Брайан Эвенсон – Мученик (страница 46)

Как-то поздно вечером, когда Олтмэн собирался ложиться спать, в дверь каюты постучали. Ада отсутствовала – возможно, просто скрывалась от него.

Он подошел к двери:

– Кто там?

– Филд. Впусти меня.

Филд? С какой стати он вдруг захотел увидеться? С тех пор как оба оказались на борту плавучей базы, они не очень-то ладили между собой.

Открыв дверь, Олтмэн обнаружил, что Филд явился не один, а с доброй дюжиной людей.

Он с недоумением воззрился на пришедших:

– Что все это значит?

– Нам нужно с тобой поговорить, – объяснил Филд. – Пожалуйста, разреши войти.

Поскольку ничего другого придумать Олтмэн не мог, он впустил их. Люди поочередно с серьезным видом прошли в каюту и почти заполнили ее. Одни сели на кровать, другие остались на ногах.

– Мы пришли просить, чтобы ты нас возглавил, – заявил Филд.

– Возглавить вас? Но в чем?

– Вы видели, – сказал один из пришедших.

Олтмэн не разглядел кто.

– Что видел?

– Обелиск, – ответил Филд. – Ты провел возле Него больше времени, чем кто-либо еще. Мы знаем, что произошло в батискафе. Он убивал других, но тебя всегда оставлял в живых. Мы знаем: Он разговаривал с тобой. Ты – избранный.

– Откуда вам известно, что происходило в батискафе? – поинтересовался Олтмэн.

– У нас есть братья не только среди обычного люда, но и много из числа приближенных к Маркоффу. Ты понимаешь больше, чем кто-либо другой. Ты должен стать нашим вожаком. Ты – наш пророк. Такова воля Обелиска.

– Так, давайте-ка уточним, – сказал Олтмэн. – Вы хотите, чтобы я возглавил вас как пророк вашей религии?

Одобрительный гул пронесся по толпе верующих. Олтмэну показалось, что время едва ли не остановилось, секунды тянулись мучительно. Он попятился и уперся спиной в стену.

– Это вас Ада надоумила?

– Пожалуйста, – взмолился Филд, – скажи нам, что делать!

– Ничем не могу помочь, – отрезал Олтмэн.

Разочарованный стон был ему ответом.

– Или мы недостойны? – не унимался Филд. – Что нам сделать, чтобы стать достойными?

– Знаешь, Филд, ты мне больше нравился, когда сидел по восемь часов в день за своим столом. Да и тогда, признаюсь, я был от тебя не в восторге.

– Ты поведешь нас, – сказал Филд. – Ты не можешь нас оставить.

– Слушай, я не верю в это ваше дерьмо.

Две дюжины изумленных глаз уставились на Олтмэна. Когда он снова посмотрел на Филда, на лице коллеги появилось хитрое выражение.

– Он нас испытывает, – провозгласил тот. – Да, это проверка.

– Я вас не испытываю, – холодно произнес Олтмэн.

Филд улыбнулся:

– Мы все понимаем. Еще не время. Мы будем наблюдать и ждать. Чтобы в нужный момент занять место рядом с тобой.

– Повторяю еще раз, – начал выходить из себя Олтмэн, – я не сторонник вашей веры.

– Но ты им станешь, – уверил его Филд, – я знаю. Возможно, ты пророк поневоле, но тем не менее – пророк. Мне было на этот счет видение.

– Сейчас еще не время, – повторил его слова Олтмэн. – Убирайтесь к черту!

Люди медленно покидали каюту, при этом каждый останавливался и дотрагивался до плеча Олтмэна или пожимал руку, словно эти действия могли принести удачу. У Олтмэна от этих прикосновений по телу побежали мурашки.

46

Олтмэн смотрел через иллюминатор батискафа, как роботы заканчивают присоединять тросы к опутавшей Обелиск сети. Тот стоял на дне морском и, хотя и напоминал пойманную в силки птицу, все же имел весьма внушительный вид.

«Вот она, причина всех моих проблем, – размышлял Олтмэн. – И ситуация только ухудшается».

С расстояния всего нескольких метров он видел, как натянулся толстенный трос, до того извилистой змеей убегавший наверх, в темноту и до самого буксира. ДУМы удалили значительное количество грунта по периметру основания Обелиска, но пока было неясно, удастся ли его выдернуть. В глубине души Олтмэн надеялся, что не удастся. Он затаил дыхание. Обелиск накренился, в течение мига Олтмэн был уверен, что сеть сейчас не выдержит и порвется. Она скрипела, медленно раскачивалась и наконец с громким скрежетом, странным образом искаженным толщей воды, вместе с артефактом двинулась к поверхности.

Олтмэн направил батискаф следом. Время от времени он передавал сообщения и указания на расположившиеся поблизости подводные лодки. Те в свою очередь ретранслировали их дальше – на базу. Первое время Обелиск крутился вокруг своей оси – вода свободно струилась мимо извивающихся «рогов», заставляя артефакт вращаться и создавая невидимый глазу водоворот в кильватере. Олтмэн смекнул, что в скором времени это может обернуться серьезной проблемой – если запутаются тросы, – поэтому он отдал команду притормозить подъем, и, когда скорость упала буквально до черепашьей, вращение прекратилось. Теперь Обелиск двигался хоть и медленно, зато ровно.

«Вот так», – удовлетворенно подумал Олтмэн.

Обелиск неспешно скользил сквозь тьму. Только когда он находился уже на половине пути к поверхности, Олтмэн обнаружил, что не испытывает галлюцинаций. Кроме того, впервые за несколько последних месяцев не болела голова. Он проверил показания приборов и установил, что сигнал исчез примерно в то самое время, когда начался подъем артефакта.

«Наверное, мы его отключили, – предположил Олтмэн. – Вероятно, все делаем правильно и именно таких действий от нас ожидали. Может быть, он и подавал сигналы для того, чтобы мы его обнаружили и подняли на поверхность. Возможно, в этом и заключалось его предназначение».

На несколько секунд он успокоился, но потом его начали донимать вопросы, на которые пока не находилось ответов. Если дело обстояло именно так, как Олтмэн представлял себе, тогда в чем смысл всех этих галлюцинаций? И почему чем ближе люди находились к Обелиску, тем сильнее он на них влиял?

«Складывается такое впечатление, что он хочет удержать нас на расстоянии. И что общего со всем этим должны иметь предупреждения мертвецов о Слиянии?»

«Может статься, мы поступили правильно, – решил он, – а возможно, допустили очень и очень большую ошибку».

Уже недолго оставалось до того момента, когда Обелиск окажется на поверхности и его затащат в специальный отсек на грузовом судне.

Вода вокруг по мере подъема становилась светлее, и Олтмэн теперь видел артефакт четко, как никогда прежде. Оказавшись на свету, тот выглядел еще внушительнее – весь покрытый непонятными значками и врезавшимися в камень горизонтальными линиями. И по-прежнему Олтмэн не замечал никаких следов соединений или трещин. Обелиск производил впечатление монолита, сделанного из огромного цельного камня.

Когда расстояние до поверхности составило пятьсот метров, Маркофф отдал приказ остановить подъем.

– Что случилось? – спросил Олтмэн по аудиосвязи. – Эта остановка не предусматривалась планом.

– Мистер Олтмэн, я хочу поблагодарить вас за оказанную помощь, но участие глубоководного аппарата больше не требуется. Возвращайтесь в отсек.

– Что? Послушайте, Маркофф, я бы остался здесь. Если вы не возражаете.

В наушниках надолго воцарилось молчание, а потом с потрескиванием ожил экран и на нем появилось лицо Маркоффа.

– До этого момента вы были для меня неоценимым кадром. Теперь же рискуете превратиться в расходный материал.

– Что происходит? – повторил вопрос Олтмэн.

– Вас это не касается, – отрезал Маркофф.

Олтмэн открыл было рот, но тут же закрыл. Он прекрасно знал, что Маркофф способен без зазрения совести выпустить по батискафу торпеду. Возможно, сейчас самое время уйти на глубину и попробовать смыться.

Маркофф словно прочитал его мысли и добавил:

– Или требуется весомый аргумент, чтобы вы образумились? Например, как насчет вашей подружки?

На мгновение Олтмэн заколебался. В некотором смысле он уже потерял Аду после того, как она отдала всю себя служению новой религии. Когда она окончательно оставит Олтмэна, являлось лишь вопросом времени.

Но как бы то ни было, он все еще любил Аду и не смог бы жить с осознанием того, что стал причиной ее гибели. Он тяжело вздохнул, отключил связь и направил батискаф к поверхности. Висевший в гигантской металлической сети Обелиск скоро исчез позади. По пути наверх Олтмэну встретились три подводные лодки – они тащили новый мощный трос. Другой его конец, как заметил Олтмэн, уходил в громадный отсек плавучей базы, расположенный ниже ватерлинии. Вход в него был закрыт с самого начала экспедиции для всех, кроме людей из ближайшего окружения Маркоффа. Что задумал коварный Маркофф, Олтмэн мог только догадываться.

47

Едва выбравшись из батискафа, Олтмэн сразу же направился в отсек, в котором – он знал – должен был разместиться Обелиск. Отсек располагался в центре базы и являлся самым крупным из расположенных ниже ватерлинии. В него вели четыре входа, но три из них, как обнаружил Олтмэн, были намертво заварены. Перед четвертым, основным, уже находился пост из двух охранников. Олтмэн решил хитростью проникнуть внутрь.