Братья Бри – Слёзы Шороша (страница 58)
– Дэн… чем пахнет… ну, черника?
– Я сразу тебе отвечу – черникой.
– Известное дело, черникой. Чем же ещё? Не земляникой же пахнет черника, – Семимес снова усмехнулся. – Что же тут гадать? Ну а лес… лесом пахнет.
– А для меня лес пахнет детством, – признался Дэниел. – Как только этот лес… Садорн, кажется…
– Садорн, – подтвердил Семимес.
– Как только лес Садорн дохнул на меня, я увидел себя, идущего по лесной тропинке вместе с Мэтом. Вот и всё.
– Хитрый ты, Дэн, – качая головой, сказал Семимес. – Чем пахнет лес?
– Точно, Семимес: Дэн у нас хитрый, очень хитрый, – посмеялся Мэтью.
– Друзья мои, смотрите! Вон баринтовое дерево! – обрадовался Семимес и прибавил шагу. Подойдя к нему, он погладил его по стволу. – Вот оно какое!.. баринтовое дерево!
Мэтью и Дэниел тоже подошли к дереву.
– Я его издалека приметил, но не догадался, что это баринтовое дерево, – сказал Мэтью.
– Не догадался, потому как орехов на нём не увидел. А ну-ка сейчас, – предложил Семимес, хитро глянув на друзей.
Мэтью и Дэниел подняли головы и стали высматривать орехи…
– Вижу! – воскликнул Мэтью. – Дэн, смотри. Видишь?
– Не вижу.
– Смотри лучше. Моя рука точно указывает на орех… Видишь?
Дэниел, прижимаясь щекой к руке Мэтью, щурил глаз.
– Не вижу.
– Семимес, а ты увидишь? Отсюда посмотри. Ну что?
– Вижу, Мэт, вижу твой орех. Это, точно, орех. Я сам уже два высмотрел, – похвастал Семимес (он явно был доволен тем, что это занятие даётся его друзьям нелегко).
– Потерял! – крикнул Мэтью. – Всё! Потерял – и найти не могу!
– Мне бы хоть один увидеть… Пока не увижу, не уйду отсюда.
– Чего вы ждали, Мэт и Дэн? Баринтовое дерево свои орешки умело прячет. Так взор охочего до них запутывает, что вперёд у него голова закружится, чем он орех от неореха отличит.
– Точно, – заметил Мэтью.
– Бывает, поймаешь его глазом и сразу потеряешь, как сейчас Мэт.
– Ну, не так уж и сразу, – возразил Мэтью.
– Бывает, полезешь за ним – вот он, считай, твой. А чуть отвлечёшься – он уже снова спрятался. Да, Мэт?
– Что всё Мэт да Мэт?! Скажи что-нибудь про Дэна.
– Что про него говорить, коли он ни одного не нашёл?
– Найдёшь тут, пожалуй, – с укоризной сказал Дэниел и продолжил чьим-то скрипучим голосом, – коли все орехи ловкие парни уже оборвали.
– Это правда, парень (Семимес тебя, вроде, звать), – подыграл ему Семимес, ничуть не обидевшись. – В конце года орехи труднее искать. Из Дорлифа весь год ловкие парни сюда по орехи идут. Не из Дорлифа ловкие парни тоже сюда тропинки проложили. А ловким парням из лесовиков и беличьего рода и ходить никуда не надо. Но всё же и в конце года можно отыскать, если по-умному смотреть.
– Как это по-умному? – спросил Мэтью.
– Не подгоняя себя, смотреть и на всякие пустяки не отвлекаться.
– Ну, понятно, – с видом, полным серьёзности, сказал Мэтью.
– Есть и получше способ, друзья мои, – тихим голосом проскрипел Семимес, как будто боялся, что их может кто-нибудь подслушать.
Дэниел и Мэтью легко догадались, что способ выглядывать орехи, который им предстояло узнать, открыл их проводник и что он до сих пор не делился им с другими ловкими парнями (как из Дорлифа, так и не из Дорлифа).
– Не томи душу, Семимес, ведь должен же я увидеть на баринтовом дереве хотя бы один баринтовый орех, – сказал Дэниел (обида больше, чем любопытство, подгоняла его).
– Сейчас увидишь, – сказал Семимес (в голосе его звучала полная уверенность, что так и будет). – Ложись-ка на землю. Головой к стволу. Так. Теперь взором иди от ствола к краю кроны и не прыгай по сторонам. И не спеши.
(Ствол баринтового дерева толщиной в обхват, защищённый грубой тёмно-коричневой корой, рос не прямо, а изгибался то в одну, то в другую, то ещё в какую-нибудь сторону, как будто, пока рос, всё время сомневался, в ту ли сторону он растёт. Разветвляться дерево начинало на высоте примерно в два человеческих роста. Ветвей на нём было так много, и были они такими кривыми и так беспорядочно спутывались между собой, что глазу трудно было соединить начало и конец любой из них. А множество сочных зеленовато-коричневых листьев размером с половину ладони не давали взгляду сосредоточиться и различить орех).
Когда Дэниел устроился под деревом, как велел Семимес, оно осталось самим собой, но что-то всё-таки поменялось.
– Ты гений, Семимес! – воскликнул Дэниел. – Вижу! Вижу орех! Настоящий баринтовый орех!.. Ещё один!.. Ещё один! Нет, это, пожалуй, не орех. Всё равно два нашёл.
Мэтью тоже лёг под дерево – его слово не заставило себя ждать.
– Не стану считать мои орехи, чтобы никого не смущать. Но свидетельствую: это – реальный способ.
– Так. Очень так, – радуясь удаче своих друзей и торжеству выдумки Семимеса, бормотал Семимес.
– Семимес?
– Что, Дэн?
– Я почему-то думаю, что ты нам открыл не все секреты орехового промысла…
– Сегодня собирать не будем, – нахмурив брови (чтобы скрыть от Дэниела и Мэтью, а главное, выгнать из себя начинавшее расплываться по лицу довольство собой), ответил Семимес, как бы вдруг вспомнив, что у них есть дела поважнее баринтовых орехов. – Нам всем следует быть посерьёзнее. Очень посерьёзнее.
Когда ребята поднимались с земли, он проверил взглядом, на месте ли тетрадь Дэниела. «Бумага любит Слово», – подумал он… «А бархат любит Слезу», – промелькнуло у него в голове, когда на глаза ему попался кожаный кошель Дэниела… «Бумага делится Словом – бархат… Слезу прячет», – достроил он мысль до приятного его сердцу завершения.
Вставая, Мэтью старался не упустить из виду свой орех, и это ему удалось.
– Этот бы я взял с собой на память, – сказал он, не отрывая от него глаз. – Каков! Всем орехам орех! Ореховый король! Кривой! Желвакастый! И смотрит на меня, как…
Дэниел толкнул Мэтью в плечо, и тот, сразу сообразив, в чём дело, замолчал. Но было поздно. Глаза Семимеса налились гневом. Он едва сдержал своё лицо от превращения в подобие ореха, расхваленного Мэтью. Он едва удержал в своей груди силу, порывавшуюся изнутри расколоть ореховую скорлупу, которую он ощутил на себе в это мгновение. Силу эту он вложил в свою палку. Он выхватил её из-за пояса и на том же движении запустил в крону баринтового дерева – пробитый орех Мэтью и палка Семимеса упали на землю.
– Забирай своего уродца – забавляйся, – проскрежетал Семимес, натужно, прерывисто, хрипло, и, подняв палку, быстро зашагал прочь.
– Да на что он мне нужен! – от досады Мэтью пнул орех и крикнул вдогонку Семимесу: – Виноват! Каюсь!
– Не расстраивайся, Мэт: наш Семимес вернётся. Пойдём, – сказал Дэниел.
– Я знаю, Дэн. Просто он так радовался, а я…
…Целый час, а может быть, и дольше того друзья шли по знакомым Семимесу лесным тропкам, шли ходко, не очень-то отвлекаясь на «пустяки» и не слишком забавляя лес Садорн «пустой болтовнёй»…
– Нора! Смотрите! Из неё кто-то выглянул! Точно, кто-то выглянул! Выглянул и спрятался!
– Нора как нора. Известное дело, из норы кто-нибудь выглядывает. На то она и нора, чтобы в ней таиться и из неё выглядывать…
– Это камень?! Посреди леса такая глыба! Как же он сюда попал?!
– Посреди леса оказаться дело нехитрое: для кого глыба, а для Шороша – песчинка…
– Ещё баринтовое дерево! Проверим способ?!
– Способы смекалистые головы придумывают для полезных дел, а не на потеху…
– Грибы! Что за грибы? Может, соберём по-быстрому?
– Известное дело, в лесу растут грибы, ягоды и орехи… и парат… и другая зелень, к слову сказать. Грибы как грибы – обыкновенные дуплянки. Я вчера целую сумку наломал. Брать не будем – оставим лесовикам: они любят дуплянки… Давно все знают, что за грибами, как и за ягодами, как и за паратом, нарочно ходят, а не походя сшибают да корчуют.