Брайан Фейган – Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850 (страница 18)

Оснастка темзенских барж позволяет им легко маневрировать в узких протоках и неглубоких каналах. Средневековые грузовые корабли были устроены иначе. Они могли нестись по ветру под прямыми парусами, но для движения против ветра моряки брались за весла. Тяжелые когги и хольки перевозили объемные грузы между ганзейскими портами на Балтике и связывали британские порты с континентальной Европой. Эти основательные суда строились для перевозки тяжелых грузов, прежде всего по мелководью, и не были рассчитаны на плавания при штормовых ветрах по огромным волнам Атлантики. Норвежские кнорры с клинкерной обшивкой и драккары обладали лучшими мореходными качествами, но не годились для зимних путешествий и рыбной ловли. В XIII и XIV веках морские штормы усиливались, и необходимость каждую зиму уходить далеко от берега в поисках трески требовала новых, более надежных кораблей.

Как это часто бывает, новые экономические реалии породили поразительные инновации в судостроении. Сельдь в изобилии водилась в южной части Северного моря, но рыбаки не могли выходить в море надолго, пока голландцы не изобрели баус – крупный корабль, позволявший не только ловить рыбу, но и разделывать и засаливать ее прямо на борту. Эти удивительные суда сделали сельдяной промысел весьма доходным делом. К середине XVI века из голландских портов в море выходило до 400 баусов, на каждом из которых было от 18 до 30 человек. В море они могли находиться от пяти до восьми недель подряд[73]. Качество рыбной продукции регламентировалось строгими правилами, а суда часто передвигались в караване, чтобы свести к минимуму риск нападения пиратов. Веками английские купцы и рыбаки пользовались открытыми лодками и большими палубными судами, построенными по норвежскому образцу – легкими и плавучими, но не приспособленными для огромных океанских волн и свирепых зимних ветров. Эти суда строились так: сначала создавалась их обшивка, которая затем укреплялась шпангоутами. В результате бóльшая часть жесткости приходилась на внешнюю часть судна. Некоторые мастера заметили, что голландцы и баски сначала строят каркас корабля, а уже потом обшивают его досками. Такие корабли были гораздо прочнее и долговечнее, их было проще ремонтировать. Благодаря внедрению новых методов судостроения появился английский доггер – океанское судно с двумя или тремя мачтами и высоким заостренным носом, позволявшим ему преодолевать высокие крутые волны. Низкая корма служила хорошей площадкой для ловли рыбы с помощью лески и сетей[74].

Изначально доггерами называли небольшие суда, которые использовались для ловли трески на Доггер-банке – крупной песчаной отмели в южной части Северного моря. Их оснастка состояла из прямого паруса на грот-мачте в носовой части и треугольного латинского паруса на кормовой бизань-мачте. Треугольный парус позволял идти круто к ветру, что было важно во время путешествий в Исландию и обратно при преобладающих юго-западных ветрах. Впервые у рыбаков появились надежные суда, обладающие мореходными качествами для плавания в любых морях. Доггеры имели простую конструкцию, и их легко было отремонтировать в любой подходящей бухте. Благодаря им зона трескового промысла расширилась далеко за пределы Северного моря. Конечно, огромное количество моряков гибло в неспокойных водах, но в эпоху низкой продолжительности жизни и суровых условий труда люди без колебаний шли на риск. В морях тонуло так много доггеров и других рыболовецких судов, что у мастеров-корабелов всегда была работа. Вдоль северного побережья Испании целые баскские деревни только и делали, что строили новые корабли.

Англичане быстро нашли удачное применение своим доггерам. В 1412 году, всего через год после изгнания из Бергена, «рыбаки из Англии» появились у южного побережья Исландии, бросив вызов норвежским и ганзейским монополиям. В 1413 году сюда прибыло уже «тридцать или более» рыбацких судов: англичане обменивали свой товар на скот. Моряки подвергались тяжелым испытаниям. В Чистый четверг 1419 года 25 английских рыболовецких судов были разбиты штормом. «Все люди погибли, а грузы и обломки кораблей были выброшены на берег»[75]. Вскоре англичане завоевали столь прочные позиции в торговле исландской треской, что Берген был вынужден смягчить ограничения.

Английские доггеры оказались настолько эффективными, что власти Исландии вскоре пожаловались своим датским хозяевам на чужеземцев, истребляющих популяцию трески. Дания, в свою очередь, направила протест английскому королю Генриху V, который немедленно запретил такие плавания. Об этом было объявлено в каждом порту, несмотря на возражения Палаты общин, заявившей, что, «как хорошо известно», треска покинула свои прежние места обитания у берегов Норвегии. Ни английские рыбаки, ни исландцы, жившие вблизи промысловых районов, не обращали на этот запрет никакого внимания, поскольку торговля приносила огромную прибыль обеим сторонам. Один доггер мог взять на борт десять человек с провиантом на лето и солью для хранения улова – и вернуться с 30 тоннами рыбы. Суда покидали Англию в феврале или марте и при попутном ветре и некотором везении достигали Исландии примерно за неделю. В случае неудачи зимние штормы могли разрушить несколько судов и смыть за борт множество матросов. Добравшись до Исландии, доггеры все лето ловили рыбу на некотором отдалении от берега, лишь изредка возвращаясь домой, чтобы выгрузить улов и пополнить запасы продовольствия. Бесстрашные моряки стойко переносили ледяные брызги и пронизывающие ветры, не имея от них почти никакой защиты. Представьте себе мартовский шторм посреди Атлантического океана, когда вы не можете согреться, потому что боитесь разводить огонь; оказавшись во власти огромных волн, вы непрерывно откачиваете воду, чтобы остаться на плаву; одежда на вас промокла насквозь, а температура воздуха близка к нулевой… Рыбаки привыкли к условиям, которые сегодня кажутся невообразимыми: кто-то должен был удовлетворять спрос на постную пищу.

Рыбу продавали в октябре и ноябре к предстоящему посту. При правильном хранении между слоями соломы сушеное филе не портилось до двух лет. По сути, исландская треска была валютой – гораздо более стабильной, чем золото Индии.

Десятилетиями у английских рыбаков не было конкурентов. Но в 1430-х в промысловых районах появились вездесущие ганзейцы, которые даже начали поставлять треску прямо в Лондон. Вспыхнули баталии и грабежи, а дипломаты обменивались нотами протеста. Исландские воды стали слишком тесными, а запасы трески истощались, в том числе из-за резкого падения температуры морской воды. Самые предприимчивые баскские и английские шкиперы искали новые рыбные места еще дальше в Атлантике.

Треска в изобилии водилась у берегов Европы, Исландии и Северной Америки. Маршруты норвежских покорителей Севера и Запада в более теплые времена совпадали с ареалом обитания крупных популяций трески. По мере того как паковые льды продвигались на юг, а вода близ Гренландии остывала, треска мигрировала к югу и западу от Исландии, где популяция, по-видимому, была неустойчивой (эти изменения слабо задокументированы). В XV и XVI веках капитаны рыболовецких судов упорно преследовали треску даже далеко на западе.

Рыбаки – скрытные люди, хорошо знающие, что их жизнь зависит от тщательно оберегаемых, передаваемых из поколения в поколение знаний. Эти знания они никогда не доверяли бумаге или чиновникам. Баски были отличными мореплавателями, не боявшимися переходов в 2000 км через Бискайский залив в Северное море и дальше. Они охотились на китов в приполярных водах и следовали за ними на запад, в Гренландию, по маршрутам древних мореплавателей. Еще в 1450 году они побывали в Восточном поселении норвежцев, где были обнаружены их следы, а через некоторое время, вероятно, совершили путешествие на юг вдоль побережья Лабрадора. Там они обнаружили не только китов, но и огромные стаи трески. Слухи о новых рыболовных угодьях и таинственных землях далеко на западе расползались по рыбацким деревням и тавернам и, конечно, доходили до ушей торговцев.

Бристоль, расположенный на юго-западе Англии на реке Северн, стал к 1300 году крупным торговым портом. Его хорошо защищенная гавань занимала выгодное положение на полпути между исландской треской и виноградниками Испании и Франции. Бристоль процветал благодаря торговле до 1475 года, когда Ганзейский союз внезапно запретил местным купцам покупать исландскую треску. К тому времени почтенные жители Бристоля уже были хорошо осведомлены об успехах баскских рыбаков в Атлантическом океане. До них постоянно доходили слухи о далеких западных землях, в том числе о месте под названием Хай-Бразил. В 1480 году богатый таможенный чиновник Томас Крофт и купец Джон Джей послали корабль на поиски Хай-Бразила, чтобы основать там базу для ловли трески. На следующий год Джей отправил еще два корабля – «Тринити» и «Георга». История не сохранила сведений о том, причаливали ли они хоть к какому-то берегу, но корабли возвращались с таким количеством трески, что Бристоль заявил Ганзейской лиге о своей незаинтересованности в переговорах о возобновлении прав на тресковый промысел в Исландии.