивал, как можно делать что-то ужасное, если это несет риск для кого-то другого. Я не понимала, потому что думала, что я была с ним одна. Что я сделала такого, что он осуждает меня? Кого я подвергла риску? Оказывается, речь шла не обо мне. Он задавал все эти вопросы не мне. А тебе.
К столику подошел Вирджил и стал наливать шампанское в бокал. Фрэнки ждала. Во взгляде Пэм появилась горечь, однако она улыбалась, как будто все замечательно.
– Вопрос, – продолжила Фрэнки, когда Вирджил ушел. – Допустимо ли стремиться к удовлетворению своих эгоистических желаний, если оно несет риск для других?
– Да пошла ты, сестренка.
– Вопрос, – сказала Фрэнки. – Правильно ли рисковать жизнью или счастьем другого человека лишь ради того, чтобы заполучить желаемое?
Очаровательное личико Пэм превратилось в маску ненависти. Она подняла свой бокал.
– Это всё? Ты закончила?
– Нет, есть еще один вопрос, – ответила Фрэнки. – Тогда мне показалось, что я что-то неправильно расслышала. Я думала, что ошиблась. Ну не мог он такого сказать – во всяком случае, тебе. Но я не ошиблась, правда? Я расслышала именно то, о чем он у тебя спрашивал.
– О? И о чем же?
– Вопрос. – Фрэнки наклонилась вперед и сильно сжала руку Пэм. – Ты спишь с Джейсоном?
Пэм колебалась всего мгновение, а затем сделала большой глоток шампанского. Когда она заговорила, в ее голосе не было и намека на смущение. Он звучал равнодушно. Как ни в чем не бывало. Словно они говорили о погоде.
– Да.
Фрэнки закрыла глаза. Она заранее знала, каков будет ответ, но все равно ей пришлось дождаться, когда спазм в груди пройдет и она снова сможет дышать.
– И давно?
Пэм пожала плечами.
– С прошлой осени. Вот только не садись на своего нравственного конька. Я знаю про тебя и Даррена Ньюмана.
– Между нами ничего не было. Я к нему не прикасалась.
– Нет? Ты просто фантазировала. Надо же, убийца, насильник… Ну и каково тебе?
– Заткнись, – отрезала Фрэнки.
– Смотри правде в глаза: ты хотела Даррена сильнее, чем своего мужа.
– Думаешь, это дает тебе право спать с ним?
– Я не спрашиваю у тебя разрешения, – отпарировала Пэм.
– Ты просто бессердечная дрянь. Ты любишь его?
– Ой, умоляю…
– А он любит тебя?
– Пора взрослеть, Фрэнки. Что тебе далась эта любовь? Разве у нас с тобой были разные отцы? Никто из нас не знает, что такое любовь.
– Так зачем это сделала? Из злости? Из мести?
– Не льсти себе, – сказала Пэм. – Да, признаю, мне нравилась идея унизить тебя. Каждый раз, когда я слышала рассказы о твоих успехах, мне хотелось сказать: «О, в самом деле? Ну а я сплю с твоим мужем». Но я, Фрэнки, не склонна к глубокому анализу всего, в отличие от тебя. Я этого хотела. Он этого хотел. Это произошло.
– Папа узнал?
Пэм вздохнула.
– Да, наш сующий во все нос папаша. Он приехал к нам и увидел нас с Джейсоном у дома. Мы целовались. Это было перед самым Рождеством. Естественно, его охватил праведный гнев. Он поклялся мне, что расскажет обо всем тебе, если я не остановлюсь. В то утро, когда мы пошли на прогулку вдоль океана, он опять взялся за свое. Все читал мне лекции о том, что я разрушаю жизнь сестры. Если честно, мне на это было наплевать, но отец сказал, что, ко всему прочему, еще и исключит меня из своего завещания, и я поняла, что он настроен серьезно. Вот этого я допустить не могла.
Фрэнки видела их на краю утеса. Они ссорились.
Она видела руки Пэм на его груди.
Она видела, как он упал.
– Ты видела нас, – продолжала Пэм. – Ты ушла вперед, но потом обернулась и увидела нас. Я умоляла тебя забыть все. Я сказала, что это была случайность, что я просто разозлилась на все годы эмоционального давления, что просто не отдавала себе отчет в своих действиях. Ты поверила мне. Пусть ты и психиатр, но ты купилась на весь этот жалостливый бред. И попросила Джейсона стереть свое воспоминание.
Фрэнки встала из-за стола. У нее подкашивались ноги, но она не хотела, чтобы сестра видела ее слабой.
– Я желаю, чтобы ты убралась прочь, – сказала она. – У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы забрать свои вещи из моей квартиры. И Джейсона забирай. Я больше не желаю видеть ни его, ни тебя.
Пэм отсалютовала ей бокалом и взяла меню.
– Как скажешь.
Фрэнки очень хотелось что-то сделать. Влепить ей пощечину. Ударить ее. Плеснуть шампанским в рожу. Но она ничего не сделала. Она вышла из ресторана и прошла в противоположную от окна ресторана сторону. И только после этого, оказавшись наедине с собой, – сломалась. Из глаз ручьем полились слезы. Привалившись к стене, Фрэнки молотила кулаками по камню. Прохожие останавливались и предлагали помощь, но она отмахивалась от них. И горько рыдала, хотя не знала, что именно оплакивает. Спустя какое-то время она поняла, что уже ничего не чувствует. Что она умерла внутри.
Телефон звякнул, сообщая об эсэмэске. Интересно, кто это? Джейсон? Или Пэм? Что они могут сказать ей?
Но оказалось, что это Фрост Истон.
Фрэнки вытерла слезы, пригладила одежду и, обхватив себя руками, чтобы не мерзнуть, пошла к Юнион-сквер. Стемнело, но огни города не зажгли огонь в ее душе. Тени таили в себе угрозу, а спящие на ступеньках домов бездомные вгоняли в депрессию. Сейчас ей хотелось быть где угодно, только не здесь. Ей хотелось уехать из города и никогда не возвращаться.
Фрэнки нашла Фроста на скамейке в парке. Об этом месте встречи они условились заранее. Истон умел читать по лицам и понял, что ее мир быстро рассыпается по кирпичикам. Ей было приятно его сочувствие. Ей нравилось видеть беспокойство в его глазах.
– Много времени не заняло, – сказал он.
– Да, не заняло.
Некоторое время они молчали. Инспектор знал, что ей нужно время. Фрэнки почувствовала, как из глаз катится слеза, и поспешно вытерла ее.