Брайан Фриман – Ночная птица (страница 69)
Она вдруг увидела их на утесе. Двоих. Отца и сестру.
«Стой!»
Она продолжала кричать, здесь и сейчас. В полный голос. Опять и опять. Она кричала именно то, что тогда кричала Пэм.
– Стой! Стой! Стой! Что ты делаешь! Стой!
Тодд схватил ее за руку.
– А Пэм не остановилась, ведь так?
– О господи…
Фрост был уже близко. Он был рядом, бежал со всех ног, звал ее. Он был в нескольких шагах. Она слышала его голос в наушниках, она слышала его голос рядом.
– Беги! Прочь отсюда! Прочь!
Тодд поднял руки Фрэнки и прижал к своей груди. Он сжимал их крепко, будто тисками, и она не могла вырваться.
– Ведь было именно так, верно? Вспоминаешь? Пэм и твой отец стояли у самого края. Вот как мы сейчас. Ты видела их.
Фрэнки услышала голос в голове. В воспоминании. Собственный голос.
«Пэм, стой! Не надо!»
– Ты знаешь, что случилось дальше, – сказал Тодд. – Ты увидела, что она сделала. Я не позволю тебе забыть. Я хочу, чтобы ты все помнила. Я хочу, чтобы ты умерла с этой правдой.
И воспоминания вернулись. У Фрэнки в голове стала разворачиваться картина. Сначала был пустой холст, потом на нем появился набросок, потом набросок обрел краски, а потом все детали обрели четкость фотографии. Пэм на краю утеса. И отец там же. Они ссорятся. Кричат. Она не понимает, из-за чего ссора. Они и раньше ссорились, но чтобы так яростно… А затем…
– Ну говори, – прошипел Тодд.
Фрэнки почувствовала, как он тащит ее к краю.
– Она столкнула его.
Фрост остановился и вытащил пистолет, но стрелять не стал. Фрэнки и Тодд боролись в нескольких дюймах от опасного края обрыва и были слишком близко друг к другу.
Над головой полицейский вертолет, молотя лопастями воздух и покачиваясь, готовился к мягкой посадке на луг. Снайпер балансировал у дверцы, но тоже не стрелял.
Вертолет сядет через тридцать секунд, но к этому моменту все уже закончится тем или иным образом. С севера к ним спешили еще трое офицеров, однако им было еще бежать и бежать.
Тодд держал Фрэнки за руки, она вырывалась; эта борьба напоминала перетягивание каната. Они топтались на крохотном пятачке, их ноги утопали в мягкой влажной земле. С края обрыва градом сыпались комья. Волны яростно набрасывались на берег, и под утесом черные камни с острыми краями терпеливо ждали свою жертву.
Фрост убрал пистолет в кобуру и побежал, оскальзываясь на мокрой траве в опасной близости от края. От Фрэнки и Тодда его отделяло двадцать футов. Он бежал быстро, слишком быстро, чтобы остановиться.
Впереди Фрэнки оступилась. Тодд дернулся и выпустил одну ее руку. Размахивая свободной рукой, чтобы сохранить равновесие, врач попыталась отклониться от края. Тодд по инерции сделал два шага вперед. Он все еще держал Фрэнки за одну руку, а у нее не было надежной опоры, чтобы вырвать ее. Тодд резко дернул ее к себе. Глаза Фрэнки расширились, рот открылся в безмолвном крике.
Сейчас или никогда.
Фрост прыгнул вперед, вытягивая руки. Он приземлился рядом с Фрэнки, обхватил ее и рванул на себя. Она стала заваливаться на него. Тодд, не ожидавший сопротивления, выпустил ее руку. Фрост и Фрэнки упали на землю. Крепко прижимая ее к себе, инспектор несколько раз перекатился. Теперь они были далеко от края.
Лежа на земле, Фрост потянулся за пистолетом, однако надобность в оружии отпала.
В шести футах от него Тодд балансировал на краю. Ветер то пихал его к обрыву, то отталкивал прочь. Он пытался сохранить равновесие и при этом улыбался; его взгляд был устремлен в небо, руки разведены в стороны.
Неожиданно он оступился. Он проигрывал и знал об этом, но его это не заботило.
– Закрой глаза, – сказал Фрост Фрэнки, однако она не послушалась.
Они увидели, как Тодд перевалился через край, отдавая себя на волю ветра. Он полетел, разведя руки и ноги. Но земное притяжение одержало над ним верх. Он стал падать, как птица со сломанным крылом, и, скрывшись за краем, без единого звука рухнул на камни. Его жизнь оборвалась за короткие пять секунд.
Фрэнки вывернулась из крепких рук Фроста, вскочила с земли и подбежала к краю. Истону в голову пришла дикая мысль, что она может броситься вниз.
Однако она лишь замерла и смотрела на изувеченное тело внизу. Не моргая. Фрост осторожно взял ее за руку, понимая, насколько ненадежен край, но увести ее не смог.
Интересно, спросил он себя, чье тело она видит внизу.
Ночной Птицы. Или своего отца.
Глава 51
«Она его столкнула».
Вот теперь истина приобрела для Фрэнки смысл. Она поняла, что видела тогда на утесе и почему так отчаянно хотела все позабыть.
Там была Пэм. Она убила их отца. Это не было несчастным случаем; это не было самоубийством. Это было убийством.
Фрэнки ждала, сидя за своим любимым столиком в укромном уголке «Зингари», и то и дело смотрела на часы, хотя знала, что они оба рано или поздно придут. Она наблюдала за улицей в окно. От нервного напряжения желудок скручивал болезненный спазм, потому что она не знала, как отреагирует, когда увидит этих двоих.
Мужа. Сестру.
По залу лился нежный джаз. Пианино. Саксофон. Контрабас. Солистка в черном платье пела трогательную песню о любви на улицах Парижа. Посетители разговаривали, звякали столовые приборы. Вирджила, разносившего тарелки, словно облаком, окутывал аромат мидий и чеснока. В своей черной униформе и с копной светлых волос он напоминал Адониса.
Тут дверь открылась, и появились они.
Расправив плечи, выставляя напоказ свои длинные ноги, Пэм плыла по залу. У нее, как всегда, был вид королевы, и ее васильковое платье казалось кусочком ясного синего неба, проглядывавшего сквозь серые тучи. Джейсон шел следом. Тени падали на него так, что его угловатое лицо напоминало голый череп.
Они сели напротив Фрэнки. К их столику мгновенно подлетел Вирджил, и Пэм послала ему воздушный поцелуй. Вид у нее был беспечный, будто ничто в мире не заботило ее. Джейсон же, по контрасту с ней, был сосредоточен и замкнут.
– Шампанского, Ви, – весело сказала Пэм. – Бутылку.
– Дорогого?
– А есть другое? – спросила она.
Вирджил ухмыльнулся и исчез. Пэм нахмурилась, заметив газировку в стакане Фрэнки.
– А вино?
– Нет.
– Ну если будешь хорошо себя вести, я поделюсь с тобой шампанским.
– Мне от тебя ничего не нужно, – резко произнесла Фрэнки.
Пэм наклонилась вперед и с преувеличенным недовольством вздохнула.
– Ой, ради бога. Уверена, что для тебя все это было чудовищно. Я и не утверждаю, что не было. Но ты же здесь, ты жива… Это стоит отметить. Или ты разочарована, что полиция меня не арестовала?
– Мне прислал сообщение Фрост. Он сказал, что они отпустили тебя.
Сестра закатила глаза.
– Естественно, отпустили! Мы с Джейсоном часами рассказывали им о случившемся. Все из того, что тебе рассказал этот изверг, неправда. Но ты же не поверила ему, верно? Он просто хотел помучить тебя. Хотел поиграть с твоим сознанием. Фрэнки, здесь нет никакой тайны. Папа упал. Или прыгнул, не знаю, – мы были слишком далеко, чтобы понять наверняка. Все это мы рассказали местным спасателям, потому что все произошло именно так. Конец истории.
– Пэм, я многое вспоминаю. Память возвращается.
– Не знаю, что ты там вспоминаешь, только все случилось совсем не так. Уж кому, как не тебе, знать, что нельзя доверять своей памяти. Особенно после того, как ты предпочла ее стереть.
– Пэм, как ты думаешь, с какой стати мне вдруг захотелось бы все забыть? – спросила Фрэнки. – С какой стати мне вдруг захотелось бы забыть, что и ты была там?
Пэм помотала головой.
– Ну, потому что ты не могла пережить этого! И я тебя не осуждаю. Это было ужасно. Мы обе видели, как умер отец. Я бы тоже это с радостью забыла, если б могла, но решила, что одна из нас должна жить с воспоминаниями. Я подумала, что наступит день, и ты изменишь свое мнение и захочешь вспомнить, что было на самом деле.
У нее все здорово получалось. Так же гладко, как у Даррена Ньюмана. И безнравственна она была в той же степени, что и Даррен Ньюман.
Вирджил принес бутылку «Вдовы Клико», открыл ее и наполнил пенистым шампанским бокал Пэм. Затем он предложил шампанское Фрэнки, но та покачала головой. Джейсон тоже отказался. Пэм успела выпить свой бокал еще до того, как Вирджил отошел, поэтому он наполнил его снова. В гранях бокала отражался бледно-голубой лак, которым были накрашены ногти Пэм.