Брайан Эвенсон – Катализатор (страница 37)
– В чем дело, доктор Декстер? Я занят.
– Заключенного нет на месте. Вы, случайно, не в курсе, где он?
– Прежде всего, он не заключенный. Он наш гость. Во-вторых, да, я знаю, где он. Здесь, со мной.
– И что он делает там с вами? Почему вы не соблюдаете инструкцию?
– Мне необходимо было поговорить с ним, и я не уверен, что инструкции применимы в данной ситуации.
– Почему это вдруг?
– Я не обязан отчитываться перед вами, доктор Декстер, – отрезал Брайден.
– На самом деле обязаны. И следите за тем, что говорите. Можете не сомневаться: все это появится в моем отчете.
Брайден собирался ответить так же резко, но, видимо, передумал. Иштван услышал, как он глубоко вздохнул.
– Вы все еще не понимаете, доктор Декстер?
– Чего я не понимаю?
– Чем мы здесь занимаемся. Сути нашей работы. Не понимаете, насколько она важна. А ведь пути назад уже нет.
– Брайден, – едва сдерживаясь, сказала Кэлли, – нельзя так просто…
Но Брайден не дал ей договорить и отключил связь.
Когда он подошел к Иштвану, на губах его снова играла улыбка.
– На чем мы остановились? Да, вы хотели Его увидеть. Следуйте за мной.
Было уже поздно, и рабочий день у большинства сотрудников исследовательского комплекса закончился. Когда Брайден и Иштван вошли в аппаратную, немногие продолжавшие работу ученые и лаборанты на миг оторвались от компьютеров и снова вернулись к своим занятиям. Лишь один или два человека задержали на них взгляд. Брайден не удостоил их вниманием. Он прошествовал к дальней стене со смотровым окном и, подтянув к нему Иштвана, с благоговением произнес:
– Вот Он.
Через толстое стекло Иштван увидел странной формы сооружение, напоминающее две переплетенные колонны; красно-черное, испускающее красноватое свечение, оно было испещрено по всей поверхности странными рисунками. Хотя нет, не такими уж и странными. Присмотревшись, Иштван узнал в них ткань иного мира, материал, из которого была соткана та завеса, которая опускалась и закрывала привычный мир. Узнал даже черты и мимику лиц, являвшихся ему в ином мире. Если бы только ему позволили достаточно долго смотреть на них, Иштван увидел бы, как эти знаки и символы начинают складываться в шепот и бормотание голосов, что приходили к нему. Да, это был тот самый объект, который сводил вещи воедино. Который придавал смысл всему происходящему. Здесь находился ключ ко всему сущему.
– Правда, Он прекрасен?
Иштван кивнул. Трудно было оторвать взгляд от Обелиска, но все же он нашел в себе силы и повернулся к ученому:
– Я хочу туда.
– Это всегда успеется. Нельзя так уж все сразу.
– Нет. Сейчас.
Они смотрели друг на друга: Брайден – с некоторым любопытством, Иштван – с твердой решимостью. Наконец Брайден вздохнул и отвел взгляд.
– Ну хорошо. Если это так необходимо.
Он вставил в прорезь персональную карточку и ввел код. Когда дверь отъехала в сторону, почти все находившиеся в помещении обернулись к ним. Брайден широким жестом пригласил Иштвана войти.
– Не совсем по инструкции, – тихо, будто разговаривая сам с собой, произнес Брайден, и дверь за ними встала на место.
Отсек с Обелиском отличался от других помещений в исследовательском комплексе. Пол представлял собой голый камень – все помещение было просто вырублено в скале, только стены потом дополнительно выровняли. Обелиск возвышался в самой середине, жуткий и в то же время величественный. Иштван всей кожей ощущал, как от него исходит энергия. Один вид артефакта вызывал головокружение.
– Ну вот, вы побыли в одном помещении с Ним. А теперь пойдем.
Но Иштван не обратил на него внимания, а начал медленно приближаться к Обелиску.
– Иштван, – позвал Брайден. И снова, уже громче: – Иштван!
Он почувствовал, как на плечо легла рука ученого, но просто скинул ее и продолжал идти. За спиной Брайден что-то говорил, но Иштван почти ничего не слышал – все звуки заглушал Голос, который вел его, направлял к этому объекту небывалой красоты.
И в то же самое время он – или, по крайней мере, его подобие – находился в голове Иштвана. Все необходимые детали и схемы. Этим Обелиск и занимался, когда осторожно нащупывал путь в его мозг: освобождал там место для себя.
Но Брайден мешал Иштвану. Настойчиво хватал за руку, пытался оттащить к выходу. Иштван сердито оскалился на ученого, но тот продолжал тянуть его назад.
– Не сейчас, – причитал Брайден. – Мы должны сперва изучить Его, ради…
Тут дверь открылась, и в отсек ворвалась доктор Декстер. Лицо ее пылало. Женщина была в ярости.
– Брайден! Даже вам должно быть понятно, что это уже переходит все границы, и…
Дальше Иштван уже не слушал, зато Брайден отвлекся. Иштван вырвался из его объятий и неровной походкой двинулся к Обелиску. Оглянувшись на мгновение назад, увидел, как двое ученых кричат друг на друга. Взгляд Брайдена метался от него к доктору Декстер и назад.
И вот Иштван уже оказался прямо у основания Обелиска. Приложил ладонь к поверхности и сразу же ощутил, как перед ним вновь пала завеса иного мира, за которой таилась чудовищная сила. Вдалеке раздавались чьи-то крики. Очень медленно, осторожно Иштван раскрыл сознание. Он стоял с зажмуренными глазами и ждал.
Долгое время ничего не происходило. Потом Иштвана словно окатило волной, и миллионы невидимых пальцев мгновенно прощупали его мозг. Иной мир обрушился на него и затмил все остальное, будто оно никогда и не существовало (кто знает, может, и в самом деле не существовало). Иштван открыл глаза и на том месте, где прежде возвышался Обелиск, теперь увидел мертвого Конна, только был он раз в шесть-семь больше, чем при жизни. Конн с высоты своего роста глядел на Иштвана. Из шеи его по-прежнему струилась кровь. Он наклонялся, его лицо приблизилось, огромная голова загородила весь обзор и накрыла Иштвана своей тенью. И гигант улыбнулся.
Внезапно произошел мощный выброс энергии, и тело Иштвана затрепетало каждой клеточкой. Со всех сторон доносились крики. Мозг моментально очистился во вспышке белого света. Он не осознавал, кто он такой, где он и существует ли вообще. А потом лишился чувств.
Импульс был такой сильный, что его последствия ощутил даже Гроттор. Вздрогнув, он ухватился за поручень и дождался, когда пройдет головокружение. Ортор обхватил голову обеими руками, вскрикнул, а потом начал биться лбом о приборную панель. Все остальные, кто находился на мостике, пострадали не меньше, они выглядели потрясенными, ошарашенными, едва ли не ополоумевшими. В который раз Гроттор подумал: если так хреново на орбите, хвала господу, что они находятся здесь, а не на поверхности планеты.
Когда пульсация наконец стихла, первым делом коммандер велел успокоить Ортора, который продолжал биться головой. Лоб Ортора к этому времени превратился в один большой синяк, кожа в нескольких местах лопнула; всего за две-три минуты он причинил себе серьезные увечья. Теперь Гроттор с чистой совестью мог отдать приказ связать лейтенанта и запереть в корабельном карцере. Так он убивал сразу двух зайцев: без своих глаз и ушей на этом корабле Блэкуэлл не сможет узнать о планах коммандера и Серого.
Только разобравшись с Ортором, коммандер повернулся к лейтенанту Хейли. С совершенно безумным видом она все водила и водила стилусом по экрану планшета, непрерывно бормоча что-то себе под нос. Каждое изображение она немедленно отсылала Гроттору – рисунки, очевидно имеющие непосредственное отношение к Обелиску, чередовались со страницами, заполненными формулами и уравнениями. Гроттор сразу же пересылал их Серому.
Когда часов пять-шесть спустя Джейн закончила, она была настолько вымотана, что дрожала всем телом и едва не падала со стула. Коммандер помог ей дойти до каюты и уложил на койку.
– Но я… он… он все еще зовет меня, и…
– Тсс! – перебил ее Гроттор. – Отдохните. У вас еще будет возможность продолжить.
Через тридцать минут он собрал команду на капитанском мостике – место Ортора занял другой офицер. Убедившись, что все пришли в норму и служба идет своим чередом, коммандер покинул мостик. Он навестил Ортора в карцере и обнаружил, что тот смертельно оскорблен и полон подозрений. Лейтенант сорвал с головы бинты и засыпал Гроттора неумело завуалированными вопросами, пытаясь выведать, что произошло в его отсутствие. Коммандер отделался ничего не значащими ответами и вскоре ушел.
Он вернулся в свою каюту, и уже через пару минут на связь вышел Серый.
– Последние материалы великолепны. Они нам очень помогут, многому научат.
– И чему же они научат?
Серый усмехнулся:
– Пока еще рано об этом говорить, нам нужно больше материала. При каких условиях были сделаны эти записи?
– Я не вполне уверен. Полагаю, головная боль…
– Что стало причиной головной боли?
– Не знаю. А что обычно вызывает головную боль?
– Проверьте показания, снятые с Обелиска. Но это еще не все. Узнайте, что творится на планете и как это соотносится с ее «рисунками». Возможно, существует связь. Должна существовать.
– Связь?
Серый снова улыбнулся:
– Мы должны понять самые основы. Выведайте все, что только можно. А она пусть продолжает. Если станет слишком опасно, прекратите эксперимент. Самое главное, держите в тайне и ее значение, и все, что происходит на планете. В случае необходимости можете уничтожить планету. Если мы получим от нее достаточно материала, Аспера нам больше не понадобится.