Брайан Фейган – Что мы делаем в постели: Горизонтальная история человечества (страница 23)

В качестве сохраняющей привлекательность диковины Большая кровать передавалась по Уэру от гостиницы к гостинице вплоть до конца XIX века, когда она стала достопримечательностью соседнего Ходдесдона, популярного у железнодорожных путешественников места проведения уик-эндов. В 1931 году кровать чуть было не отправилась в Соединенные Штаты, но Музей Виктории и Альберта в Лондоне выкупил ее за 4000 фунтов. Это было удачное приобретение, так как теперь этот предмет мебели входит в число самых популярных экспонатов музея. Кровать остается там и по сей день, если не считать годичной экспозиции в небольшом музее Уэра, которую в 2012 году профинансировала Национальная лотерейная комиссия Соединенного Королевства. Для этого понадобилось 229 200 фунтов стерлингов (около 300 000 долларов США), шесть дней, чтобы разобрать экспонат, и еще девять, чтобы переместить его в Уэр.

Последним известным человеком, побывавшим на Большой кровати, стала актриса Элизабет Хёрли, которая в 2015 году переступила через ограждение, чтобы сделать несколько селфи в соблазнительных позах во время коктейльной вечеринки в Музее Виктории и Альберта. Разумеется, сразу же сработала сигнализация – и появившиеся охранники вывели актрису из музея. Британская желтая пресса отозвалась шквалом комментариев. Их подтекстом было то, что кровать, способная вместить такое большое количество людей, подразумевает исключительно оргии. Однако, хотя некоторые спящие в прошлом отмечали ее эротические преимущества, многие этим не воспользовались. Когда-то было совершенно нормально спать платонически в одной постели. Практически любая группа людей в прошлом могла в какой-то момент оказаться в одной кровати и спать в ней вместе: большие семьи, друзья, хозяева и слуги – и даже совершенно незнакомые люди. Секс, конечно, тоже случался, но совместный сон зачастую был продиктован практическими соображениями: далеко не каждый мог позволить себе иметь отдельную кровать, а в мире, где еще не было электричества, соседи по кровати давали друг другу возможность согреться и обеспечивали чувство безопасности.

Попутчики в одной постели

Большая кровать из Уэра прославилась именно своими размерами (это был знак богатства и роскоши), а вовсе не возможностью поспать с незнакомцами. Путешественникам, ночевавшим в гостиницах, часто приходилось делить постель с незнакомыми людьми. Совместный сон был популярен и остается таковым в Азии и в других местах, особенно в сельских районах Монголии.

В Китае и Монголии каны – покрытые циновками отапливаемые каменные платформы – были обычным предметом обстановки придорожных гостиниц в XX веке. Их самой ранней формой, появившейся около 5000 лет до н. э., можно считать глиняный пол, нагретый кострищем, угли которого сметали в сторону перед сном. Более сложные каны вошли в употребление уже в IV веке до н. э. Они обогревались теплом кухонного очага, горящего за стеной, или печкой, установленной под полом. Типичный кан мог занимать от половины до трети комнаты и оставался теплым в течение всей ночи. Ночью на кане расстилали постель и спали; днем ели, общались, принимали гостей и т. д. Со временем конструкции таких лежанок были дополнены ограждениями – и богатые люди получили возможность спать отдельно.

Сегодня западный путешественник может спокойно спать бок о бок с незнакомцем разве что во время ночного авиаперелета. Для таких случаев существуют неписаные правила этикета, например оставаться по «свою» сторону подлокотника, избегать прикосновений и вести себя тихо. Эти правила мало чем отличаются от тех, что изложены в средневековом французском разговорнике, составленном для английских путешественников и включающем такие переводы фраз, как «Вы тянете одеяло на себя», «Вы постоянно брыкаетесь» и «Из вас плохой сосед по постели»{102}. Как и в случае с древними канами или современными авиалиниями, качество вашего ночного сна зависит от вашего благосостояния. В более бедных гостиницах кроватью могла служить простая деревянная скамья с веревкой, подвешенной горизонтально на уровне груди. Гости засыпали, сидя на скамейке, тесно прижавшись друг к другу и перекинув руки через веревку, повисая на ней во сне. Во время массовых мероприятий, таких как паломничество, спальные места пользовались большим спросом, и тут у богатых вновь было преимущество. Состоятельный человек, заплатив, мог выгнать вас из постели и занять ваше место. И неважно, насколько вы мудры, святы, больны или беременны. Мария с Младенцем и Иосиф, как известно, не найдя места для ночлега на постоялом дворе, остановились в хлеву, а уж там к ним присоединился поток других посетителей.

Христианское искусство демонстрирует пропасть, существующую между нашими взглядами на совместное ложе и взглядами более ранних эпох. Этот разрыв особенно отчетливо заметен на изображениях волхвов – трех мудрецов с Востока, пришедших с дарами для Иисуса. Согласно Евангелию от Матфея, им приснился сон, в котором Бог просил их не верить Ироду. Сон волхвов был любимым сюжетом в искусстве позднего Средневековья. На таких картинах все трое обычно изображены вместе в постели, иногда без одежд, но неизменно в коронах.

В том, что странствующие мужчины спали вместе, не было ничего сексуального. В «Моби Дике», опубликованном в 1851 году, Герман Мелвилл описывает, как Измаилу, молодому моряку, в дешевой гостинице говорят, что ему придется делить свою кровать с «главным гарпунщиком». «Для двоих в этой кровати места за глаза – кувыркайся как хочешь. Отличнейшая просторная кровать», – успокаивает его хозяин. Но Измаил, ожидая прибытия гарпунщика, не может заснуть, сетуя, что его матрас, должно быть, набит то ли обглоданными кукурузными початками, то ли битой посудой. Наконец появляется обещанный сосед, Квикег: «…о небо! Что я увидел! Какая рожа! …Ну вот, так я и знал: эдакое пугало мне в сотоварищи! Он, видно, подрался с кем-то, ему изрезали все лицо, и хирург наклеил пластырей». Тем не менее партнер по постели перестал курить трубку, когда герой его об этом попросил, и «отодвинулся к самому краю, словно хотел сказать – я и ноги твоей не коснусь». Наконец Измаил засыпает, а проснувшись на следующее утро, обнаруживает, что руки Квикега обнимают его, но, несмотря на соседство, сам он в эту ночь «…уснул так крепко, как еще не спал никогда в жизни»{103}.

Когда судьи и адвокаты вместе с Авраамом Линкольном участвовали в выездных сессиях судов, они в этих поездках часто спали по два человека в кровати и по восемь – в комнате. Некоторые комментаторы отмечают, что в течение нескольких лет Линкольн постоянно делил кровать с Джошуа Спидом, и делают из этого вывод, что он был геем. Другие предполагают, что он просто наслаждался близкими платоническими отношениями со Спидом в то время, когда такая организация сна была «разрешена». Какой бы ни была его истинная сексуальная ориентация, трудно предположить, что Линкольн каждую ночь участвовал в оргиях с восемью мужчинами. Совместный сон путешественников в одной постели, не подразумевавший никакого секса, был когда-то частью повседневной жизни. В начале XX века, когда пансион матери романиста Томаса Вулфа в Северной Каролине заполнялся к вечеру до отказа, странствующие коммивояжеры обычно спали по двое на одной кровати.

Не всегда при такой организации сна все шло гладко. В своей автобиографии Джон Адамс вспоминает, какую ужасную ночь он провел в дороге вместе с Бенджамином Франклином. Это было в сентябре 1776 года, вскоре после того, как тринадцать американских колоний провозгласили независимость от Британии, и эти двое были членами делегации, посланной Континентальным конгрессом для переговоров о возможном прекращении Войны за независимость. По дороге они остановились на ночлег в гостинице в Нью-Джерси. Поскольку каждый из них не смог получить отдельную комнату, им пришлось делить кровать «в комнатке размером чуть больше кровати, без камина и только с одним маленьким окошком»{104}. Это «одно маленькое окошко» стало причиной их противостояния. Адамс, который был «болен и боялся ночного воздуха», немедленно закрыл его. Франклин, который хотел, чтобы окно было открыто, прочитал Адамсу лекцию о его собственной «теории простуды» и о том, что он задохнется без свежего воздуха. В конце концов Адамс выиграл битву за окно, но мирная конференция провалилась.

Дело семейное

Американская исследовательница Жан Ледлофф в 1975 году, увлекшись поначалу Тарзаном, джунглями, а потом и уходом за детьми в условиях дикой Амазонии, написала настоящий бестселлер о воспитании детей – «Как вырастить ребенка счастливым. Принцип преемственности» (The Continuum Concept: In Search of Happiness Lost). Она пять раз посещала Южную Америку и жила с индейцами племени екуана в тропических лесах Венесуэлы. Хотя писательница подробно рассказывает о многих аспектах их жизни, информация о традициях сна у взрослых ограничивается одним мимолетным замечанием. У племени екуана, упоминает она, «есть привычка рассказывать анекдоты посреди ночи, когда все спят. Даже если до этого кто-то из них громко храпел, все мгновенно просыпаются, смеются и через несколько секунд снова засыпают, храпят и все такое. Они не чувствуют раздражения и просыпаются в полной боевой готовности, как тогда, когда все племя проснулось одновременно, как только услышало едва различимые звуки диких кабанов, хотя и казалось, что спят они крепко. Я же, прислушиваясь к звукам окружающих джунглей, ничего не заметила»{105}. В джунглях, под открытым небом, на холоде или в местах (и временах), где (и когда) не было освещения или электричества, спать со своими собратьями – это был в высшей степени практичный способ обеспечить себе и безопасность, и тепло.