Брайан Эвенсон – Мученик (страница 20)

– Что?

– Да откуда мне знать? – размахивая руками перед его лицом, спросила Ада. – Этот объект в центре кратера. Или же люди, которые пытаются до него добраться. Или и то и другое.

– Но…

– Это просто… – начала Ада и внезапно замолчала. Она наклонила голову и уставилась на стол, потом обхватила себя за плечи, как будто ей было холодно, и тихо произнесла: – Я совсем не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Наступило долгое молчание, и Олтмэн, решив, что беседа окончена, уже собирался встать и сходить за пивом, как вдруг Ада снова заговорила, спокойным и уверенным голосом:

– Итак, ты собрал все имеющиеся данные воедино и на их основе сделал определенные выводы.

– Я могу и ошибаться.

– Майкл, я вовсе не это имела в виду. Просто успокойся и немного послушай. Твои ученые смотрят на происходящее под одним углом. У меня тоже есть кое-какая информация, и она довольно тревожная.

Ада принялась раскладывать все по полочкам, и из отдельных фрагментов постепенно собиралась целая история. С определенного момента, сказала она, после того как был зарегистрирован импульс, все переменилось. Впрочем, Олтмэн и сам это прекрасно знал.

– Ты помнишь, когда у тебя начались плохие сны? – спросила Ада.

– Мне всегда снились плохие сны.

– Но не такие, как сейчас, – уточнила она. – Когда каждую ночь снятся кровавые апокалиптические картины, видения конца света.

– Действительно, – согласился Олтмэн, – это что-то новенькое.

– Майкл, сейчас все видят плохие сны. Все, включая и меня. А я, в общем-то, не предрасположена к кошмарам.

Некоторое время назад Ада обратила внимание, какими рассеянными и усталыми кажутся окружающие – начиная от местных жителей и заканчивая ее коллегами. Ее специально учили замечать подобные вещи, поэтому она незамедлительно приступила к расспросам. Вы хорошо спали прошлой ночью? Вам что-нибудь снилось? И выяснилось, что все спят плохо, всем снятся исключительно кошмары. А когда Ада просила вспомнить, с какого момента они начались, люди единодушно указывали время, когда был впервые замечен импульс.

– И это только начало, – продолжила Ада. – Знаешь, сколько раз за последнюю неделю ты жаловался мне на головную боль? С десяток. А сколько сжимал руками голову и морщился, хотя ничего мне и не говорил? Еще чаще. И ты не единственный. На боли в голове жалуются абсолютно все. До того как появился импульс, таких людей практически не было. А сейчас голова болит у всех. Совпадение? Возможно. Но согласись: это по меньшей мере странно.

– Да-да, я с тобой согласен.

– Майкл, не строй из себя умника. Дело очень серьезное. Я уже несколько месяцев изучаю легенды и обряды местного населения, а перед этим годами знакомилась с материалами других специалистов. Как правило, для всех легенд характерно то, что они остаются неизменными на протяжении столетий.

– И?..

Ада протянула руку и легонько ударила Олтмэна по щеке.

– Я, кажется, просила не строить из себя умника, – сказала она, сверкая темными глазами. – Местные легенды стали другими. Они изменились, и коренным образом, после того как возник этот чертов импульс.

– Чушь, – произнес Олтмэн.

– Майкл, деревенским жителям снятся кошмары – так же, как и нам. Но если наши сны похожи только в общих чертах, они все видят практически одно и то же. Они наблюдают во сне «хвост дьявола» – а я говорила тебе третьего дня, что так переводится название кратера – Чиксулуб. Совпадение?

Олтмэн только покачал головой:

– Не понимаю.

– Я в разных местах замечала то просто выведенный в пыли, то свежий, вырезанный на коре дерева примитивный символ, напоминающий два переплетенных между собой рога. Когда я спрашивала, что он означает, местные меня просто игнорировали. Но я продолжала расспросы, и наконец один человек бросил мне сквозь зубы: «Чиксулуб».

Ада встала, подошла к холодильнику и налила себе чашку очищенной воды. Выпила ее залпом, налила еще и вернулась на место. Потом она протянула руку и вложила в ладонь Олтмэна. Тот ее крепко сжал.

– Я не знаю, как все стыкуется, и не понимаю, какое это имеет отношение к той информации, что получил ты. Может быть, это просто невероятное совпадение. Но когда я свожу все факты воедино, я чувствую: что бы ни находилось на дне кратера, оно желает нам зла.

– Ты говоришь будто о живом существе, – недоверчиво произнес Олтмэн.

– Знаю, звучит не очень научно. – Ада потерла рукой висок. – Черт, опять голова заболела, – добавила она с кривой усмешкой.

Через пару секунд Ада продолжила:

– У местных жителей, похоже, имеется целый набор мифов, связанных с этим «хвостом дьявола». Правда, я не знаю, всегда ли существовали эти мифы, или же они распространились уже в последнее время. Собственно, я только начинаю разбираться.

Единственный человек, которого я смогла разговорить, – это местный пьяница. И чтобы он согласился, пришлось поставить ему выпивку. Он утверждает на смеси испанского и языка юкатанских майя, что в этих краях из поколения в поколение передаются истории о находящемся где-то под водой огромном вилообразном объекте. По его словам, это все, что осталось от гигантского дьявола, который решил покинуть свое земное царство и зарылся глубоко под землю, чтобы стать правителем в аду. Хвост его застрял и с тех пор торчит здесь – возможно, еще живой. Некоторые верят, что и сам дьявол находится поблизости.

Люди говорят: если дотронешься до хвоста, тем самым дашь дьяволу знать о себе. А стоит ему о тебе проведать, как он попытается тебя утащить. Если ты в жизни разрушаешь больше, чем созидаешь, то извещаешь дьявола о себе. «Ты и другие, – сказал он мне, уже изрядно набравшись, – дьявол все знает про вас». А потом он сотворил в мою сторону тот странный знак, вроде как проклятие, – скрестив указательный и средний пальцы.

Ада замолчала, допила воду и поставила чашку на стол.

– Рассказывать дальше он отказался. Я упрашивала, обещала купить еще выпивку, но он только качал головой. Наконец признался, что боится, как бы дьявол его не услышал.

Несколько секунд Олтмэн и Ада сидели молча и смотрели друг на друга.

– Может быть, есть и разумное объяснение, – сказал наконец Олтмэн.

– Чему? Историям о дьяволе?

– Всему.

– Возможно, – признала Ада, – но я не уверена. Думаю, я могла бы доказать, что эти истории представляют собой сложную мешанину из туземных и христианских верований. Наверно, если основательнее покопаться и хорошенько поразмыслить, я бы предложила теорию о том, как они возникли. Но есть и кое-что еще – неподдельная тревога и чувство страха, и сердце мне подсказывает, что мы должны прислушиваться к своим ощущениям. Майкл, я тебя люблю и… Обещай мне, что, по крайней мере, постараешься прислушаться.

26

– Мы обнаружили с дюжину человек, которые посмотрели передачу, – докладывал Таннер. Ему все же удалось перехватить несколько часов сна, однако голова по-прежнему раскалывалась, а глаза словно натерли наждачкой. – Из них примерно половина наблюдала в основном помехи. Но вот другие увидели больше. Из них половина записала увиденное. Впрочем, об этом нам уже было известно – мы использовали их записи, когда дополняли нашу.

– Кроме вас и техников «Дреджер корпорейшн» кто-нибудь еще видел ту версию, которую вы показывали мне? – спросил Полковник.

– Никто. Я в этом уверен.

Полковник нахмурился:

– Тогда взгляните на это.

Он переслал Таннеру файл. Это оказалось сообщение, отправленное человеком, скрывшимся под псевдонимом «Сторожевой пес». Заголовок гласил: «„Дреджер корпорейшн“ занимается незаконной деятельностью в Чиксулубе». Послание состояло из короткого текста – «Последняя весточка с субмарины, проникшей в самое сердце Чиксулубского кратера. Поисковая миссия завершилась неудачей» – и файла с видеозаписью.

Таннер открыл файл, увидел с ног до головы перемазанного кровью Хеннесси, его загадочную улыбку, услышал обрывочную речь и с горечью подумал: «Вот дерьмо! Худшее все же произошло».

– Кто его отправил? – спросил он вслух.

– Эту копию получил Ленни Смолл. Список остальных адресатов занимает несколько страниц – в основном все это ученые, которые работают в Чиксулубе, но есть и из других мест.

– Это видео изначально принял Зигмунд Беннетт, – сообщил Таннер. – Он его записал.

– Вы думаете, запись разослал Беннетт?

Таннер помотал головой:

– Он бы не стал этого делать. Мой человек с ним разговаривал – Беннетт почти не сомневается, что все это чей-то розыгрыш. Я полагаю, он даже не задумывался о смысле увиденного, а просто отправил кому-то запись, посчитав, что она может представлять определенный интерес. Я пошлю своих людей еще раз побеседовать с ним и выяснить, кому он показывал видео.

– Не утруждайтесь, – сказал Полковник.

– Не утруждаться? Но вы же сами говорили…

– Запись видели уже слишком многие. Теперь нет смысла никого убивать – это скорее навредит, чем поможет.

Таннер не сдержал вздоха облегчения. Он обрадовался тому, что его не попросят совершить убийство.

– И что мы теперь будем делать?

– Раскроем карты, – ответил Полковник.

– Раскроем карты? – не поверил ушам Таннер. – Но «Дреджер корпорейшн» так не поступает. Надо, наверное, обсудить это со Смоллом?

– Смолл здесь не принимает решения. Их принимаю я.

– Но это катастрофа! Я не буду от вас ничего скрывать. – Лицо Таннера пошло красными пятнами. – Я не собираюсь идти вместе с кораблем на дно. Я не желаю, чтобы на меня свалились все шишки. Я буду держаться до конца.