Брайан Фейган – Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850 (страница 49)
За последние 20 лет мы узнали намного больше как о малом ледниковом периоде, так и о предшествовавшем ему периоде средневекового климатического оптимума (ныне также известном как средневековая климатическая аномалия), поскольку нам стало доступно больше региональных данных. Теперь мы знаем, что период средневекового климатического оптимума (который длился примерно с 950 по 1250 год) стал, как ни странно, следствием Ла-Ниньи в тропической части Тихого океана[285]. Ла-Нинья – явление, противоположное Эль-Ниньо. Ла-Нинья приносит похолодание, но также вызывает разные вторичные явления, в том числе увеличение количества осадков, циклы засухи, а иногда и повышение температур. С появлением новых данных мы стали лучше понимать процессы малого ледникового периода, который растянулся с 1250 года до конца XIX века и принес гораздо более низкие температуры на континенты Северного полушария к северу от тропиков. Похолодание, как мы теперь знаем, стало следствием постоянного высокого давления в Арктике, которое в свою очередь было вызвано низким индексом САО. Новые данные также показали, что малый ледниковый период принес не только холода – в разных частях мира установились сильные засухи, участились штормы и изменился уровень моря. Наконец, данные говорят о том, что в этот период внутритропическая зона конвергенции (или дождевой тропический пояс) значительно сместилась на юг, что вызвало резкие изменения в тропическом и субтропическом климате.
Еще один аспект малого ледникового периода, которому были посвящены недавние исследования, – это его первопричина. Например, в 2012 году канадские ученые выяснили, что небольшие ледяные шапки (такие как на острове Баффина и в Исландии), которые покрывали мох, когда ледники ежегодно наступали и отступали, могут служить надежным индикатором климатических изменений[286]. Это дало уникальную возможность изучить кратковременные климатические колебания малого ледникового периода. Исследователи собрали 94 образца мха из тысячекилометрового разреза на острове Баффина. Эти образцы, датируемые периодом между 800 и 2000 годами, позволили выяснить, что летнее разрастание ледяной шапки началось внезапно, между 1275 и 1300 годами, и выразилось в массовом «отмирании» мхов. С 1430 по 1455 год холода значительно усилились. По-видимому, начало малого ледникового периода можно связать с необычным полувековым периодом, за который произошло четыре крупных извержения вулканов, выбросивших в атмосферу огромное количество вулканического пепла. Затем наступило похолодание – настолько сильное, что ледяные шапки уже не отступали вплоть до потепления в XX веке. Климатические модели и косвенные климатические данные указывают на то, что регулярная вулканическая активность в сочетании с низкой летней инсоляцией в Северном полушарии, вероятно, вызвала похолодание задолго до того, как знаменитый минимум Маундера 1645–1715 годов сделал возможным проведение зимних ярмарок на льду Темзы.
Крупнейшее из четырех извержений (и одно из самых масштабных за последние 7000 лет) произошло в 1257 году, но до недавнего времени никто не знал, где именно[287]. Свидетельства были получены из полярных ледяных кернов: в них наблюдался всплеск содержания частиц вулканического сульфата. Конечно, это был один из многих всплесков, и он указывал только на одно из многих подобных событий, однако это извержение явно было самым значительным. Сульфатная нагрузка, по оценкам, была от 2 до 8 раз выше, чем при извержении вулкана Тамбора в 1815 году, которое вызвало знаменитый «год без лета», и при разрушительном извержении Кракатау в 1883 году. Недавно исследователи смогли установить источник извержения, сравнив состав мельчайших частиц вулканического пепла в слоях ледяного керна с частицами из вулкана Самалас на территории современной Индонезии.
Извержение Самаласа имело глобальные последствия. Исторические хроники и образцы годичных колец деревьев указывают на повсеместное летнее похолодание на континентах Северного полушария. Скорее всего, частицы вулканического пепла были унесены на Запад преобладающими пассатами во время сухого сезона, поэтому можно предположить, что извержение произошло между маем и октябрем 1257 года. Вне всяких сомнений, это извержение оказало огромное влияние на жизнь людей[288]. Европейские хроники того времени описывают холодное и дождливое лето 1258 года с низкими температурами с февраля по июнь. «Сухой туман» сформировал устойчивый облачный покров над большей частью Европы. Сообщалось, что из-за продовольственного кризиса от голода погибло от 15 до 20 тысяч человек. О количестве жертв можно судить, например, по относящемуся к 1258 году массовому захоронению останков тысяч людей на лондонском кладбище при госпитале Святой Марии[289]. К северу от Лондона, в Сент-Олбансе, мертвецы разлагались в свинарниках, на навозных кучах и на грязных улицах. Зерно стали ввозить из Германии и Голландии. По улицам шествовали флагелланты, одержимые идеей божественного гнева. После извержения Самаласа Ломбок, Бали и другие индонезийские острова в Юго-Восточной Азии на протяжении многих десятилетий оставались по большей части непригодными для жизни. В 1284 году яванский король Кертанегара вторгся на Бали и, что неудивительно, не встретил сопротивления со стороны местных жителей. В Японии из-за дождей и холодов погибли сады и были уничтожены рисовые поля.
Несмотря на все эти свидетельства, мы все еще не можем с уверенностью утверждать, что именно извержение Самаласа стало тем катаклизмом, который положил начало малому ледниковому периоду. Однако это событие определенно показывает, как сильно вулканическая активность в периоды климатических пертурбаций может повлиять на человеческие сообщества – не только в Юго-Восточной Азии, но и в Европе и Америках.
С того времени, как я написал эту книгу, археологи и историки осознали, что климатические колебания малого ледникового периода на протяжении более чем пяти столетий нередко играли почти решающую роль в судьбах человечества. Благодаря появлению гораздо более точных климатических данных мы теперь можем выделить три основные фазы похолодания за этот период[290]. Минимум Шпёрера (1450–1530) сопровождался низкой активностью солнечных пятен и низкими температурами. Вторая крупная холодная фаза, часто называемая в честь швейцарского ледника Гриндельвальдской флуктуацией (начало 1560-х – ок. 1620), вызвала сокращение периода вегетации в Европе на шесть недель. Холода и засухи распространились на крупные регионы Восточного Средиземноморья и Османской империи. На большей части земного шара средние температуры были примерно на 2 °C ниже, чем в начале XX века. Масштабные извержения вулканов, подобные извержению Уайнапутины в Перу в 1600 году, усиливали холода. После 1645 года средние температуры на большей части Северного полушария стали еще примерно на 1 °C ниже средних значений XX века. Это было началом минимума Маундера, который продолжался примерно до 1720 года и сопровождался пониженной активностью солнечных пятен. Самые холодные годы малого ледникового периода пришлись на промежуток между 1560 и 1720 годами. Последняя холодная фаза, известная как минимум Дальтона (1760–1850), завершилась потеплением, которое впоследствии ускорилось под воздействием антропогенных факторов.
Последствия этих климатических колебаний прокатились по всему миру, ускорив падение могущественных цивилизаций. В 802 году, в период средневековой климатической аномалии, кхмерский царь Джайаварман II провозгласил себя небесным правителем огромной Ангкорской империи с населением около миллиона человек, расположенной вокруг камбоджийского озера Тонлесап. Кхмерская цивилизация строилась вокруг правителей-богов, которые восседали в удивительных дворцах-храмах в Ангкор-Вате и Ангкор-Тхоме, представлявших собой символические воплощения индуистского космоса[291]. Фермеры Ангкора, выращивавшие рис, полагались на муссонные дожди с мая по октябрь, но этих осадков было недостаточно, чтобы выращивать зерновые круглый год. За 600 лет кхмеры сумели построить сложные системы каналов и водохранилищ площадью около 1200 км 2 для хранения воды в сезоны засухи и засушливые годы. Сеть каналов и насыпей замедляла и распределяла паводковые воды реки Меконг, поступавшие сюда в сезон муссонов. Масштабы кхмерских гидротехнических сооружений поражают воображение. Они представляли собой сложную сеть зигзагообразных каналов, плотин и даже водосбросов, которые направляли воду из рек в водохранилища, известные как
В XIII веке, на пике своего могущества, Ангкор контролировал территории, простиравшиеся от Южного Китая и Вьетнама до Бенгальского залива. Но империя была уязвимой, поскольку во многом зависела от своей водной инфраструктуры. Недавно ученые провели масштабные локационные исследования с применением лидаров: спутники и вертолеты, оснащенные импульсными лазерами для чрезвычайно точных замеров, позволили заглянуть под густой покров тропических лесов над Ангкором и нанести на карту значительную часть древней водной сети. Геофизик и антрополог Дэниел Пенни и его коллеги из Сиднейского университета с помощью компьютера смоделировали реакцию этой сети на масштабное наводнение[292]. Модель показала, что водная система Ангкора была уязвима к сильным наводнениям – главным образом из-за эрозии и отложения наносов.