Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 81)

– Суфус! Друзья мои! – восклицанием вступила в разговор Сэфэси. – Я придумала, как примирить взрослость и задор, что поспорили меж собой. Брат, давай и мы с тобой присоединимся к Хранителям Слова. Когда не будет хватать взрослости, мы пойдём обходным путём. Если же кого-то покинет задор, мы подведём его к пропасти и заставим перепрыгнуть через неё. Думаю, Совет отпустит нас. К тому же мы упражняемся в стрельбе из лука.

– Сэфэси, родная моя! Из нас двоих ты всегда была лучшей придумщицей! Решено!

– Я за, – не удержался Мэтью. – А ты, Дэн?

– Суфусу и Сэфэси – моё троекратное «да».

– С такими я хоть куда, Мал-Малец в помощь мне!

– Я восхищён вами, друзья мои! – сказал Савасард.

– Сэфэси, Суфус, вы мои друзья, и я люблю вас. Я за, – сказал Нэтэн.

– Я не стану препятствовать вам, уважаемые Суфус и Сэфэси, если это не предновосветный всплеск фантазии, – сказал Фэрирэф и затем обратился к гостям: – А насчёт вас, дорогие мои нечужаки, мы ещё не вынесли решения.

Семимес сидел на траве, прижавшись спиной к стене. Фэлэфи приблизилась к нему.

– Семимес, дорогой, пойдём-ка на совет. Все ждут тебя.

Семимес поднялся, и они молча пошли. Перед тем как открыть дверь, Фэлэфи сказала ему:

– Судьба уже выбрала Семимеса – поверь и ты в него.

Он ничего не ответил, но подумал: «Если бы Семимес был целым человеком… я бы поверил в него».

Как только Фэлэфи и Семимес вошли в комнату, она, упредив вопросы к нему, сказала:

– А вот и тот, кто вчера спас от смерти Дэнэда и Мэтэма и помог им доставить Слово в Дорлиф.

Слова эти, залетев в голову Семимеса, закипели, как будто попали не в голову, а в котелок, стоявший на огне, забурлили, пузырясь, и дрожью пробежали по всему его телу. Губы его зашевелились, повторяя за трепетавшей душой: «Фэлэфи… Фэлэфи… Элэфи… Элэи… Элэи…» Глаза его заблестели, отразив блеск новой мысли: «Я назову Её Элэи… Я назову Её Элэи…»

– Садись к столу, Семимес, и я присяду, – сказала Фэлэфи. – Среди гостей есть ещё кто-то, кого я не представила Совету.

– Я здесь, – прохрипел Гройорг, несмотря на все свои старания не прохрипеть.

– Это – Гройорг. Прежде я не обмолвилась о нём ни словом, потому что сама впервые увидела его, когда выходила встречать гостей. Хочу сказать одно: разум и сердце нашего дорогого Малама, которого я пригласила на совет, выбрали его из многих. Теперь же нам надо решить, быть ли Гройоргу и другим, представшим перед нами, Хранителями Слова. Давайте поговорим. Наши слова должны остаться между нами…

– Друзья мои, признаюсь, что сомнения прокрались в мои мысли. Но не юные годы тех, кому хотим мы вверить Слово, тому причиной, а то, что среди них лишь один дорлифянин – твой сын, Фэлэфи, – сказал Гордрог и обвёл членов Совета взглядом.

– Но ты забыл о нашем Семимесе, сыне Малама, – поправила его Фэлэфи.

– О! Прости меня, Семимес. Не ты вселил в меня эти сомнения. Я долго приглядывался к другим гостям, пока ты отсутствовал.

– Но я уже здесь, – еле слышно проскрипел Семимес, потупив взор.

– А как же наши Суфус и Сэфэси? Ты отказываешь им? – обратился к Гордрогу Тланалт.

– Нет-нет… Просто им самим следует это получше обдумать, – ответил Гордрог.

Фэлэфи удивлённо посмотрела на Тланалта и Гордрога, потом вопросительно – на Суфуса и Сэфэси.

– Мы с братом так решили и передумывать не собираемся, – ответила на её взгляд Сэфэси. – Ты же нас поддержишь?

– …Я бы хотела сказать «да» и «нет». Но, зная тебя, Сэфэси, говорю «да» Суфусу и «да» тебе.

– Правильно, мама! – воскликнул Нэтэн.

– Я уверен, что вы не подведёте, как и тогда, когда вам было шестнадцать и четырнадцать, и тоже говорю вам обоим «да», – сказал Тланалт.

– Моего беспокойства поубавится, если я скажу «да», и станет ещё меньше, если к первому прибавлю второе «да», – сказал Гордрог.

– А ты что скажешь, Фэрирэф? – спросила Фэлэфи.

– Я уже сказал своё слово. Это – «да».

– Вот и хорошо. Однако вернёмся к нашим гостям, – с этими словами Фэлэфи поднялась с места. – Гордрог, ответь мне. Что важнее для Слова… что важнее для дорлифян: то, откуда Хранитель Слова, или то, насколько он связан со Словом? Каждый из вас, уважаемые члены Совета, пусть ответит себе на этот вопрос.

Наступило молчание, и этим молчанием они предложили ей говорить дальше. Фэлэфи продолжила:

– Нэтэн и Дэнэд… Нэтэн и Нэтэн… Фэдэф и Савасард… Судьба связала этих людей со Словом, прямо или через связь их душ меж собою. Что скажете?

– Дэнэду, его другу Мэтэму, Нэтэну и Савасарду я говорю «да», – твёрдо сказал Тланалт и через несколько мгновений добавил: – Тому, кто спас двух первых, Семимесу, – тоже «да».

Суфус и Сэфэси тихо переговорили друг с другом, затем Сэфэси сказала:

– Глаза, как игрушки на Новосветном Дереве: у каждой свой блеск, своя улыбка. Но какая-то из игрушек, едва бросишь взгляд на неё, притягивает тебя… так, что трудно оторваться от неё. Это потому, что её блеск и улыбка, её душа, пришлись тебе по сердцу. Блеск и улыбки глаз тех, кому мы должны сказать «да» или «нет», милы нам с братом. Всем им мы говорим «да». И Гройоргу, хоть и пришлось нашим взорам пробираться к его глазам через заросли летрика.

Дэниел, Мэтью и Семимес весело переглянулись друг с другом, припомнив разом давешнее «купание» в летрике.

– Мал-Малец в помощь мне! – шершаво прокатилось в воздухе над столом.

– Гройорг, друг мой, скажи: кого ты всё время поминаешь? – спросил Суфус.

– Его, – коротко ответил Гройорг и рукой указал на свою дубинку за плечом, а потом решил добавить: – Сейчас он дремлет… Пусть лучше дремлет…

– Мне хотелось бы взглянуть, – перебил его Фэрирэф, – но не на деревяшку, а на Слово. Дэнэд, оно, конечно, с тобой? Фэлэфи предварила нашу встречу рассказом о тебе и твоём спутнике Мэтэме и прочла Слово на память. Но одно дело услышать и совсем другое – увидеть собственными глазами то, о чём говорил Фэдэф почти тысячу лет назад. Полагаю, и другие члены Совета хотят того же.

– Фэрирэф прав, – согласился с ним Гордрог. – Это тот случай, когда открытые глаза помогают мысли.

Дэнэд передал тетрадь Фэрирэфу. Тот, перелистав её, нашёл стих и погрузился в чтение… Потом передал тетрадь Гордрогу.

– Будь добр, прочти вслух, – попросил его Тланалт.

Гордрог прочёл стих и имя под ним:

– Скорбь Шороша вобравший словокруг

Навек себя испепеляет вдруг.

Нэтэн

Затем он вернул тетрадь Фэрирэфу. Тот снова обратился к Дэниелу:

– Мой юный друг, чем ты докажешь Совету, что вы с Мэтэмом прошли Путь?

– У тебя есть какие-то сомнения, Фэрирэф? – спросил Тланалт. – Мы с Гордрогом хорошо знали Норона и всю его семью. И помним его младшего сына, Нэтэна.

– Сомневаюсь, что вы знали почерк мальчика, – ответил Фэрирэф.

– Ты забываешься, Фэрирэф. Я помню почерк брата и уже говорила, что стих записан его рукой, – твёрдо сказала Фэлэфи.

– Если это то Слово, о котором поведал Фэдэф, оно должно было пройти Путь! – повысил тон Фэрирэф. – Я, как член Управляющего Совета, настаиваю на том, чтобы Дэнэд открыл правду!

– Дэн, покажи ему, – тихо сказал Мэтью.

Дэниел достал Слезу из кошеля на ремне и положил перед собой. И в тот же миг Фэрирэф содрогнулся, словно не Слеза легла на стол, а тяжёлый камень рухнул сверху. Подскочив с места, он попятился назад, держа в руке тетрадь Дэниела.

– Что с тобой?! – взволновался Гордрог.

– Что тебя так поразило, Фэрирэф? – спросил Суфус, понимая, что Фэрирэф не откроется ему, но ответит и своим ответом подтвердит его случайную догадку: Фэрирэф не первый раз видит… бирюзовую Слезу.

Лицо Фэрирэфа было бледно, руки его дрожали. Он грузно опустился на стул и посмотрел на Суфуса так, будто тот в чём-то уличил его. Потом усмехнулся и сказал:

– Красота… виной тому.

– Красота притягивает, а не отталкивает, – сказал Суфус.

– Дэнэд, убери Слезу обратно, – мягко сказала Фэлэфи, – чтобы Её красота никому не мешала оставаться трезвым.