Брайан Фейган – Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850 (страница 41)

За следующие полвека объемы выращивания картофеля выросли в 20 раз, несмотря на ужасный голод и стужу 1740 и 1741 годов, когда не уродились ни зерновые, ни картофель; 1740–1741 годы стали известны как Blaidhain an air, «год бойни». Затянувшиеся холода уничтожили посевы зерновых и картофеля, погубили домашний скот и даже морских птиц. К тому времени бедняки на юге и на западе страны почти полностью зависели от картофеля и были особенно уязвимы перед неурожаем. Правительство приняло решительные меры, запретив экспорт зерна и развернув армию для оказания помощи голодающим. В Европе было мало лишнего продовольствия – отчасти из-за плохого урожая, отчасти из-за Войны за австрийское наследство. Зато «крупные поставки провизии прибыли из Америки»[237]. Местные землевладельцы, дворяне и священники Англиканской церкви организовали масштабную благотворительную помощь: они субсидировали зерно, раздавали бесплатные продукты и кормили людей обедами. Эта щедрость была вызвана скорее страхом перед общественными беспорядками и эпидемиями, нежели альтруизмом. Несмотря на эту помощь, многие бедняки выходили на дороги просить милостыню или переселялись в города в поисках еды, работы или отплывающего корабля. От дизентерии, голода и тифа погибло от 300 до 400 тысяч человек. Но этот голод был лишь предтечей великой трагедии 1840-х. В итоге по меньшей мере 10 % населения Ирландии погибло от голода и сопутствующих ему болезней. Трагедия показала, что ни картофель, ни овес не были панацеей от сельскохозяйственных проблем Ирландии – отчасти потому, что во влажном климате картофель хранился лишь около восьми месяцев.

Но воспоминания о голоде тускнели, а картофелеводство продолжало активно развиваться. Конец XVIII века был золотым веком ирландского картофеля, «привечаемого повсюду, от дворца до свинарника»[238]. Картофель составлял значительную часть меню богачей и почти весь рацион бедняков. Превосходные ирландские сорта, выведенные в эти годы, вызывали восхищение по всей Северной Европе и выращивались не только для еды, но и в качестве корма для животных. К 1790-м фермеры кормили картофелем коров и свиней, но все равно выбрасывали большое количество излишков. «Они сваливали его в кучи позади сточных канав, складывали между заборами, использовали как удобрение, закапывали или сжигали на полях»[239].

Один за другим заезжие путешественники отмечали цветущий вид ирландских селян, их жизнерадостность, их непременные песни, танцы и сказки. В конце XVIII века врачи рекомендовали картофель «на ужин тем дамам, которых провидение не благословило детьми, и следствием этого часто было рождение наследника»[240]. Джон Генри писал в 1771 году, что там, где «картофель наиболее часто употреблялся в пищу, прекрасные девицы были столь изящно сложены, что вызывали самые приятные и нежные чувства»[241]. В 1780 году путешественник Филипп Лаксом заметил, что бедные ирландцы круглый год питались картошкой и молоком, «не пробуя ни хлеба, ни мяса, разве что раз-другой на Рождество»[242].

Картофель выращивали на прямоугольных участках, разделенных узкими бороздами. Каждая грядка была шириной около 2–3 м и удобрялась навозом, а в прибрежных районах – водорослями или толчеными ракушками. При помощи особых узких лопат (лоев) десять человек могли вскопать и засадить картофелем 0,5 га в день. Чтобы засеять за то же время ту же площадь зерном, потребовалось бы человек сорок. Ирландские «приподнятые поля», которые иногда называют «ленивыми грядками», давали до 17 тонн картофеля с гектара – поразительная урожайность по сравнению с урожайностью овса. Картофель имел очевидные преимущества для малоземельных крестьян, живущих в крайней бедности. С картофельными клубнями, содержащими витамины, а также с молоком и маслом от немногочисленных коров даже самые бедные ирландские семьи в благополучные годы получали полноценное, хоть и простое питание.

Не задумываясь о потенциальных рисках, связанных с погодой и другими факторами, ирландцы опасно приблизились к монокультурному хозяйству. Зерно больше не входило в рацион жителей юга и запада страны, а на севере выращивалось преимущественно на продажу. Еще одно преимущество картофеля заключалось в том, что он кормил фермеров, выращивавших овес и пшеницу для экспорта в Англию. Иллюзия надежности нового продукта вызвала большой спрос на ирландский картофель в Северо-Восточной Англии, где необходимо было кормить растущее население Ливерпуля и Манчестера в период индустриализации.

В 1811 году, в разгар наполеоновских войн, один из авторов «Манстерского фермерского журнала» назвал картофель «роскошью богатых и едой бедных; главной причиной роста нашего населения и нашей лучшей защитой от голода»[243]. Но при всех своих достоинствах картофель не был волшебным растением. Слишком дождливые или слишком сухие летние месяцы, а также слишком холодные зимы регулярно заставляли страну голодать. Сочетание дождей и морозов иногда убивало и злаки, и картофель. Даже в изобильные годы тысячи бедняков страдали от безработицы и помочь им могли только правительственные меры. Многие ирландские трудящиеся, в том числе квалифицированные рабочие льняных фабрик, уезжали в далекие края, спасаясь от голода. Только в 1770 году 30 тысяч эмигрантов отплыли из четырех ольстерских портов в Северную Америку. Покинуть родину их вынудил быстрый рост населения, архаичные законы о землевладении, вновь и вновь дробившие мелкие фермерские участки, а также вездесущий призрак голода.

Периодические перебои с продовольствием в Ирландии в период с 1753 по 1801 год носили преимущественно локальный характер, и смертность от них была сравнительно низкой[244]. Серьезные проблемы возникли зимой 1782/83 года, когда холода и сырость уничтожили значительную часть урожая зерновых в разгар глубокого экономического спада. Частная благотворительность и вмешательство ирландского правительства помогли предотвратить массовый голод. Граф Карлайл, в то время лорд-лейтенант Ирландии, проигнорировав интересы торговцев зерном, наложил запрет на вывоз продовольствия в Англию и выделил 100 тысяч фунтов стерлингов на закупку импортного овса и пшеницы. Цены на еду упали почти сразу. Когда продовольственный кризис затянулся из-за суровой зимы 1783/84 года, лорд-лейтенант снова взял под личный контроль экспорт продовольствия и профинансировал оказание помощи на местном уровне в пострадавших районах. В течение десяти дней приходская система снабжала нуждающихся щедрым пайком, включавшим фунт хлеба, селедку и пинту пива на день. Число смертей оказалось намного меньшим, чем во время бедствия 1740–1742 годов. Власти преследовали ясные и гуманные цели – их приоритетом было удовлетворение первоочередных потребностей людей. По акту 1800 года об унии Великобритании и Ирландии последняя утратила политическую и законодательную автономию, а также экономическую независимость. В течение следующих десятилетий Англия активно проводила индустриализацию и значительно обошла Ирландию, где из-за конкуренции с высокоразвитой английской экономикой пострадали многие зарождающиеся отрасли. К 1841 году 40 % работающих британцев были заняты в промышленном секторе (в Ирландии этот показатель составлял всего 17 %). Одной из важных причин деиндустриализации в ирландской льняной промышленности стало внедрение трудосберегающих технологий. Новые станки и энергия пара превратили кустарные производства в большие фабрики, сосредоточенные на севере, вокруг Белфаста. До их появления тысячи мелких предпринимателей жили за счет небольших участков земли, ткачества и прядения. Теперь, лишившись важного источника дохода, они оказались в полной зависимости от своих крошечных ферм, и прежде всего – от картофеля. А британские власти в неурожайные годы были менее склонны к состраданию, чем их ирландские правопредшественники.

От сельского хозяйства Ирландии, которое производило достаточно мяса, молока и хлеба, чтобы накормить 2 миллиона человек, теперь требовалось направлять на экспорт четверть зерна и значительную часть поголовья скота. Ирландия стала житницей Англии: ирландские овес и пшеница способствовали поддержанию низких цен на английский хлеб, в то время как большинство ирландцев питались картофелем, растущим на арендованных землях, и едва сводили концы с концами. Нигде в Европе жизнь людей не зависела от урожая настолько сильно. А из-за структуры землевладения картофель выращивался на столь небольших участках, что почти никто из арендаторов не мог производить его с избытком.

Картофель оказался ненадежной страховкой от продовольственного дефицита. Более 65 тысяч человек умерли от голода и сопутствующих болезней в 1816-м «году без лета». Многие из них погибли потому, что британские власти решили не прекращать экспорт зерна, хотя эта мера ранее уже доказывала свою эффективность. Главный секретарь по делам Ирландии Роберт Пиль обосновывал это тем, что если государство возьмет на себя основную ответственность за помощь голодающим, то снизится активность частных благотворителей. В июне 1817 года он издал нелепый манифест о том, что «лица из высших кругов общества должны прекратить употреблять картофель в своих семьях и снизить выдачу овса лошадям»[245].