Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 80)

– Я уже заметил, что ты широк для одного, – сказал Нэтэн.

– Широк… широк, Мал-Малец в помощь мне, – согласился на этот раз Гройорг и затем обратился к остальным: – Друзья, что же вы стоите? Нэтэн-Смельчак один из нас. Идите пожмите ему руку.

Призыв Гройорга возымел действие: все подошли к Нэтэну, чтобы обменяться с ним рукопожатиями. А Гройорг взялся представлять ему своих друзей, с которыми сам познакомился только утром. Первым подошёл Семимес. Они с Нэтэном хорошо знали друг друга, но Семимес чувствовал, что в этом рукопожатии есть особый смысл.

– Это – сын моего друга, Семимес-Победитель.

– С тобой, Волчатник, я на любую скалу и в любую пещеру, – сказал Нэтэн и свободной рукой хлопнул его по плечу.

– Нас ждёт что-то злее и страшнее скал и пещер, – проскрипел в ответ Семимес. – Очень злее и страшнее.

– Это – Мэт-Жизнелюб, – продолжал Гройорг.

– Сразу видно, что вы с Дэном родня, – сказал Мэтью.

– Сразу видно, что вы с Дэном из Нет-Мира.

– Из Нет-Мира?! – удивился Мэтью неожиданному слову, сошедшему с уст Нэтэна, и, не найдя, чем ответить, перевёл взгляд на Дэниела.

Дэниел, протянув руку Нэтэну, сказал:

– Мы с Мэтом всегда считали, что мы есть. Почувствуй это своей рукой.

– Это – Дэн-Грустный, – прохрипел Квадрат, нарушив короткое беззвучие пространства между Дэниелом и Нэтэном.

Нэтэн крепко сжимал руку Дэниела.

– Я чувствую… и это делает меня счастливым… а то скучно как-то жить, – ответил он… ответил и словом, и взглядом.

– Это – Савасард-Ясный. Он из тех, чьих локонов коснулся особый огонь.

– Приветствую тебя, Нэтэн.

– Рад видеть тебя, Савасард-Ясный. После Перёкрёстка Дорог ты первый раз в Дорлифе, но не молва о тебе. Слышал, ты одарён особым чувством. Что ты такого чувствуешь, чего не чувствую я? – спросил Нэтэн, не отпуская руки Савасарда.

– Тепло холода и холод тепла, свет во тьме и слепоту света… Я тоже слышал о тебе, Нэтэн. Твой наставник и мой друг Ретовал говорил, что стрелки, подобные тебе, коим не надо целиться и полмгновения, чтобы подбить птицу на лету, встречаются реже, чем слузи-дерево среди других деревьев.

– Тебе не надо целиться, Нэтэн-Смельчак?! – вскричал Гройорг. – Как же так! Даже я примеряюсь, перед тем как пустить в ход своего Мал-Мальца!

– Гройорг ещё и шутник, – заметил Дэниел.

– Пусть будет только Квадрат, а то я и вправду подумаю, что меня двое, – Гройорг подмигнул Нэтэну.

– Это кто здесь такой громкий?

Голос Фэлэфи заставил всех обернуться к крыльцу.

– Знакомься, мама, – мой друг Гройорг.

– Приветствую тебя, уважаемая Фэлэфи. Это моя глотка виновата: всегда отчего-то орёт да хрипит. А сам я из таких же, как ваш Малам. Я хочу сказать, что я… – Гройорг замялся.

– Я поняла тебя, Гройорг. Рада познакомиться, – сказала Фэлэфи и окинула взглядом остальных. – Рада видеть в Дорлифе и тебя, Савасард, сын Фэдэфа. Спасибо, что ты пришёл по первому зову.

– Приветствую тебя, уважаемая Фэлэфи.

Малам поспешил к Фэлэфи.

– Добрый день, дорогая Фэлэфи. Скажу коротко. Я взял на себя смелость призвать Гройорга. В ночные думы мои прокралась тревога: Хранителей Слова мало, они молоды и неопытны. Кто ещё мог бы разделить с ними бремя охраны Слова?.. Сегодня во мне нет этой тревоги: голос этого парня прогнал её. За Гройорга ручаюсь как за себя.

– Вот и хорошо, Малам. Я полностью доверяю тебе. Сама вот сына привела. Думаю, в имени его – его судьба. Правда, тревога моя не стала от этого меньше. Что же, друзья, проходите в дом – вас ждут.

Фэлэфи и следом за ней остальные вошли в просторную светлую комнату. Посреди стоял большой круглый стол, подле него и около стен (можно сказать, что стен было две: одна шла по кругу влево от двери до камина, другая – вправо) стояли стулья. Пятеро, сидевшие за столом, поднялись.

– Дорогие гости, сначала я назову вам всех членов Управляющего Совета, – сказала Фэлэфи и затем указала рукой на сухощавого сутулого старика. – Гордрог…

Две детали забирали внимание того, кто смотрел на этого человека: умные, проницательные светло-серые глаза, в которых не было ни тени старческой блёклости, и абсолютная симметрия его седин, разделённых надвое пробором на темени, вертикальной морщиной на лбу, ямочкой над верхней губой и, наконец, единственной чёрной кисточкой волос на подбородке под нижней губой.

– …Тланалт, – назвала Фэлэфи второе имя.

Этот человек тоже был далеко не молод, но статен телом и красив лицом. А главное, глаза его излучали доброту и сразу внушали расположение к нему (когда тебе нужна помощь, скорее, выберешь среди других эти глаза).

– Скажу для тех из вас, кто не знает, – продолжала Фэлэфи. – То, что делает наш Дорлиф единым целым, – заслуга этих двух людей. Но первый придумал и воплотил в жизнь его подземную часть, его сосуды, которые связаны друг с другом, с землёй и водой. А второй создал облик Дорлифа.

– Фэлэфи, позволь я перебью тебя и немного поправлю, – мягко сказал Тланалт. – Своим обликом, друзья, Дорлиф во многом обязан отцу Фэлэфи, Норону. Это его крыши, не жадничая, делятся с нами светом неба. И ещё хочу сказать вам, дорогие мои, что саму Фэлэфи дорлифяне любят за то, что она исцеляет от недугов добротой своего сердца и силой своего дара.

– Благодарю тебя, Тланалт. Я продолжу знакомить гостей с членами Совета. Это – Фэрирэф. Он прославил Дорлиф и своё имя часами, что высятся на нашей площади.

Фэрирэф был гораздо моложе Гордрога и Тланалта. Суров и холоден на вид. В нём словно была какая-то отстранённость. Волосы его были тёмно-русые, а глаза тёмно-серые. Трудно было что-то угадать в нём с первого взгляда.

– А это – Суфус и Сэфэси, родные брат и сестра. Дорлиф, который вы увидите завтра и в Новосветную Ночь, скажет вам о них лучше, чем любые слова.

Услышав знакомое «Суфус и Сэфэси», Мэтью тихонько толкнул Дэниела локтем, а Дэниел, в знак понимания, ответил ему тем же.

Суфус был высок и худощав. Длинные белокурые волосы его свисали на плечи. Глаза его цвета индиго были открыты так, будто привыкли удивляться и восхищаться. С широкого рта его, с уголками, заметно поднятыми кверху, не сходила лёгкая улыбка. А длинный тонкий нос добавлял взгляду его, лицу его несколько штрихов, которые говорили: Суфусу дано видеть то, что удивляет и восхищает.

Сэфэси была под стать брату стройна. Белокурые локоны её пенящимся водопадом ниспадали на плечи и растекались по ним искрящимися ручейками. Огромные глаза её цвета индиго удивляли и восхищали. Слегка приоткрытый рот её… слушал вас, чтобы тут же ответить… например, улыбкой или грустинкой. А длинный тонкий нос её добавлял её взгляду то, что говорило: Сэфэси хрупка, как красота, которую она находит, чтобы подарить людям.

«Суфус и Сэфэси», – повторил про себя Дэниел и невольно вспомнил о своей Слезе.

– А теперь черёд представить Совету наших дорогих гостей, Хранителей Слова, – сказав это, Фэлэфи подошла к Дэниелу и Мэтью.

– Это – Дэнэд и…

– Ещё не Хранители, уважаемая Фэлэфи, – перебил её Фэрирэф (звучный голос его был напитан то ли уверенностью, то ли высокомерием). – Это нам теперь предстоит решить.

– Для себя я уже решила, уважаемый Фэрирэф, – ответила Фэлэфи и начала вновь: – Это – Дэнэд и его друг, Мэтэм. Они принесли в Дорлиф Слово, о котором вы знаете из пророчества Фэдэфа. И вы понимаете: они прошли Путь.

– Так они из Нет…

Фэлэфи не дала Гордрогу договорить, показав рукой, чтобы он остановился.

– Я уже говорила и повторю ещё раз: Дэнэд – внук моего пропавшего брата, Нэтэна. Нэтэну дано было узреть, записать и сохранить Слово. Дэнэду – пронести его через Путь. К нам пришёл не чужак, но тот, в чьих жилах течёт кровь одного из сыновей нашего народа.

– Я пришёл со своим другом, без которого, скорее всего, не одолел бы Путь. Мэт мне не чужак, как и ты, Фэлэфи, как и вы, уважаемые члены Совета, – неожиданно для всех высказался Дэниел.

– Мы благодарны тебе, Дэнэд, и тебе, Мэтэм, – сказал Тланалт.

– Коли я упомянула Фэдэфа, следующим представлю вам его сына, – продолжила Фэлэфи. – Это – Савасард. О нём каждый из вас слышал от наших друзей лесовиков… Так… Что-то я не вижу Семимеса. Где же он?

– Он всегда был с нами, – сказал Мэтью. – Я даже не заметил…

– Вот так Хранители Слова: друг друга потеряли, – деланным шутливым тоном сказал Фэрирэф и добавил совсем другим тоном: – Пора бы повзрослеть, коли такую ношу на себя взвалили. Дело серьёзности требует. И терпения. А благодарить, уважаемый Тланалт, после будем.

– Я позову сына, – тихо сказал Малам, повернулся и шагнул к двери.

– Малам, дорогой, останься. Я сама схожу за ним.

Фэлэфи вышла из дома и осмотрелась: Семимеса не было видно.

– Семимес! – позвала она. – Семимес!

Он не отозвался, и она решила на всякий случай обойти дом вокруг…

Тем временем Тланалт предложил всем сесть, и члены Совета и приглашённые заняли места вокруг стола… Голос Суфуса не дал напряжённому молчанию надолго зависнуть над ним.

– Нет, Фэрирэф, не хочу взрослеть. Мне было шестнадцать, а Сэфэси четырнадцать, когда мы первый раз вызвались устроить праздник Нового Света в Дорлифе. Нам так хотелось сделать это по-своему, по-новому! И Управляющий Совет поверил в нас. Думаю, это хорошо, что мы и в свои тридцать девять и тридцать семь не повзрослели до насупленной серьёзности. А то наши праздники превратились бы для нас в тяжёлую ношу. Я не сравниваю одно с другим. Но дело задора требует, а не взрослости.